Вначале - история девяностых годов. Ивановская область. Дальний от областного центра район. Во всех отношениях среднее село.
***
- Васька! - гаркнула над ухом мать, и Василиса резко проснулась и села в кровати.
- Вставай! Рыбаки наши вернулись. Надо рыбу чистить.
- Мама, я не могу… Тошнит…
- Да что это такое! Ты собираешься все девять месяцев над нами издеваться?! Я троих выносила, и ничего! А она! Барыня! Лентяйка!
Нина Наумовна, мать Василисы, совершенно не понимала, что дочери ее реально может быть плохо с первой недели беременности. Хорошо, что еще зятёк Андрей на вахту поехал, не видит этого позора. Так думала Нина Наумовна. Василиса лет с десяти уже работала наравне со взрослыми. А тут будто «испортилась девка».
Свекровь Василисы не возражала, чтобы в беременности невестка пожила дома. Вот она и жила. Зять собирался вернуться только через три месяца, а потом снова уехать. «Уедет, бросит!» - не сомневалась мать.
Василиса не могла ничего есть. Ложка овсянки без соли и сахара тут же возвращалась. Как-то она попыталась съесть ложку детского питания. Рвота была полдня. Василиса теряла вес, волосы, ногти , усыхала. Она путалась в днях недели и во времени суток. И все больше лежала.
Нина Наумовна не была жестокой. Она действительно не понимала, что беременная дочь нуждается в помощи. И вместо того, чтобы отправить ее к врачам, все наседала и наседала с домашними делами.
Рыба была камнем преткновения. Если, к примеру, хлеб Василиса еще кое-как могла нарезать своими дрожащими руками, то рыба с пяти метров вызывала непреодолимое отвращение.
Начало сентября. Пора картофель выкапывать. А Василиса практически не встает. Нина Наумовна так орала, что Василиса вдруг перестала ее слышать. Один нескончаемый звон в ушах. Она поняла - уходить ей надо. Здесь только гибель. Поднялась, тут же беззвучно при матери переоделась, заплела жиденькую косичку. Взяла документы, какие-то копейки, немного одежды и пошла к выходу. И только тут она поняла, что мать-то не кричит больше, и даже не сопротивляется ее уходу. А дело в том, что увидела Нина Наумовна свою дочь без одежды и обомлела. Кожа и кости, и крошечный животик.
Ушла Василиса. Дошла до остановки. К свекрам ехать не стала. Мама им про лентяйку все объяснила. Стыдоба. Села в первый же автобус и уехала подальше, в другой конец района. Вышла, оглянулась - куда же идти? А там храм недалеко строится. Потихоньку побрела. Было чувство у нее, что умирает. Думала, умереть на церковной территории. Может, позаботятся.
- Женщина! Вы куда? - окликнули ее.
- В церковь. Умирать, - ответила Василиса и увидела цель своего путешествия. Это была лавочка, вырубленная из бревна и покрытая для сохранности лаком.
Василиса дошла и села. Разложила вещи, паспорт взяла в руку, чтобы далеко не искали, и прикрыла свои прозрачно-серые глаза, ставшие стальными в обрамлении черных кругов.
Отключилась она или заснула - неизвестно. Но в полубеспамятстве услышала она разговор. Говорили женщина и мужчина.
- Вот она, батюшка! Идет, главное, с закрытыми глазами через овраг по тоненькой досточке и не шелохнется. Думала, свалится. Говорит, умирать иду. А сама-то! Худая - страсть! Больная, наверное. Сколько ей лет? Сорок? Пятьдесят?
- Надо Марию Климовну позвать. Фельдшер она была в прошлом. И позови Ивана. Надо ее на кровать отнести.
Тут Василиса открыла глаза и невнятно сказала:
- Я не больная. Я беременная.
И снова отключилась. А уже в паспорте отец Симеон прочитал, что гостью звать Василиса и лет ей… двадцать два.
***
- Василиса! - тихонько позвал ее отец Симеон. - Я к тебе приду через полчаса. Буду исповедовать. Готова?
Василиса приподнялась на локте и сказала:
- Да, батюшка. Готова.
- Молодец, - сказал отец Симеон и пошел расспрашивать фельдшерицу.
- После третьей капельницы она получше. А пьет только крещенскую воду и ест просфоры. Вчера половинку, сегодня целую.
21:34
- Я звонил доктору в областную больницу. Если хуже не будет, сказал, лечите сами. У них лекарств особо нет. Если что, гинеколог неплохой есть в районе. На Господа одна надежда.
- Бедная девочка…
- Ничего, Мария, справимся. Ты только молись. И с Василисой лишний раз посиди. Пусть молитвы послушает.
- Хорошо, батюшка. Может, родных ее поискать?
- Пусть оклемается и сама расскажет, кто ее до такого состояния довел. Может быть, она жертва. И не родных надо искать, а милицию приводить.
В пристройке к дому отца Симеона пахло деревом и тестом. Мария Климова, одинокая фельдшерица, рядом с Василисой, буквально через стенку, пекла просфоры, а затем вкуснейшие пироги с капустой, яблоками и творогом.
Запах от них был достаточно сильный, и Василиса с радостью ощутила, что ее от выпечки не тошнит.
Исповедь отец Симеон принял. Василиса еле осилила пятиминутный разговор. А утром Мария Климовна со строителем Иваном помогли Василисе добраться до храма.
Крошечное, очень личное эссе. Богородичные храмы на Руси - особенные. Бывают они с голубенькими стенами или синими куполами. А бывают белые, или деревянные, или расписные, похожие на пряничный домик. Только Дух у них один - Богородичный - материнский, нежный и очень сильный, заботливый, чуткий, милосердный. Это Дух того, что невозможно уничтожить, как невозможно уничтожить Саму Любовь. Господские храмы - строже, аскетичней, не по убранству, по сути. Если прислушаться, в них всегда звучат покаянные молитвы как первая ступенька к Раю. Не различается главное - в любом храме живет надежда на спасение. Ее только надо увидеть, прочувствовать, принять и пойти тем путем, которым осуществляются надежды.
Василиса с большим трудом выдержала Литургию в не достроенном, но уже очень теплом сердцу, Богородичном храме. Стоять она не могла. Батюшка сам с Чашей к ней подошел, причастил. Три подряд Литургии с причастием, и захотела Василиса каши молочной со сливочным маслом. Маленькая, вёрткая Мария Климовна радовалась как дитя малое. «Деточки» кушать хотят. Это она так Василису с ее малышом в утробе называла. Тошнота у Василисы теперь только на жареное была. Ну и ладно. И без жареного откормить можно.
Через неделю потихоньку отвезли Василису в районную больницу. Там оказалось, что при росте 168 см весит она 36 кг. Но самое потрясающее, что ребенок был жив, здоров и развивался так, будто кормился он небесной манной. Не стали в больнице оставлять. Сказали - лечите дома.
И вот тут состоялся самый важный разговор о доме, о семье. Поговорила с Василисой Мария Климовна. С отцом Симеоном та очень стеснялась разговаривать, а вот с фельдшерицей посекретничала о женском. Уж какие она нашла слова, неизвестно. И что на исповеди говорила - тайна. Да только вывел отец Симеон свой старенький мотоцикл с коляской и поехал сначала к матери Василисы, а затем к свекрови.
***
Нина Наумовна выкапывала картошку. Ну как выкапывала… Не сама, наняла двух алкашей. Отец Василины давно умер. Своих работников не было.
Собирала Наумовна картошку. И тут батюшка солидный, в возрасте, на мотоцикле. Про Василису рассказал. А Нина Наумовна запричитала:
- Ох, какая из нее теперь работница?! Инвалид! Думала, помощь на старости будет. А вот, оказывается, как … И дитё, если родится, чаморошное будет. А мне путевые внуки нужны. Вот теперь вся надежда на старшего сына. Он в Москве строительством высоток занимается. Говорит, скоро женится.
Аж потемнело в глазах у отца Симеона:
- А дочь ваша уже не нужна вам? Выкидываете из жизни своей?
- Ну почему выкидываю…, - смутилась Нина Наумовна, а потом с просьбой вскинула на батюшку жалобные глаза: - А вы инвалидами не занимаетесь? У вас ей лучше будет. У нас тут работы выше крыши. Хозяйство опять же… А у вас что? Книжечки читать, может веником разок махнуть.
21:34 ред.
Отец Симеон сказал, что подумает, а сам не смог удержаться от гнева. Безропотная светлая Василина и вот такое отношение… Она рассказала, как все детство в трудах провела. Учиться некогда было. То сено, то дойка, то полив, то борьба с сорняками, то посадить, то урожай собрать. А ведь когда-то математику любила.
Вздохнул батюшка, глядя на дом Василины и поехал искать дом свёкров.
Там главой семьи был мужчина. Иван Васильевич выслушал батюшку, насупил и без того низкие кудлатые брови и стукнул кулаком по столу:
- Ох и сватья! Ох и окаянная душа! Невесточку нашу чуть не сгубила! Отец, вези ее к нам домой. Откормим, полечим. Нашего внука или внучку вместе ждать будем. Из всей работы разве что шитье доверим, если сможет. Не бойся, отец, ей у нас хорошо будет.
А свекровь Людмила Тихоновна только плакала, жалея «доченьку».
Полегчало на сердце у отца Симеона. Благословил от всего сердца семью Василисы. И саму ее привез через пару дней. А потом и муж Андрей с вахты вернулся. У Василисы к тому моменту уже щечки вернулись.
И закончился бы рассказ на этом моменте, мол, вот чем милосердным батюшкам еще надо заниматься - жизнь людям устраивать. Да вот только есть у этой истории продолжение.
***
Это был примерно две тысячи девятый год. Подмосковная последняя электричка. В позднее время место небезопасное. Уже, конечно, не девяностые, но на неприятности тоже можно нарваться.
Ввалилась в вагон пьяная толпа парней лет двадцати с небольшим. И избрали они своей жертвой молоденького семинариста. Ехал он один, в подряснике, книжку замысловатую читал. Выделялся он из толпы чистеньким благообразным видом и выраженной восточной внешностью, ведь мама его была оренбургской казашкой.
Скинхедов как таковых в Москве уже было мало. Да и парни эти скинхедами не были. Им нужен был повод - встреча с уязвимым, отличающимся по внешности и по образу жизни человеком. Точка приложения темной агрессивной энергии. Раздолье бесам. Парни окружили семинариста, выхватили из рук книгу.
- О! Платьице! - завопил один.
- Куда эта девочка едет? - гоготнул другой.
- Это подрясник. Я учусь в семинарии. Собираюсь стать священником, - спокойно ответил юноша.
В вагоне помимо этой компании было человек тридцать, но никто не осмелился возразить группе неадекватных сильных парней. Пожилая женщина, сидящая рядом с семинаристом, быстро пересела в другой вагон.
После нескольких словесных препирательств семинариста схватили за горло и начали вливать ему водку. Испачкать чистого - вот первоочередная задача для духовно поврежденных людей.
Семинарист уже хрипел, когда будто синяя молния метнулась и вынесла его на платформу во время минутной стоянки. Очнувшиеся мучители с криком и матами понеслись следом, но не успели.
- Иван, - протянул руку откашливающемуся семинаристу быстрый парень в синей куртке.
- Георгий. Слушай, ну ты и быстрый. Очень благодарен, - пожал руку семинарист, переводя дух.
- Единоборствами занимаюсь. На здоровье. Все это хорошо, но надо как-до добираться. Тебе куда?
- В Бронницы. Домой.
- Мне тоже. На базу олимпийского резерва.
- А мы где?
- Загорново. Километров двадцать не доехали.
- Это я с преподавателем богословия допоздна засиделся, - посетовал Георгий.
- А я с девушкой познакомился. В архитектурном учится. Погуляли по Москве, - это сказал Иван.
Они стояли в темноте под фонарем. Тут Георгий задумался, перекрестился и произнес: «Благода́рни су́ще недосто́йнии раби́ Твои́, Го́споди, о Твои́х вели́ких благодея́ниих, на нас бы́вших, сла́вяще Тя хва́лим, благослови́м, благодари́м, пое́м и велича́ем Твое́ благоутро́бие, и ра́бски любо́вию вопие́м Ти: Благоде́телю Спа́се наш, сла́ва Тебе́». Георгий вдохновенно прочитал и перекрестился в конце.
Иван тоже перекрестился.
- Верующий? - спросил Георгий.
- Да. С утробы матери, - улыбнулся Иван. - Захочешь - когда-нибудь расскажу эту историю.
21:34 ред.
- Ребята, - вдруг услышали они за спиной. - Вы в машинах не разбираетесь? Надо мне колесо поменять. А то мне тут ночевать придется.
Позвавшая их женщина выглядела устало, но все же достаточно молодо. И машина ее выглядела устало. Старая красная битая «восьмерка».
- О! У родителей такая была. Сейчас попробуем, - сказал Иван и ринулся к машине. Георгий взялся ему помогать.
Георгий поглядывал на многоэтажки, в которых укладывались спать люди, и переживал мучительнейший момент. Он уже почти забыл о происшествии в электричке, если бы не одно но. Отлетевшая в угол вагона книга так и осталась там лежать. А ей на полу совсем не место.
- Иван, слушай, мне надо книгу забрать. Святой Иоанн Кронштадтский писал. Ногами затопчут. Грех.
- Значит, сейчас будем искать, - спокойно произнес Иван, докручивая четвертый колесный болт.
- Интересно, а где находится депо электропоездов? - это Георгий сказал достаточно громко.
Хозяйка машины, назвавшаяся Мариной, взялась уточнять подробности и сразу позвонила своей знакомой:
- Лилечка, прости, что поздно. Тут ребята мне помогают. У них хулиганы божественную книгу отобрали, надо найти. В последней электричке.
Еще пара звонков, и Марина обрадовала:
- Нашли. Отнесут начальнику станции, там Наташа в секретарях, у нее полежит. Завтра заберете.
- Храни вас Господь! - с чувством сказал Георгий.
Наконец-то колесо было на месте, и Марина взялась отвезти ребят в Бронницы. Самой ей надо было немного ближе.
- Вы местные? - спросила она.
Георгий оказался не совсем местным, но подмосковным. А Иван родился в Ивановской области.
- Иваном тебя в честь Иваново назвали? - попыталась пошутить Марина.
- Нет, в честь деда. От моей беременной мамы родная мать отказалась, а свекор оказался очень надежным, любящим.
- Ты говорил, что в утробе материнской стал верующим… - напомнил Георгий.
- Да, мама во время беременности ничего есть не могла, похудела до дистрофии. Почти уже умирала. Но не отказалась от меня. Ей помог один батюшка, принял ее как дочь. Подлечил и в семью мужа отвез. И случилось чудо. Я совершенно здоров. Мы к отцу Симеону много лет ездим на праздники. Старенький уже, но не сдается. Нам, русским, сдаваться нельзя.
- И слава Богу! - сказал задумчивый семинарист Георгий, будущий священник.
Они простились уже в Бронницах.
А Марина отправилась назад в свой поселок. И через пару километров стало ей невмоготу. Она съехала на обочину, включила аварийку и поплакала полчаса от души. А как отплакала свое, снова взялась за руль с одной мыслью в голове, что малыш, который живёт в ней, имеет право на жизнь.
Нельзя оглядываться на недобросовестного отца ребенка, на готовых осуждать родителей и подруг. Живи, новая жизнь! Господи, ты велик! Ты так премудро устраиваешь встречи и обстоятельства. Кто-то должен был весомо и категорично сказать, что ты, малыш, важен. И слово это было сказано.
Слава Богу за всё!
священник Игорь Сильченков.
🙏 Нуждаетесь в молитве? Пишите имена родных и близких – мы помолимся.
Передайте записки о здравии и упокоении в наш молитвенный чат:
МАХ чат записок https://max.ru/join/_Q8c-qfLbrnjBYdFLBhh4ZIjSVyJGF_o_GsO o2zEhO8
📨 Telegram: https://t.me/zapiskivhram