Предыдущая часть:
Так просто и быстро уладили этот вопрос. Можно было рассчитывать, что сиделка окажется надёжной и не подведёт.
Он попросил, чтобы она приехала поскорее, а сам отправился ждать Екатерину у больницы. Где она теперь? Дмитрий не видел её пять лет и опасался, что просто не узнает. Тем более что её жизнь так сильно изменилась, а значит, и внешность наверняка тоже. Однако таких перемен он даже не предполагал. Екатерину вывезли в вестибюль на кресле-каталке, хотя она могла ходить, просто была слишком слаба для этого. А как она выглядела — измождённой, хрупкой до предела.
Раньше она была миниатюрной и изящной, а теперь выглядела почти прозрачной. Сердце Дмитрия болезненно сжалось при виде этой перемены в той, кто совсем недавно была полной жизни и энергии. Но он не собирался поддаваться жалости и показывать, что она всё ещё имеет над ним власть. Нет, разжалобить его не получится.
— Привет, Екатерина, — произнёс он, подходя ближе и стараясь держать тон ровным. — Как себя чувствуешь?
— Хорошо, — ответила она тихо и медленно, голос звучал еле слышно.
— Как там Артём? — продолжила она, поднимая взгляд. — Он сейчас у тебя?
— Да, и ты поедешь со мной в мой дом, — сказал Дмитрий Андреевич. — Там будет сиделка, которая о тебе позаботится, и всё для твоего комфорта. Но запомни, я делаю это исключительно ради сына. Твоё состояние, если честно, меня не слишком волнует. Если бы не он, я бы отвёз тебя в твою квартиру и оставил там делать что угодно. А в моём доме прошу вести себя достойно. Если начнёшь приглашать каких-то друзей или устраивать что-то подобное, я сразу отправлю тебя обратно и подам документы на лишение родительских прав. — Прости, Катя, — добавил он, спохватившись и вспомнив предостережения врача. — Надеюсь, обойдётся без крайностей. Уверен, в моём доме тебе будет комфортно. Всё уже подготовлено к твоему приезду. Я рад, что тебя выписали и что тебе полегчало. Когда окончательно поправишься, обсудим совместную опеку над Артёмом. Да, я официально признал сына и больше не позволю тебе скрывать его от меня, но и разлучать вас не собираюсь. Он очень тебя любит и всё время спрашивает, когда ты приедешь.
— Спасибо, Дима, — прошептала Екатерина. — Не волнуйся, ничего такого не будет.
Она ощущала, как руки и ноги мелко подрагивают от слабости. Даже простая попытка пересесть с кресла-каталки в машину казалась ей непосильной задачей, с которой она едва справилась бы без посторонней помощи. Говорить тоже было тяжело, и она мечтала лишь поскорее увидеть сына, а потом лечь и отдохнуть.
Дмитрий Андреевич довёз её до машины, помог устроиться на сиденье, сам сел за руль и оглянулся.
— Катя, тебе плохо? Может, назад в больницу? — окликнул он, заметив, как она откинула голову и закрыла глаза. — Что-то мне страшновато от твоего вида.
— Нет, Дмитрий, просто очень сильно устала… всё время, — ответила она слабо. — Но надеюсь, поправлюсь. От больничного воздуха мне только хуже.
— Очень надеюсь, потому что в таком состоянии ты сына, боюсь, не сильно порадуешь, — пробормотал он, заводя мотор. — Уж не знаю, как ты себя до такого довела.
Машина тронулась, и через несколько минут, снова оглянувшись на пассажирку, Дмитрий увидел, что она задремала.
Он подъехал к своему загородному дому. Нужно было открыть ворота, заехать внутрь, где их уже ждали сиделка и Артём, который наверняка заждался маму. Но Дмитрий не торопился. Он остановил машину, повернулся и пристально посмотрел на Екатерину.
Здесь, вне стен больницы, при ярком дневном свете, она выглядела ещё более жалко, с бледной кожей и вялой позой. Если пять лет назад её можно было назвать стройной и тонкой, то теперь она была просто истощённой, измождённой. Бледная, землистая кожа истончилась так, что сквозь неё проступали не только тонкие вены с вялой кровью, но и контуры костей. Он бы не узнал её на улице — до того она изменилась: ей могло быть и двадцать пять, и пятьдесят, а то и больше. Бесцветные волосы, давно не видевшие ни краски, ни ухода, стали жидкими и тусклыми.
Как за пять лет можно так себя довести? И возможно ли теперь её восстановление? Врач уверял, что да, она окрепнет и придёт в норму. Но сейчас, глядя на дремлющую Катю, Дмитрий с трудом в это верил. Впрочем, делать нечего — надо заезжать домой, устраивать её в гостевой комнате. Неужели придётся нести на руках? Не то чтобы это было тяжело — она едва ли весит больше сорока килограммов, — но какая это будет сцена?
С болью в душе он вспомнил, как когда-то мечтал внести её в дом, но не эту Катю, а ту, прежнюю — в пышном белом платье и фате, смеющуюся, ослепительно красивую, любимую.
С Екатериной судьба свела Дмитрия пять лет назад. Сначала он познакомился с её отцом, Павлом Сергеевичем, директором крупной строительной компании. Тот разрабатывал новый проект — строительство жилого комплекса в престижном районе. Идея показалась Дмитрию Андреевичу перспективной, сулящей хорошую прибыль, и он решил вложить средства. Переговоры шли гладко, и он был не единственным, кто верил в успех. Вместе с отцом работала и дочь, Екатерина.
Эта девушка зацепила Дмитрия с первого взгляда — красивая, умная, интересная, с ноткой независимости. Она казалась недоступной, и от этого становилась ещё желаннее. Дмитрий, уже задумывавшийся о создании семьи, начал за ней ухаживать. Поначалу без всякого успеха. Она охотно говорила о проекте, расписывала преимущества, но как только разговор скатывался к личному, либо замыкалась, либо становилась насмешливой, даже колкой.
Но Дмитрий чувствовал, что за этой маской независимости скрывается ранимая и хрупкая натура, нуждающаяся в поддержке. Неудивительно — судя по всему, она выросла без матери, а отец, обожая дочь, воспитывал в ней самостоятельность, не учитывая, что ей, как девочке, нужно было что-то иное. Но как пробить эту стену? Ведь он был для неё не другом, а деловым партнёром отца.
Помог случай, как часто бывает. Дмитрий шёл по коридору и увидел, как Екатерина возится с замком в дверь своего кабинета. Новый замок заедало. Она пыталась повернуть ключ, дёргала ручку, тихо бормотала что-то раздражённое, но ничего не выходило — то ли сил не хватало, то ли длинные ногти мешали.
Дмитрий подошёл и вежливо предложил:
— Давайте помогу.
Он взял ключ из её рук, приложил усилие и повернул. Дверь открылась. Сделал приглашающий жест.
— Прошу.
— Спасибо, — буркнула Екатерина. — Думаете, я сама не справилась бы?
— Думаю, вы можете справиться с чем угодно, — успокоил он её. — Но иногда мужская сила не помешает, и воспользоваться ею совсем не стыдно. Позвоните завхозу, пусть вызовет слесаря. С замком явно что-то не так — его или менять, или чинить. Давайте я позвоню?
— Я и принимать помощь не люблю, — ответила она.
— Я заметил, — кивнул Дмитрий. — Но рад помочь просто потому, что я мужчина, а вы женщина.
Именно с этого момента Екатерина чуть оттаяла, и их общение стало более доверительным. С каждым днём Дмитрий открывал в ней новую сторону — трогательную, нежную. Удивительно, зачем она раньше прятала свои чувства. Он влюблялся всё сильнее и видел, что она отвечает взаимностью, сияя своими большими голубыми глазами. Он никогда раньше никого так не любил.
Были увлечения, но теперь стало ясно — то была ерунда, просто желание любить. А сейчас это желание воплотилось. У него была Катя, а он — у неё. Вскоре они почти не расставались, проводя время вместе и на работе, и после. Даже проект отошёл на второй план.
И зря — Дмитрий не следил за делами. Он уже готовился сделать предложение, купил кольцо, обдумывал, как красиво всё обставить, и был почти уверен в согласии. Но ещё нужно было заручиться благословением отца. И вдруг грянул гром. Оказалось, Павел Сергеевич обманывал партнёров. Никакого комплекса не было — проект служил лишь для выкачивания денег из доверчивых людей.
Когда правда вскрылась, Павел Сергеевич скрылся, не оставив объяснений. А Екатерина? Кто усомнится, что она была в курсе отцовских махинаций — они жили вместе, работали бок о бок. Она даже не предупредила его, Дмитрия. Ведь они планировали будущее. Или только он планировал?
Узнав об обмане, Дмитрий позвонил ей и выплеснул душу, не сдерживаясь. Её оправдания слушать не стал — бросил трубку и велел не пускать в офис. После этого исчезла и Екатерина. Для Дмитрия это был двойной удар — потеря денег и любимой женщины, в чьей любви он был уверен. А она, похоже, просто играла, чтобы усыпить бдительность. Никакой любви с её стороны.
Осознание этого ранило больнее, чем финансовые потери. Дмитрий долго приходил в себя. Какое-то время ждал, что она вернётся, объяснится, но нет — больше ни слуху ни духу. Странно, ведь он был её первым мужчиной, или это тоже было игрой? Тогда она — актриса от бога, могла бы зарабатывать миллионы в кино, без мошенничества.
Другие партнёры пытались найти обманщика, судились, обращались в полицию, нанимали детективов. Кому-то даже удалось что-то вернуть. А Дмитрий просто махнул рукой — понял, что потерянное не вернёшь. И решил, что женщинам верить нельзя, и больше не верил.
Теперь он сидел в машине, глядя на спящую женщину, которая когда-то нанесла ему такую глубокую рану. Теперь она полулежала на сиденье, сама израненная, побеждённая — но кем или чем? Злиться на неё, несчастную, больную, одинокую мать его сына, казалось бессмысленным. И в этом он не виноват — он же не знал о ребёнке.
Он бы никогда не позволил, чтобы сын жил с такой матерью. Нет, она решила быть умнее всех — не избавилась от ребёнка, вырастила одна. Вырастила. И почему не сказала? Хотя зачем? В алиментах не нуждалась. Ребёнка любит, наверное. Но почему довела себя до такого? Она же мать, обязана думать о сыне. Или кто-то нарочно подсадил её на это? Возможно ли? Может, за месть — кто-то из обманутых отцом решил так отыграться. А может, и сам отец.
Он решил, что отец, возможно, таким образом избавился от своей слишком умной дочери. Впрочем, зачем гадать — всё равно правды не узнать. Может, она сама придёт в себя, и тогда что-то прояснится, подумал Дмитрий Андреевич и снова взглянул на бледное, но всё ещё привлекательное лицо Екатерины, на её почти прозрачную руку, лежащую на колене. Почему-то в памяти всплыло то кольцо для помолвки, выбранное им с такой тщательностью. Коробочку он запихнул в дальний угол шкафа, чтобы больше не вспоминать, и вот — вспомнилось. Он усмехнулся, опять посмотрев на руку Кати, на тонкие синеватые косточки пальцев без всякого маникюра.
Ладно, хватит погружаться в прошлое. Теперь пора ехать домой, устраивать встречу матери и сына.
К Артёму Дмитрий привязался всерьёз и даже был благодарен Екатерине за то, что у него появился сын. Сама она сейчас, конечно, не в состоянии ухаживать за ребёнком. Придётся ей пожить в его доме. Тем более сиделка уже на месте, а дальше видно будет, как-то договорятся. Артём, кажется, тоже привык к отцу, и, возможно, его мнение что-то значит, если не для закона, то хотя бы для самой Екатерины.
Дмитрий завёл машину, въехал в просторный двор своего просторного дома и окликнул женщину:
— Просыпайся, Екатерина, приехали. Вон Артём вышел встречать, и новая твоя помощница с ним.
Мальчик действительно стоял во дворе вместе с новой сиделкой Людмилой Васильевной.
— Какая помощница? Артём, Артёмка? — увидев сына через окно, воскликнула Катя и с усилием открыла дверь.
А Артём уже бежал к машине, раскинув руки, и радостно кричал:
— Мама, мамочка, ты приехала? Папа, спасибо, ты привёз маму!
Екатерина мельком оглянулась, с лёгким недоумением посмотрела на Дмитрия. По всей видимости, не ожидала, что они с сыном так быстро сблизятся. Но он не собирался ничего объяснять. Просто познакомил её с сиделкой и передал Людмиле Васильевне подопечную. Сам не хотел больше проявлять заботу. Пусть радуется и тому, что есть. Сиделка сама проводила Екатерину в приготовленную комнату.
Артём бежал рядом, рассказывая маме, как они вместе с папой всё устроили для её удобства.
— Я тебе картинку нарисовал, на которой мы с тобой и с папой, а папа её на стену повесил. Ты её посмотришь, и тебе понравится, — весело болтал мальчик, не отходя от матери.
Это "мы с папой" снова растопило сердце мужчины, но в то же время кольнула странная ревность. Мальчик уже не оглядывался на него, смотрел только на Екатерину.
Так началась их совместная жизнь. Дмитрий почти не виделся и не разговаривал с Екатериной, но исподволь наблюдал за ней, за её общением с сыном. Женщина оставалась очень слабой. Без помощи сиделки она не могла дойти дo ванны, не говоря уже о том, чтобы принять её. Она послушно ела всё, что ей подавали. Но видно было, что это не приносило удовольствия — ела она с заметным усилием, а вот с сыном общалась охотно. Он всегда был рядом с мамой, но не утомлял её. Во-первых, Артём понимал, что она ещё не полностью поправилась, а во-вторых, вообще был спокойным ребёнком.
Вдвоём с мамой он либо смотрел мультики, либо слушал книжку, которую она читала вслух. Когда Екатерина уставала и ложилась на диван вздремнуть, мальчик заботливо накрывал её одеялом и сидел рядом, охраняя сон матери.
И вот в свете этого многое казалось Дмитрию довольно странным. Артём не производил впечатления забытого и заброшенного ребёнка женщиной с зависимостью. Он был хорошо ухожен, воспитан, развит умственно. С ним явно занимались все четыре года. Но кто это делал, если у Екатерины были проблемы с употреблением запрещённых веществ? Ведь материальные трудности, связанные с вредными привычками, по-видимому, тоже имели место. Сама она выглядела довольно запущенно. Явно давно не посещала парикмахерскую, не говоря уже о других косметических процедурах.
Платье, в котором он забрал её из больницы, было совсем стареньким, выцветшим. Как же так могло получиться? Кстати, сама Екатерина вела себя необычно. Она совсем не стремилась уйти, не пыталась никому позвонить. Ведь говорят, что от зависимости не так просто избавиться. Здесь было много несостыковок, в которых разобраться Дмитрий не мог. Сделать это можно было только одним способом — расспросить саму Екатерину. К тому же у него накопились к ней и другие вопросы. Почему она тогда исчезла, неважно, но почему не сказала ему о сыне? Пусть не сразу после рождения, но позже, когда у неё возникли трудности, она наверняка нуждалась в помощи. Почему даже ради ребёнка она не обратилась к нему, к отцу Артёма? Дмитрий слышал, что люди с такими зависимостями не отличаются деликатностью в попытках достать деньги.
Продолжение :