Любая работа заканчивается.
С экипажем у меня сложились хорошие отношения, а особенно с машинной командой. Ну, это уже традиция. Как-то так повелось, что с механиками я дружу крепче, чем с коллегами-штурманами. Со старшим электромехаником я дружу до сих пор. Встречаемся не часто, но очень тепло.
Что же касаемо помощников капитана, то для двух молодых вторых помощников я, конечно же, выглядел серьёзным конкурентом – почти готовый второй старпом. Нет, ни скандалов, ни каких-либо гадостей с их стороны не было, но и тёплой дружбы не получилось. Однако я не успел никому дорожку перейти.
Однажды на ночной вахте, уже под утро, стоя у центрального пульта управления, я почувствовал себя плохо. Старпом в это время на бортовом пульте делал околку очередного танкера, а я следил за радаром, картой и связью. Стою и думаю, как бы до конца вахты дотянуть ещё часик. А оно всё хуже и хуже. Ручки трясутся, ножки ватные, язык заплетается, в глазах пелена.
Старпом на меня даже, было, прикрикнул: «Чего «тормозишь», пьяный что ли?!». А я ему что-то нечленораздельное промямлил и сполз с пульта на палубу. Сознание не потерял, но и встать уже не смог. Сижу и смутно понимаю, что давление шарашит меня выше всяких норм. Такое уже было – гипертонический криз! Тут бы немедленно давление сбить, а кто и чем будет это делать? Я сам не в состоянии, да и под рукой никаких препаратов нет, старпому не оторваться в такой ответственный момент. Звать кого-то на помощь бесполезно, все спят. Но он не растерялся, что значит бывалый морячина, связался по внутренней связи с ЦПУ, объяснил ситуацию. Вахтенный механик прислал на мостик своего моториста.
Моторист оттащил меня на диван, сунул под нос нашатырь, и я объяснил, где в моей каюте лежит необходимое лекарство. Он побежал в мою каюту за нитроспреем, который я теперь уже всегда имел при себе, но в этот раз на вахту не взял. По дороге пробежал мимо каюты капитана, который вставал всегда раньше завтрака, и его дверь уже была распахнута. Капитан заинтересовался, куда так торопится моторист, и получив сбивчивое объяснение, поспешил на мостик.
Капитан встал за пульт, а старпом занялся мной. Если вы не знаете, то все моряки раз в пять лет проходят курсы первой медицинской помощи, а старший командный состав ещё и дополнительные курсы по предварительному лечению и уходу за больным. Так что все мы тут сами себе врачи. Когда давление упало, спровадили меня в каюту. В каюте у меня были и другие «аварийные» таблетки, при помощи которых я уже к следующей вахте был вполне работоспособен. Так что санитарный вертолёт вызывать не пришлось. Но этот инцидент привёл меня к осознанному твёрдому решению.
Всё же понятно. И без того не совсем здоровый организм не выдержал нагрузки «ледового класса». Постоянная вибрация, так что стакан по столу прыгает, нескончаемый шум, значительно превышающий нормальный фон на работающем судне, мощные электромагнитные поля - отнюдь не курортные условия. А тут ещё нервная напряжённая обстановка. Вот меня и тряхнуло! «Пора сойти на берег!», - решил я и пошёл советоваться с капитаном. Капитан, конечно, не был в восторге от моего решения, но сочувственно поддержал его. Через трое суток мы должны были идти в порт на дозаправку, и капитан запросил мне замену.
Обидно! Списываться с ледокола, даже не закончив навигацию, совсем не входило в мои планы. Но здоровье дороже. Сдал дела и без оркестра сошёл на берег. Грустно было расставаться с ледоколом, который я знал ещё в «младенчестве» и учил его плавать. Смотрел я на огромный чёрный корпус и понимал, что...
это мой последний ледокол.
Провалявшись на больничном месяц, отправился в отдел кадров проситься на береговую работу, но начальник категорически заявил, что на берегу для меня вакансий нет и предложил написать заявление по собственному желанию. Так я вновь остался без работы, но… ненадолго.
Старпом, с которым я стоял вахту умер через два года после этого от сердечного приступа. А я вот жив до сих пор.
Извините, что на этот рах всё так грустно. Но жизнь сурова и непредсказуема.
Мы лишь игрушки в руках Фортуны.
Но на этом мои приключения не закончились.
До встречи.