Рабочий день давно закончился, но Дмитрий Андреевич всё ещё сидел в офисе за своим столом, окружённый стопками бумаг и мигающим экраном компьютера. Дела в фирме шли вкривь и вкось, каждая сделка требовала его личного контроля, и он привык отдавать работе всю душу, особенно потому, что дома его никто не ждал. Одинокий человек, он находил в этой бесконечной суете даже какое-то странное удовлетворение. Поздний звонок телефона заставил его вздрогнуть — он совсем не ожидал звонков в такой час и поначалу даже не хотел отвечать, но потом всё-таки взял трубку, подумав, что это может быть кто-то из клиентов.
— Дмитрий Андреевич, добрый вечер, это из опеки, — раздался в трубке женский голос, спокойный, но усталый. — Вы собираетесь забрать сына или оформить опеку? Ребёнка нужно куда-то определить поскорее.
Дмитрий Андреевич замер, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.
— Вы точно не ошиблись? — ответил он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось от неожиданности. — У меня нет детей.
Но женщина не дала ему закончить и прервала вежливо, но настойчиво:
— У меня здесь совершенно другие сведения. Имя Смирнова Екатерина Павловна вам ни о чём не говорит? Потому что именно из-за неё мы и звоним.
Имя обожгло, как удар током. Дмитрий Андреевич на миг отнял трубку от уха, пытаясь собраться с мыслями. Конечно, оно говорило о многом — о той короткой, но яркой связи много лет назад, о которой он старался не вспоминать. Но о ребёнке? Об этом он ничего не знал. Увиливать дальше не имело смысла.
— Допустим… Что случилось? Откуда ребёнок? Какое он имеет отношение ко мне? — сказал он медленно, голос его стал ниже.
— Екатерина Павловна сейчас в больнице, в очень тяжёлом состоянии, — объяснила женщина, и в её тоне послышалась искренняя озабоченность. — Мальчик был с ней, когда всё произошло. Других родственников нет. Если вы не заберёте его, нам придётся отправить Артёма в детский дом. А я уверена, что мать, даже в таком состоянии, вряд ли обрадуется этому, учитывая все обстоятельства.
Дмитрий Андреевич решил поговорить лично. Через час он уже сидел в скромном кабинете сотрудницы опеки, задавая вопросы напрямую, без телефонных помех.
— А что с Екатериной? Почему отец не может взять ребёнка? Или другие родственники? Они же обеспеченные, насколько помню.
Женщина покачала головой, перебирая бумаги на столе.
— О каких-то других родственниках или о её благосостоянии мне ничего не известно. Екатерина Павловна потеряла сознание прямо на улице, при ней был мальчик, Артём, ему четыре года, её сын. Ребёнка нельзя было оставить в больнице с матерью, поэтому вызвали нас. Сначала его временно поместили в приют. Когда она пришла в себя, мы съездили по её адресу за вещами и документами мальчика. Она дала ключи, но говорить толком ещё не может — состояние действительно тяжёлое.
Дмитрий Андреевич нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.
— И что дальше? Что вы нашли в квартире?
— Мы зашли туда, а там... полный хаос, — женщина вздохнула, откидываясь на спинку стула. — Везде шприцы и упаковки от таблеток, всё указывает на сильную наркотическую зависимость. Передозировка — именно из-за этого она и попала в больницу. Никого больше в квартире не было, похоже, она жила только с ребёнком вдвоём. Вернуть мальчика в такие условия невозможно, и оставить одного тоже нельзя.
Дмитрий поморщился, чувствуя смесь досады и недоумения, словно удар под дых. Он помнил Екатерину совсем другой — яркой, избалованной дочерью богатых родителей. Впрочем, золотая молодёжь часто скатывается в пропасть, особенно если отец такой, как у неё — человек, который сам мог многое скрывать.
— Всё равно не понимаю, как вы вышли на меня, — сказал он, глядя прямо в глаза собеседнице. — Как узнали, что я имею отношение к её ребёнку? Она сама сказала?
— Нет, она ничего не говорила, — ответила женщина, открывая папку. — В квартире нашли свидетельство о рождении мальчика. В графе "отец" стоит прочерк, но внутри лежал листок с вашим именем, фамилией и телефоном. Понятно, что положен он был не просто так. Мы и решили, что ребёнок ваш. Так что, Дмитрий Андреевич, вы будете его забирать или нам всё-таки оформлять в детский дом?
— Подождите, — он поднял руку, пытаясь выиграть время для размышлений. — По бумагам я ему никто. Разве можно просто так взять чужого ребёнка?
В глубине души он уже знал: если есть хоть малейший шанс, что Артём его сын, он не оставит мальчика. Но всё нужно было сделать правильно.
— Конечно, чужим детям детей не отдают, — кивнула женщина. — Но вы можете сдать тест ДНК, удостовериться в отцовстве и оформить всё официально. Мы поможем с документами.
Дальше объяснять не пришлось. Дмитрий Андреевич узнал все детали, сдал тест — хотя внутри уже был уверен на все сто, что мальчик действительно его, его и Екатерины. Почему она скрыла это от него все эти годы, почему не сказала ни слова — вопросы крутились в голове, но ответов пока не было.
Тест подтвердил отцовство. В спешке оформив бумаги, Дмитрий Андреевич забрал сына домой. Так они и познакомились по-настоящему.
С детьми он никогда дела не имел, даже не представлял, как с ними обращаться, особенно с такими маленькими. Представлял только, что мальчика зовут Артём и ему четыре года. Что делать дальше? Чем кормить, как разговаривать?
— Ну что, Артёмка, пойдёшь ко мне жить? — спросил он с наигранной ласковостью, чувствуя себя идиотом.
Но мальчик посмотрел на него ясными глазами и ответил вполне внятно, даже с некоторой серьёзностью:
— Пойду. А ты кто такой?
— Получается, я твой папа… Ты всегда так сразу соглашаешься с незнакомцами? — неловко ответил мужчина и решил сразу начать воспитание.
— Нет, я уже знал, что ты мой папа, — спокойно сказал Артём. — Тётя из опеки сказала, и мама раньше говорила, что ты когда-нибудь придёшь. А почему ты так долго не приходил?
Дмитрий Андреевич растерянно кашлянул, не ожидавший такого прямого вопроса от четырёхлетнего ребёнка.
— Работа, дела… Не получалось раньше приехать, — пробормотал он, чувствуя себя виноватым. — А мама что ещё про меня рассказывала? Что приду и люблю вас?
— Да, что любишь нас обоих, — кивнул мальчик. — Это правда?
— Пожалуй, да, — ответил отец, всё больше теряясь от такой откровенности. Он поспешил сменить тему: — Работы у меня много, понимаешь? Когда я на работе, с тобой будет тётя Ирина, моя домработница. Ты её не обижай, ладно?
— Я никогда никого не обижаю, — серьёзно ответил Артём.
Тётя Ирина уже была предупреждена о новом жильце и согласилась присматривать за мальчиком за хорошую доплату, хотя особой радости не выказывала.
— Я вообще-то за детьми не нанималась, — заявила она с порога, скрестив руки. — Я в этом не разбираюсь. У вас же своих нет?
— Моим уже за тридцать, — вздохнул Дмитрий Андреевич. — Раньше, конечно, нянчились по-другому, а сейчас... Обещаю, скоро найду нормальную няню, я ведь на работе пропадаю целыми днями.
Но няню искать не пришлось. Артём оказался удивительно спокойным и самостоятельным ребёнком. Слушался тётю Ирину, хорошо ел, не капризничал, большую часть времени проводил у телевизора с мультиками или листал журналы с картинками. Дмитрий Андреевич в первый же вечер накупил целую гору игрушек — всё, что посоветовали в магазине, — и у мальчика появилось ещё одно любимое занятие.
Только одно беспокоило отца: Артём постоянно спрашивал о маме.
— А где моя мама? Когда она придёт? Мы к ней поедем? Она уже выздоровела? А чем она болела?
Отвечать на эти вопросы было тяжело. Зато Дмитрий Андреевич чувствовал, как с каждым днём всё сильнее привязывается к сыну. Уже со страхом думал о том, что в итоге, возможно, придётся отдать его Екатерине. Но как можно доверить ребёнка женщине, которая даже за собой не в состоянии следить?
Он позвонил в больницу, попросил сообщить, когда Екатерину выпишут. А пока потихоньку вживался в роль отца: научился играть в простые игры, полюбил вечерние разговоры с сыном. Ирина сама сказала, что няня не нужна — мальчик хороший, хлопот почти не доставляет, она вполне справится, да и деньги лишними не будут.
Вечерами Дмитрий Андреевич здоровался с Артёмом серьёзно, как со взрослым, спрашивал, как прошёл день, рассказывал что-то о своей работе и всё больше удивлялся, насколько развит его сын.
— Скажите, Ирина, неужели все дети в четыре года так хорошо говорят? — спросил он однажды вечером, когда Артём уже спал. — Я думал, они ещё картавят, шепелявят, болтают всякую ерунду, а с ним можно разговаривать почти как со взрослым.
— Не все. Мои к четырём тоже уже нормально говорили, — улыбнулась домработница, наливая чай. — А сейчас дети вообще быстро развиваются, особенно во всех этих гаджетах. Ваш Артём и с компьютером управляется лучше меня, и буквы знает, цифры, время по часам определяет. Я в его возрасте даже в школу пошла, а читать ещё не умела. А мать его где? Вы вместе будете жить или она потом заберёт ребёнка?
Этот вопрос беспокоил и самого Дмитрия Андреевича всё сильнее. Екатерина — мать, это факт, но если у неё такие серьёзные проблемы с наркотиками, не лучше ли попытаться лишить её родительских прав? Хотя это крайняя мера. Может, после лечения она изменится.
Вскоре позвонил врач и сообщил, что Екатерину завтра выписывают, но сначала хотел бы поговорить с Дмитрием Андреевичем лично.
На следующий день в кабинете врача мужчина узнал подробности.
— Екатерина Павловна в целом в порядке, — сказал доктор торопливо, явно спеша по делам. — Но организм сильно истощён. Нужно давать витамины, вот список выпишу, хорошее питание, покой, положительные эмоции. Самое главное — никаких стрессов. Ей нужен уход и присмотр. Никто её не навещал всё это время, домой она поедет одна, а это опасно. Если соблюдать режим, полностью восстановится.
— Витамины понятно, — кивнул Дмитрий Андреевич. — А питание? Какие продукты лучше?
Врач быстро набросал список и откланялся.
Отлично, подумал Дмитрий с сарказмом. Теперь она повиснет на мне окончательно. Отвезти её обратно в ту квартиру-притон? Нет, это невозможно. Значит, придётся забрать к себе. Встреча с сыном станет для неё хорошим положительным моментом. А если она снова сорвётся? Тогда жизнь и моя, и Артёма превратится в ад. Ладно, пока она слабая, ничего страшного не сделает. Сиделку найду. С ребёнком и больной женщиной Ирина точно не справится.
Найм сиделки оказался самым простым решением из всех.
Дмитрий Андреевич прекрасно представлял, к кому обратиться за помощью в такой ситуации. Но вот остальные моменты, включая необходимость заботы о женщине, которую он ненавидел всей душой — с той же силой, с какой любил пять лет назад, — вызывали в нём внутренний протест. Впрочем, об этом он старался не думать. В итоге он принял решение привезти Екатерину к себе домой, ведь другого варианта просто не существовало. Это нужно было сделать хотя бы ради сына, а не ради неё самой — ради её спокойствия, соблюдения режима и тех положительных эмоций, о которых говорил врач.
Ожидая, когда Екатерину выпишут, он набрал номер агентства по подбору персонала, чтобы найти подходящую сиделку.
— Нужна опытная женщина, желательно медсестра, которая умеет готовить, — объяснил он оператору, стараясь говорить чётко и по делу.
— Насколько серьёзно болен человек, за которым она будет ухаживать? — поинтересовались на том конце линии с профессиональной вежливостью.
— Не сильно болен, просто ослаблен, сам не справляется, — ответил Дмитрий Андреевич, подбирая слова. — Это молодая женщина, мать маленького ребёнка. Кстати, в доме ещё и четырёхлетний мальчик, за ним тоже придётся присматривать время от времени. Правда, есть домработница, но она в основном занимается уборкой и поддержанием порядка. Так что основные обязанности лягут на плечи сиделки, и мы обсудим их с ней лично.
— Что ж, у нас как раз есть подходящая кандидатка, — отозвался оператор после короткой паузы. — Средних лет, бывшая медсестра, отлично готовит, имеет опыт работы с детьми и, разумеется, с пациентами. Но у вас ситуация не из простых, нагрузка повышенная, поэтому стоимость услуг будет выше, чем за стандартную сиделку.
— Деньги не проблема, — заверил Дмитрий Андреевич. — Заплачу столько, сколько потребуется.
— Хорошо. Когда прислать её познакомиться? — сказал оператор.
Продолжение :