Предыдущая часть:
— Поначалу я вообще испугалась, — призналась Галина Семёновна. — У нас одна женщина рассказывала, муж вахтами работал, однажды уехал и не вернулся, не нашли его. Вспомнила я эту историю, заплакала, стала просить не уезжать. Паша даже рассердился: "Мама, мы не на Луну летим, не в Америку. Соседний город, ехать всего ничего. Не понравится — вернёмся. А скорее квартиру купим большую, эту продадим, трёхкомнатную возьмём. Детей родим наконец, здесь это невозможно. И не плачь, все вместе жить будем".
— Я и успокоилась, чего в самом деле, — кивнула она. — Они уехали, а я жду и жду. Год уже дни по календарю считаю.
Галина Семёновна бросила взгляд на потрёпанный календарь на стене. Наталья тоже посмотрела туда и тяжело вздохнула. Листки были десятилетней давности, что сразу всё прояснило: сын уехал давным-давно, и если с ним ничего плохого не стряслось, то возвращаться он точно не планирует. Несчастная женщина, видимо, так запуталась в своих мыслях от тоски, что просто не хочет признавать очевидное — сын уехал насовсем и не вернётся.
— А давайте попробуем ему позвонить, раз уж он оставил номер, — предложила Наталья без особого воодушевления, стараясь не показывать сомнений.
Галина Семёновна помедлила, но кивнула.
— Оставил-то оставил, но не отвечает никогда. Может, номер сменил, а мне сказать забыл или просто не захотел.
Она достала из ящика стола потрёпанный листок с цифрами и положила его перед Натальей. В её глазах мелькнула искорка надежды, будто гостья сможет сделать что-то волшебное.
Наталья взяла телефон, набрала номер и прижала трубку к уху. Может, на незнакомый вызов отреагирует, подумала она. Но нет — абонент был недоступен.
— А адрес его вы знаете? — спросила Наталья, откладывая телефон.
— Знаю, конечно, но какой в этом смысл? — отозвалась Галина Семёновна. — Была бы помоложе, сама бы поехала, а так только письма слала. Но он не отвечает, занят, наверное, некогда ему. Адрес вот на обороте записан.
Наталья перевернула листок и прочитала.
— Знаете, мне как раз в те края по делам нужно съездить, — сказала она, решив не упускать шанса. — Зайду к вашему сыну, передам, что вы его ждёте, может, даже уговорю приехать.
— Ой, правда ли? — оживилась старушка и засуетилась по кухне. — Я ему как раз пирожков напеку свежих, румяных, и всякого другого приготовлю. Вот носки тёплые связала, как раз для зимней рыбалки подойдут. И шарф ещё, мягкий.
— Подождите, Галина Семёновна, я же не сию минуту еду, — остановила её Наталья. — Выходные только через пару дней. Успеете собрать всё, напечь угощений, может, даже письмо ему напишете. Почта иногда теряется, вот он и не получает, потому не отвечает.
— Да писать-то особо нечего, — махнула рукой Галина Семёновна. — Ты на словах передай, что мама ждёт, глаза проглядела. Только не забудь, милая, зайди перед отъездом. Я небольшую посылочку соберу, ничего лишнего.
— Ой, Наташенька, как же ты меня выручишь, — добавила она, сияя. — Вдруг он и правда приедет.
В глазах Галины Семёновны сквозь слёзы радости светилась надежда, и она даже как будто помолодела от волнения. Наталья тоже почувствовала прилив сил — состояние соседки тронуло её до глубины души.
Вечером она рассказала обо всём мужу.
— Представляешь, Серёжа, она так привязана к мысли о сыне, что время для неё как остановилось в том году, когда он уехал, — начала Наталья, наливая чай.
Сергей откинулся на стуле и задумчиво кивнул.
— Что тут непонятного? Может, это деменция какая-то. Помню, моя прабабушка в старости чудила по-всякому. Я тогда совсем мелкий был, меня это забавляло, а остальные чуть с ума не сошли от её выходок.
— Я не удивлюсь, если выяснится, что никакого сына у твоей Ольги Николаевны и не было никогда, — добавил он. — Выдумала и сама поверила.
— Как это не было? — возразила Наталья. — Она мне фотографии показывала: красивый парень, жена у него симпатичная. Почему они её бросили вот так?
Сергей пожал плечами.
— Знаешь, когда слышишь такие истории, всегда думаешь: как люди до этого доходят? Смотришь на милую старушку, божий одуванчик, а её дети — хоть один, хоть пятеро — бросили. А спроси у них, почему маму не жалуют, они такого нарассккажут, что волосы дыбом встанут. Так что и тебе советую смотреть на вещи шире, не всё так просто.
— Ну знаешь, Серёжа, так про любого можно напридумывать, — парировала Наталья, голос её задрожал от обиды и возмущения. — Может, и про меня болтают, что я на квартиру старушки нацелилась. А я уверена: Галина Семёновна была хорошей матерью, а с сыном, возможно, что-то плохое случилось. В любом случае, я адрес узнала и в выходные съезжу, посмотрю, что за человек этот сын.
Сергей нахмурился.
— Это уж слишком, Наташа. Я всё понимаю: посочувствовать, поговорить с одинокой старушкой, помочь по мелочам. Но ездить по чужим городам, разыскивать родственников и налаживать их отношения — это перебор.
— Почему перебор? — не согласилась она. — Помощь как раз и должна быть настоящей, а не только на словах. Иногда нужно сделать что-то реальное. До этого города ехать пару часов на такси, вызову и съезжу. Ничего особенного.
— Узнаю твоё упрямство, — вздохнул Сергей, маскируя улыбку напускной хмуростью. — Запретить не могу, но и одну отпускать не собираюсь. Поедем вместе, а то мало ли, вдруг там такое место, что и сама потеряешься.
Наталья подошла и обняла его, понимая, что они настоящая пара — он всегда на её стороне, несмотря ни на что.
В пятницу вечером она заглянула к Галине Семёновне, взяла пакет с гостинцами для Павлуши и пообещала сообщить сразу, как только что-то выяснится. А в субботу утром они с Сергеем выехали. Муж согласился, но всю дорогу показывал недовольство — оно и понятно, выходной тратить на чужие дела.
— Мужик, наверное, запил, мать забыл, а то и вовсе пропал совсем, — ворчал он время от времени. — Вот увидим что-то эдакое, что потом бабке скажем? Она хоть ждёт его живым и здоровым, а когда узнает правду, что ей останется?
Наталья отмалчивалась, понимая, что Сергей в чём-то прав, но отступать поздно — они делают доброе дело, и ссориться из-за этого не стоит.
Приехали, нашли дом, квартиру, позвонили. Дверь открыл мужчина — Наталья видела фото Паши молодым, но этот выглядел старше, чем она ожидала, живой, здоровый, явно не пьющий и вполне приличный.
— Добрый день, — сказал он. — Вы ко мне?
— К вам, видимо, — выпалила Наталья, решив не ходить вокруг да около. — К самому жестокому и безответственному сыну на свете. Как вы могли бросить свою маму? Она вас ждёт каждый день, пироги печёт, носки вяжет, не упрекает ни в чём, даже заступается, когда вас осуждают. А у вас сердце не болит, что оставили её одну? Ведь не молодые уже, должны понимать. Я в юности маму оставляла — то на танцы, то на дискотеки, а теперь готова целыми днями с ней сидеть, да только её нет. А ваша жива, здорова, а вы даже не позвоните, письмо не напишете. Как так можно? Как не понимаете, что мать не вечна? Не станет её — себе никогда не простите. Рай ведь у ног наших матерей, разве не слышали?
Мужчина слушал: сначала удивлённо поднял брови, потом нахмурился, а под конец вздохнул.
— Ну всё ясно, вы к Павлу, — сказал он. — Только опоздали лет на десять. Умер он давно.
— Мать, наверное, и говорит о нём как о живом? — добавил он. — Жалко старушку, видимо, от тоски малость не в себе.
— Ой, извините, — растерялась Наталья. — А вы значит не Павел? И вы говорите, он умер. Почему Галине Семёновне не сообщили?
— А что сообщать? — отозвался мужчина. — Она знает всё прекрасно, сама его хоронила. А потом, судя по всему, забыла. Ну да, старенькая, лет под девяносто, наверное.
— Заходите, поговорим про неблагодарных, — пригласил он, проводя гостей на просторную кухню.
Познакомились. Мужчину звали Романом. Потом вышла беременная симпатичная женщина.
— Вот, Катя, это по поводу Паши, — сказал Роман. — Но ты, может, посиди в комнате, чтобы не расстраиваться зря?
— Ну почему же? — отозвалась женщина. — Я по этому поводу уже всё пережила. Что поделаешь? Чаю гостям сделаю.
— А что по его поводу? — удивилась она, разливая чай.
— Жена это его бывшая, Екатерина, теперь моя, — объяснил Роман. — Четыре года назад поженились.
— Свекровь твоя бывшая прислала, чтобы сына вернули, — добавил он жене. — Ждёт его до сих пор.
Екатерина изменилась в лице и прижала руку к губам.
— Да нет, я ничего, — сказала она. — Так она что, с ума сошла?
— Нет, вполне адекватная, всё помнит, и про вас говорила, — ответила Наталья. — Но вот что сына больше нет — это из памяти выпало.
Роман вздохнул и начал рассказ.
— Погиб Паша. Приехал сюда работать, отработал примерно год. Заработки меньше оказались, чем рассчитывал, но всё равно больше, чем дома. Помнил он про мать, поехал к ней в отпуск. Екатерина здесь осталась, не поехала — на работе не отпустили.
— Поехал один, всё как-то одно к одному сложилось, — продолжил он. — Почему-то на поезде решил, хотя мог на машине или автобусе. Ночью, видимо, ограбить захотели, он сопротивлялся — ну и убили. Выкинули из поезда недалеко от станции. Нашли не сразу.
— Через время матери сообщили, похоронили там, на родине, в вашем городе, — добавил Роман. — Я на похоронах был, помню его мамашу.
— Я тоже была, — тихо вставила Екатерина, не поднимая глаз.
— Наверное, я плохо поступила, что уехала, не осталась с ней, — продолжила она. — Видела же, что она одна и уже тогда как не в себе. Но мне тяжело было, потому здесь и осталась. По нему очень убивалась, замуж вышла не сразу.
— Ну что вы, кто вас осуждает? — сказала Наталья. — Боже мой, она ждёт, когда он приедет в отпуск. Видимо, он ей сказал, что едет, вот она и стоит каждый день. А про похороны забыла, и что время идёт — не замечает. Как это ужасно.
— Как же мне теперь ей сказать об этом? — спросила она.
— Вот уж не знаю, — ответил Роман. — Жалко, конечно. Хороший мужик был, ничего не скажу. А Катя здесь осталась, потому что там просто не выдержала бы. Мы с ней потому и сошлись, четыре года назад поженились. Сейчас ребёнка ждём, живём хорошо, как видите. Квартира от предприятия была, теперь в собственность перешла.
— Поздравляю, — вздохнула Наталья. — Я-то думала, он жив. Приехала, набросилась на вас — простите. Не знаю теперь, как Галине Семёновне сообщить, раз она забыла.
— Может, и не говорить, — предложил Роман.
— Больно смотреть, как она ждёт на остановке в любую погоду. Мы с Серёжей недавно с ней познакомились, переехали в тот дом, — сказала Наталья.
— Не напоминайте, — добавил Роман. — Зачем ей второй раз его хоронить? Скажите, что жив, здоров, привет передаёт, скоро приедет. Что ей жить-то осталось? Пусть доживёт, думая, что с сыном порядок.
— Ну не говорите ей, не напоминайте, — согласилась Наталья. — Хотя действительно, может, лучше так?
— Очень жаль её, хорошая женщина, а тут такое несчастье, — сказала она. — Ладно, ничего не поделаешь. Там придумаем, что сказать. Вот гостинцы она для Павлуши передала — пирожки, ещё что-то. Возьмите, не вести же обратно.
— Спасибо, возьму, не отказывать же, — кивнул Роман.
— А вы с врачом советовались? — спросила Наталья. — Может, есть способ бережно убедить её, что сын не придёт, но утешить ничем не получится. Она не в состоянии такое пережить, вот и убедила себя, что он жив, ждёт его.
На том и попрощались.
Сев в машину, Наталья расплакалась.
— Вот так я и знал, — вздохнул Сергей. — Только зря расстроилась. Что теперь плакать, милая?
— Да, некрасиво получилось, — ответила она. — А что поделаешь?
— Успокаивайся, давай, — сказал Сергей. — Давай лучше подумаем, что старушке сказать. Действительно, привет от сына передать?
Продолжение: