Предыдущая часть:
— Прости, Катя, прости, я не знал, — поражённо пробормотал Дмитрий Андреевич, отпуская её руку. — Мне очень жаль.
— Теперь тебе жаль, — сказала она, вытирая слёзы. — Ты никогда не пытался разобраться, как и в тот момент, когда всё произошло. Ты не поверишь, наверное, тому, что я скажу. Но на самом деле мой отец никого не обманывал. И тебя тоже. Ему это и в голову не пришло бы.
— Прости, Катя, прости, я не знал, — поражённо пробормотал Дмитрий Андреевич, отпуская её руку. — Мне очень жаль.
— Теперь тебе жаль, — сказала она, вытирая слёзы. — Ты никогда не пытался разобраться, как и в тот момент, когда всё произошло. Ты просто вычеркнул нас с отцом из своей жизни, посчитав аферистами, не захотел ничего слышать. А теперь то же самое. Оскорбляешь его и меня, даже не подумав о том, что нам пришлось пережить. Ты говоришь, что я уходила от разговора, не хотела тебе рассказывать, потому и не хотела, что ты всё равно не поверишь, только начнёшь снова оскорблять. И чтобы я тебе не рассказала, всё это будет против меня и против отца.
По лицу Екатерины текли слёзы. Она их не вытирала.
— Но ты ничего мне не говорила, поэтому я и не знал, — попытался оправдаться Дмитрий Андреевич, подходя ближе.
Он хотел взять Катю за руку, но она отшатнулась и попросила:
— Уходи, пожалуйста, Дмитрий, я не могу сейчас с тобой разговаривать и не хочу. Я тебе очень благодарна за то, что ты мне помог в такую трудную минуту. Я не могу сейчас уйти, потому что себя не очень хорошо чувствую. Я просто не справлюсь с Артёмом, не смогу достойно содержать его. Боюсь опять попасть в больницу. Но и Людмила Васильевна говорит, и доктор, что я скоро приду в себя, окончательно окрепну, и тогда я тебя оставлю в покое и постараюсь вернуть тебе деньги за всё, что ты сделал для меня.
— Катя, — начал было Дмитрий Андреевич, но девушка умоляюще сказала:
— Уходи, прошу тебя, и позови Людмилу Васильевну. У меня голова закружилась.
Она опустилась в кресло, и Дмитрий Андреевич понял, что ей стало нехорошо. Он позвал сиделку, сам ушёл в свой кабинет, сел за стол.
Вот значит как всё было. А он, не разобравшись, накинулся на Екатерину, так злобно говорил о её отце. Ведь он знал, как Павел Сергеевич любит свою дочь. Он ни за что бы не бросил её. Неудивительно, что она так вспыхнула, когда он начал говорить все эти гадости.
Её отца, значит, уже нет на свете. Именно поэтому Катя слегла на улице. А я, как последний осёл, поверил какой-то мымре из социальной службы. Уж не знаю, с какой стати она всё это наговорила, это уже неважно. Но я-то как мог поверить в то, что Катя могла превратиться чёрт знает во что, и начал обвинять её, в то время как виноват на самом деле только я. Это я её выгнал, не выслушал, когда она хотела рассказать обо всём и о том, что Артём должен появиться на свет. Попробуй-ка теперь заслужи её прощения, — думал Дмитрий Андреевич.
В дверь постучали. Это была сиделка.
— Дмитрий Андреевич, не волнуйтесь, — сказала она, входя. — Я Екатерине укольчик сделала. Она успокоилась, уснула. Вы простите меня, конечно, но всё же надо с ней более бережно. Она опять перенервничала.
— Да, спасибо, Людмила Васильевна, — ответил он, вставая. — Я, конечно, виноват. Я был неосторожен. Надеюсь, что теперь всё будет хорошо. Она в порядке?
— Конечно, выспится и всё будет хорошо, не волнуйтесь, — заверила женщина, поправляя очки. — Конечно, организм молодой, и она уже в достаточной степени окрепла, но всё-таки её надо беречь.
Сиделка вышла из кабинета, а Дмитрий Андреевич заходил из угла в угол, не зная, как поступить теперь.
Продолжить этот разговор — значит опять заставить Катю нервничать. Но и молчать тоже нельзя. По крайней мере, извиниться он должен.
Время шло. Екатерина восстанавливалась не по дням, а по часам, что было заметно невооружённым глазом. У неё улучшился цвет лица, голос и взгляд стали более живыми.
С Артёмом она уже проводила время не только за книжкой или у телевизора, но и играя в более подвижные игры.
Это радовало Дмитрия Андреевича, но и пугало. Ведь со дня на день она могла попросить отвезти её с сыном домой, а он всё ещё не придумал, как мог бы задержать её. А задержать хотелось всё больше.
Их отношения стали более тёплыми. Девушка уже не шарахалась от него, поддерживала разговоры, иногда весело смеялась шуткам, но всё же отчуждение так и не прошло полностью.
"Неужели прошлое всегда будет стоять между нами?" — думал Дмитрий Андреевич, стоя у окна и глядя, как Екатерина сама раскачивается на качелях, весело смеясь.
Он видел, что она из больше становится прежней — независимой и жизнерадостной.
Вот она подняла глаза, встретилась взглядом с Дмитрием Андреевичем. Смех утих, ей уже не было весело. Или она испугалась собственных чувств и воспоминаний.
Дмитрию Андреевичу порой казалось, что именно так и происходит. Она так же, как и он, не забыла того, что было между ними, а может, и чувства к нему остались. Но вот дать им волю она не могла, боясь новой привязанности и новой боли.
Вечером Екатерина опять завела разговор о том, что им с Артёмом пора бы переезжать.
— Подумай, Дмитрий, сколько мы здесь можем торчать, — сказала она, складывая игрушки. — Ведь у нас же есть собственный дом. Я себя чувствую вполне нормально и могу вернуться к полноценной жизни.
— Зачем тебе куда-то переезжать? — спросил он, садясь напротив. — Живи здесь. Здесь условия гораздо лучше, согласись. Не понимаю, что тебя не устраивает. Сам я всё время на работе. Дом стоит пустой. Почему бы тебе не остаться?
— А с какой стати я буду оставаться? — возразила Екатерина, отводя взгляд. — Нет, нет, нет, молчи. Я не хочу, чтобы ты напоминал о наших бывших отношениях и намекал на то, что можно их восстановить. Ничего нельзя восстановить. Мы давно стали чужими людьми. Я тебе очень благодарна за помощь, но не вижу ни малейшей причины оставаться.
Дмитрий Андреевич поник. Он почему-то не решался признаться ей в любви. Может, потому что сам был пока не уверен в своих чувствах.
Нет, скорее боялся наткнуться на окончательный отказ или признание в том, что в её сердце теперь есть другой человек.
Это сомнительно, конечно, но нельзя исключать полностью. Она молодая женщина, и неизвестно, с кем могла встретиться за эти четыре года.
В какой-то момент он даже полез в ящик стола в своём кабинете, выгреб оттуда кучу ненужного хлама и в самом дальнем углу отыскал коробочку с тем самым кольцом, которое покупал для помолвки.
Открыл коробочку, полюбовался сиянием красивого камня.
Так это кольцо никому и не пригодилось. Валяется в столе, как какой-то мусор, подарив лишь ему кратковременную радость и надежду.
Но что будет, если он сейчас преподнесёт Екатерине это кольцо и сделает предложение после всего, что их разделило?
Зная её характер, можно безошибочно предугадать. Она просто брезгливо отбросит этот подарок и рассмеётся ему в лицо.
Вот этого он хотел как раз меньше всего.
Разговоры о переезде становились всё более настойчивыми. Видно было, что Екатерина настроена твёрдо, не собираясь отступать.
Дмитрий Андреевич тоже решил проявить твёрдость.
— Катя, прошу тебя, прекращай эти разговоры о переезде, — сказал он, садясь напротив и глядя ей в глаза. — Не понимаю, что тебе здесь не живётся. Разве я тебя чем-то обижаю? Я понимаю, у тебя есть причина не верить мне. Но ведь это всё было раньше, а теперь всё изменилось. У нас общий сын.
— Но сам подумай, на каком положении я здесь живу, — ответила она, отводя взгляд в сторону. — Или ты думаешь, мне это нравится? Я тебе не какая-то сиротка, которую ты на улице подобрал. Я, между прочим, взрослая женщина с образованием, с опытом работы. Вполне могу содержать и себя, и ребёнка. Поэтому давай прекратим этот разговор. Я думаю, переехать через две недели. Нравится тебе это или нет.
— Мне это не нравится, но удерживать тебя силой я, конечно, не могу, — с досадой сказал Дмитрий Андреевич, отчаявшись переломить её сопротивление.
Однако у него имелись соображения, как хотя бы что-то сделать для сына, если не удастся оставить её.
Через несколько дней, вернувшись домой, он зашёл к Екатерине и положил перед ней пакет документов.
— Вот, посмотри, это для тебя, то есть для Артёма, — произнёс он, ставя пакет на стол.
— Что это такое? — взяла бумаги Екатерина, пролистала их и подняла взгляд.
— Квартира, — объяснил Дмитрий Андреевич. — Что это значит?
— Это значит, что я купил трёхкомнатную квартиру в центре, — продолжил он, садясь рядом. — Прекрасный район, инфраструктура, детская площадка. Словом, всё необходимое. Я туда уже съездил, всё посмотрел, даже с соседями познакомился. Все прекрасные люди. Сама квартира, разумеется, в полном порядке. Три просторные комнаты, балкон, полный евроремонт. Мебель туда тоже завезут. Впрочем, не всю. Остальную ты сама выберешь по своему вкусу.
— Ну и зачем это? — бросила Екатерина документы на стол. — Я же не просила. У меня есть квартира.
— А я тебе ничего и не дарю, — ответил он, беря бумаги обратно. — Прочитай внимательнее. Документы оформлены на моего сына Артёма. Но согласись, мальчик растёт. Не можете же вы всё время жить в одной комнате. К тому же район, в котором расположена эта квартира, не вызывает доверия. Скоро ты ребёнка одного на улицу не сможешь выпустить. Не будешь же ты его до старших классов водить за ручку.
— Убедительно, но я сама буду работать и куплю квартиру не хуже, — возразила Екатерина, не собираясь сдаваться, хотя подарок Дмитрия явно задел её гордость.
— Уверен, что купишь, — кивнул он. — Но пока зачем тебе ехать в этот барак? Дай уже ребёнку возможность расти в нормальных условиях.
Дмитрий Андреевич говорил серьёзно, без всяких заигрываний, без намёков. Он хотел позаботиться о своём сыне и не имел никаких видов на Екатерину, не пытался заслужить её расположение.
— Ты говоришь, что на работу устроишься? — добавил он, вставая. — Будет ли у тебя приличная работа в том районе? Очень сомневаюсь. И тебе придётся или ездить через весь город, то есть оставлять сына одного, или работать в какой-нибудь конторе с копеечной зарплатой.
— Не беспокойся, не пропаду я без твоих благодеяний, — ответила женщина, но Дмитрий уже видел, что аргументы у неё кончились.
— Катя, да поверь мне наконец, что я не хочу тебе ничего плохого, а тем более Артёму, — сказал он, подходя ближе. — Я хочу просто, чтобы вам было хорошо, и у меня есть на это причины. Я должен наконец позаботиться о своём сыне. Вот я и забочусь так, как умею. Перестань, пожалуйста, упираться. Ты уже сама понимаешь, что это глупо.
— Хорошо, сдаюсь, — вздохнула Екатерина. — Я с тобой полностью согласна. Большое спасибо от меня и от Артёма. И доводы твои меня вполне убедили.
Продолжение: