Наталья навела камеру телефона на холодильник. Щёлкнула. Посмотрела на снимок. Потом на дату предыдущего фото — три дня назад, до визита сестры.
Камамбера не было. Опять.
Она стояла посреди кухни и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, липкое. Не злость даже — брезгливость. К себе самой. К тому, что она делает.
Фотографирует собственный холодильник, чтобы поймать родную сестру на воровстве.
Наталья любила порядок во всём. В шкафу у неё полотенца лежали по цветам, в морозилке контейнеры с датами, а в холодильнике каждый продукт знал своё место. Муж Виктор над этим посмеивался, но не спорил, потому что за двадцать восемь лет брака понял простую вещь: счастливая жена — счастливая жизнь.
— Ты опять сыр переложила? — спросил он как-то утром.
— Камамбер должен дышать, а пармезан лежать в пергаменте, — объяснила Наталья. — Это же очевидно.
Виктор кивнул и намазал на хлеб обычный плавленый сырок, который хранился на отдельной полке для «повседневного».
Сестра Людмила была на пять лет младше и жила совсем другой жизнью. Муж ушёл от неё ещё лет десять назад, оставив однушку в хрущёвке и дочку Настю. Людмила работала в библиотеке, получала копейки и вечно экономила. Наталья помогала, конечно, как могла. То денег подкинет на школьную форму, то вещи отдаст, которые ещё вполне ничего. Людмила благодарила, но всегда как-то скованно, будто одолжение делала, что брала.
— Сестра же, не чужой человек, — объясняла Наталья подруге Ирине по телефону. — Жалко мне её. Настька вон какая умная растёт, а возможностей никаких.
— Ты святая прямо, — отвечала Ирина. — Я бы своей сестре и рубля не дала после того, как она мне на юбилей подарила набор кастрюль из «Фикс Прайса».
Людмила стала заходить в гости примерно полгода назад. Сначала редко, раз в месяц, потом чаще. Звонила обычно с утра, когда Виктор уже уезжал на работу.
— Наташ, я тут рядом буду по делам, можно к тебе на чай заскочить?
— Конечно, заходи.
Наталья к визитам готовилась. Доставала хорошую посуду, пекла что-нибудь или покупала в кондитерской. Людмила приходила, садилась на кухне, пила чай и рассказывала про свою жизнь. Про то, как в библиотеке опять зарплату задержали. Про то, что Настя хочет поступать на экономический, а там конкурс бешеный. Про соседку сверху, которая топит уже третий раз за год.
— Ты бы ремонт ей выставила, — советовала Наталья.
— Да она пенсионерка, откуда у неё деньги, — махала рукой Людмила. — Ладно, как-нибудь само высохнет.
Наталья слушала, кивала, подливала чай. А потом Людмила уходила, и Наталья возвращалась к своим делам.
Первый раз она заметила пропажу случайно.
Открыла холодильник, чтобы достать тот самый камамбер к ужину, а его нет. Наталья точно помнила, что покупала. В «Азбуке Вкуса», четыреста восемьдесят рублей за маленькую головку.
— Витя, ты сыр не брал? — спросила она мужа.
— Какой сыр?
— Камамбер. Такой в белой корочке, мягкий.
— Я его даже не знаю, как выглядит, — честно ответил Виктор. — Может, съела и забыла?
Наталья не забывала таких вещей. Но решила, что действительно могла. Мало ли, возраст, рассеянность. Пятьдесят три года — это уже не тридцать.
Через неделю пропала банка кофе. Хороший, зерновой, который Наталья специально заказывала в интернете. Тысяча двести рублей за полкило. Она точно помнила, что открывала её позавчера, а теперь банка стояла пустая.
— Это уже странно, — сказала она Виктору.
— Может, домработница? — предположил он.
— У нас нет домработницы.
— Тогда не знаю.
Наталья стала приглядываться. Вести учёт. Сначала в голове, потом завела блокнотик. Записывала, что где лежит и сколько осталось. Чувствовала себя при этом параноиком, но остановиться не могла.
Людмила зашла в среду. Посидели, поболтали. Людмила пожаловалась, что Насте нужны учебники, а в библиотеке таких нет, приходится покупать. Наталья дала ей две тысячи на учебники, Людмила взяла не сразу, но взяла.
После её ухода Наталья проверила холодильник. Пропал кусок пармезана. Почти четыреста граммов.
— Этого не может быть, — сказала она вслух.
Но пармезана действительно не было. И ещё исчезла баночка крема для лица. Дорогого, корейского, который Наталья заказывала через знакомую.
— Ты думаешь, это Людка? — прямо спросил Виктор, когда Наталья поделилась подозрениями.
— Я не знаю, что думать. Больше некому.
— Может, совпадение.
— Три раза подряд? Каждый раз после её визита?
Виктор помолчал. Он Людмилу недолюбливал, но старался этого не показывать. Считал её неудачницей, которая сама виновата в своих проблемах. Мог бы сказать «я же говорил», но не сказал.
— И что ты собираешься делать?
— Не знаю пока.
Наталья позвонила Ирине. Та выслушала и ахнула.
— Ну ты даёшь. Родная сестра у тебя ворует?
— Я не уверена. Может, я схожу с ума.
— Поставь камеру.
— Какую камеру? Это же сестра, не грабитель с улицы.
— Ну тогда терпи и не жалуйся.
Наталья камеру ставить не стала. Но начала фотографировать холодильник до и после визитов Людмилы. Выглядело это глупо и стыдно, но по-другому она не могла.
В следующий раз пропала палка сырокопчёной колбасы. Наталья специально её купила и положила на видное место, как приманку. Сфотографировала с линейкой рядом, чтобы было видно размер.
Людмила пришла, посидела полтора часа. Рассказывала про Настю, про её успехи в школе. Девочка и правда была умная, олимпиады выигрывала, грамоты приносила.
— Ей бы репетитора по математике, — вздохнула Людмила. — Там такие задачи в ЕГЭ, школьная программа не справляется.
— Так найми.
— Хорошие репетиторы по две тысячи за час берут. Это шестнадцать тысяч в месяц минимум, если дважды в неделю. Откуда у меня такие деньги.
Наталья кивала. Думала: могла бы и дать эти шестнадцать тысяч. Но что-то её останавливало. Может, то, что колбаса после визита Людмилы укоротилась ровно на треть.
— Ты колбасу брала? — спросила Наталья напрямую.
— Какую колбасу? — не поняла Людмила.
— Сырокопчёную. В холодильнике лежала.
— Наташ, ты что? Зачем мне твоя колбаса?
Людмила смотрела честными глазами. Наталья почувствовала себя мерзко. Как будто она тут злодейка, которая родную сестру в воровстве обвиняет.
— Извини. Показалось, наверное.
После этого разговора Людмила перестала звонить. Прошла неделя, другая. Наталья сама набрала её номер.
— Люд, ты чего пропала?
— Да так, дела всякие. Занята была.
— Заходи в субботу, посидим.
— Посмотрим.
Людмила пришла, но вела себя скованно. Чай пила, но от печенья отказалась. Ушла через сорок минут, сославшись на головную боль.
В холодильнике всё осталось на месте.
Наталья рассказала об этом мужу, и Виктор неожиданно расстроился.
— То есть ты её фактически обвинила, а теперь она обиделась?
— Я не обвиняла. Я просто спросила.
— Ага, спросила. «Ты колбасу брала?» Это не вопрос, это обвинение.
— А что мне было делать? Молча смотреть, как из дома продукты пропадают?
— Может, и пропадают не из-за неё.
— А из-за кого? Домового?
Виктор не ответил. Но Наталья заметила, что он смотрит на неё как-то странно. Будто она сделала что-то плохое.
Через месяц Людмила снова стала заходить. Не так часто, как раньше, но стала. Наталья решила больше не следить. Сказала себе: да и ладно, пусть с этим сыром. Сестра важнее.
Но привычка осталась. И когда после очередного визита исчезла новая банка кофе, Наталья уже не удивилась. Просто записала в блокнотик и промолчала.
Всё изменилось в апреле.
Наталья листала местный чат в телеграме, куда её добавила соседка по подъезду. Там обычно обсуждали парковку, вывоз мусора и шумных детей сверху. Но ещё был раздел «Куплю-продам», куда жители района выкладывали объявления.
«Кофе зерновой, премиум. Открытая упаковка, осталось грамм четыреста. Отдам за пятьсот рублей».
Наталья уставилась на фотографию. Это была её банка. Она узнала её по характерной вмятине на крышке, которая появилась, когда Наталья уронила её на пол.
Объявление было от некой Людмилы С. Аватарка — кот.
Наталья сидела перед телефоном минут десять. Потом открыла «Авито» и набрала в поиске: камамбер.
Объявления не было. Зато был «сыр с белой плесенью, начатый, срок годности до 20 апреля, триста рублей».
И продавец — та же Людмила С.
— Она их продаёт, — сказала Наталья Виктору. — Не ест. Продаёт.
— Зачем?
— Откуда я знаю зачем. Может, мужику какому-нибудь деньги носит. Может, в долги влезла.
— Люда? В долги? — не поверил Виктор. — Она же копейки считает всю жизнь.
— А какие ещё варианты?
Виктор взял её телефон, посмотрел объявления. Полистал профиль.
— Тут ещё крем продаётся. И какая-то косметика.
— Это тоже моё было.
— И она это выставляет за полцены?
— Видимо, да.
— Странно как-то. Воровать, чтобы продавать за копейки?
Наталья сама не понимала логики. Если нужны деньги — почему не попросить напрямую? Она же давала. На учебники давала, на форму давала. Никогда не отказывала.
— Может, ей унизительно просить, — предположил Виктор.
— А воровать не унизительно?
— Это разные вещи. Когда просишь — признаёшь, что ты ниже. А когда берёшь тайком — вроде как сама справляешься.
Наталья посмотрела на мужа с удивлением. Иногда он выдавал такие вещи, от которых она терялась.
Она решила узнать точно. Написала в чат с анонимного аккаунта, что хочет купить кофе. Договорились встретиться у метро.
Наталья приехала заранее и села на лавочке. Ждала.
Людмила появилась через пятнадцать минут. В старом пальто, которое Наталья ей отдала года три назад. С пакетом в руках.
Она крутила головой, высматривая покупателя. Наталья встала со скамейки и подошла.
— Привет, Люд.
Людмила побелела. Буквально. Наталья никогда раньше не видела, как человек белеет, но теперь увидела. Сестра стояла с пакетом в руках и смотрела на неё, как на призрака.
— Наташ, я могу объяснить.
— Объясни.
Людмила молчала. Потом села на ту же лавочку, прямо в пальто на грязные доски, и закрыла лицо руками.
— Мне стыдно.
— Мне тоже, — честно сказала Наталья. — Мне стыдно, что я свою сестру подозревала и слежку устраивала, как в детективах.
Людмила подняла голову.
— Какую слежку?
— Фотографировала холодильник. До и после твоих визитов. Записывала, что пропало.
— Господи.
— Ага.
Они помолчали. Мимо проходили люди, кто-то громко разговаривал по телефону.
— Настьке репетитор нужен, — наконец сказала Людмила. — По математике. Без него она экзамен не сдаст нормально. А баллы нужны высокие, чтобы на бюджет пройти.
— И сколько стоит?
— Две тысячи занятие. Два раза в неделю. Я посчитала — за полгода под сто тысяч набежит.
— Почему не попросила?
— А как?
Людмила посмотрела на неё с какой-то отчаянной злостью.
— Как мне тебя просить? Ты и так всё время даёшь. Деньги, вещи, советы. Я как нищенка к тебе прихожу. Руку протягиваю. Вот, мол, подайте сироте.
— Ты не сирота. Ты моя сестра.
— Я твоя бедная сестра. Которая ничего в жизни не добилась. Муж бросил, работа копеечная, квартира убитая. А ты всё красиво устроила.
— Я тридцать лет работала, чтобы устроить.
— И я работаю. Только мне платят в десять раз меньше.
Наталья села рядом. Пакет с кофе лежал между ними.
— Ты думала, я не замечу?
— Надеялась. Ты столько всего покупаешь, думала, не обратишь внимания.
— Я обратила.
— Я поняла. Когда ты про колбасу спросила.
Они сидели на лавочке, и Людмила рассказывала. Про то, как начала откладывать деньги на репетитора ещё осенью. Как поняла, что со своей зарплаты не накопит никогда. Как увидела в холодильнике сестры сыр, который стоит как её обед за три дня, и подумала: а ведь можно.
— Первый раз я просто кусочек отрезала попробовать. Дома. А потом посмотрела, сколько он стоит, и выставила на «Авито». За день купили.
— И пошло-поехало.
— Пошло-поехало.
— Сколько ты насобирала?
— Почти сорок тысяч. За полгода.
Наталья прикинула в уме. Сорок тысяч — это примерно столько она тратила на деликатесы за три-четыре месяца. Не бог весть какие деньги. Но и не копейки.
— Люд, я бы дала эти сорок тысяч.
— Я знаю.
— Так зачем?
— Не хотела просить. Ты и так уже столько дала за эти годы. Я веду учёт, между прочим. У меня тоже блокнотик есть.
— Какой учёт?
— Сколько я тебе должна. Деньгами, вещами, всем. Почти триста тысяч набралось.
— Ты мне ничего не должна.
— Это ты так считаешь.
Наталья вернулась домой и долго сидела на кухне. Виктор нашёл её там, когда пришёл с работы.
— Ну что, поймала воровку?
— Поймала.
— И?
Наталья рассказала. Виктор слушал молча. Потом налил себе воды и выпил залпом.
— То есть она воровала, чтобы дочери репетитора оплатить?
— Да.
— И продавала за копейки то, что могла бы просто попросить?
— Да.
— Бред какой-то.
— Я тоже так думаю.
Они помолчали.
— И что теперь? — спросил Виктор.
— Не знаю.
Наталья позвонила Людмиле на следующий день.
— Я оплачу репетитора. До конца года. Приеду, с ним познакомлюсь, переведу деньги напрямую.
— Наташ, не надо.
— Надо. Это не подачка, это для Насти. Она умная девочка, ей надо нормально поступить.
— Я верну.
— Не надо возвращать.
— Я верну.
Людмила повесила трубку. Наталья сидела с телефоном в руках и думала о том, что сейчас должна чувствовать себя хорошей, доброй, великодушной. А чувствовала только усталость.
Репетитора она оплатила. Приехала к Людмиле, познакомилась с Настей, которая смущалась и не знала, куда деть руки. Девочка была худенькая, в очках, похожая на саму Людмилу в молодости.
— Спасибо, тётя Наташа.
— На здоровье.
Людмила стояла в дверях и смотрела. Потом сказала:
— Наташ, я больше не буду к тебе приходить.
— Что? Почему?
— Мне неудобно. После всего.
— Глупости.
— Не глупости. Ты теперь каждый раз будешь думать, что я что-то взяла.
— Не буду.
— Будешь. Я бы на твоём месте думала.
Наталья хотела сказать, что это не так. Что она простила. Что понимает. Но слова застряли где-то внутри и не хотели выходить.
— Ладно, — сказала она наконец. — Как хочешь.
Они не виделись три месяца. Созванивались иногда, но коротко, по делу. Наталья узнавала про Настины успехи от матери, которая общалась с обеими дочерьми и постоянно пыталась их помирить.
— Люда говорит, ты её обидела, — сказала мать однажды.
— Я её обидела? — не поверила Наталья. — Она у меня полгода продукты таскала, а обидела я её?
— Ну не знаю, что там у вас было. Только Людка плачет каждый раз, когда про тебя речь заходит.
— И чего она плачет?
— Говорит, что ты ей доверять перестала.
— А с чего бы мне ей доверять после такого?
Мать вздохнула и перевела разговор на другое.
Наталья потом долго думала. О доверии, о деньгах, о том, как странно всё устроено. Сестра воровала, чтобы не просить. Чтобы сохранить гордость. Чтобы не чувствовать себя должной.
А в итоге потеряла больше, чем приобрела.
Настя сдала ЕГЭ на восемьдесят семь баллов по математике. Прошла на бюджет в хороший институт. Людмила позвонила, чтобы сообщить новость.
— Это благодаря репетитору. И тебе.
— Я рада.
— Наташ, можно я приеду? Просто чаю попить.
Наталья помолчала. Потом сказала:
— Приезжай.
Людмила приехала в субботу. С тортом из «Пятёрочки», недорогим, но большим. Наталья приготовила чай, достала хорошие чашки.
Они сидели на кухне, как раньше. Только между ними что-то изменилось. Что-то невидимое, но ощутимое.
— Ты холодильник фотографируешь? — спросила вдруг Людмила.
— Что?
— Ну, как раньше. До и после.
Наталья покачала головой.
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру. Перестала.
— Почему?
— Устала. Глупо это.
Людмила улыбнулась. Первый раз за весь визит.
— Я больше не беру. Вообще ничего.
— Я знаю.
— Откуда?
— Знаю и всё.
Они допили чай. Людмила засобиралась домой.
— Наташ, я тут принесла, — она полезла в сумку и достала конверт. — Три тысячи. Это первый взнос. Буду каждый месяц отдавать, пока весь долг не закрою.
— Какой долг?
— За репетитора. И за всё остальное.
Наталья взяла конверт. Повертела в руках. Потом положила на стол.
— Не надо. Это был подарок.
— Я не принимаю такие подарки.
— Тогда считай, что это для Насти. За её девяносто семь баллов.
— Восемьдесят семь.
— Какая разница.
Людмила засмеялась. И Наталья тоже.
Потом Людмила ушла. Наталья убрала чашки, вымыла стол, протёрла плиту. Открыла холодильник, чтобы убрать остатки торта.
Там на полке стояла новая банка кофе. Виктор купил вчера, положил и забыл сказать.
Наталья посмотрела на банку. Взяла телефон. Навела камеру.
Потом убрала телефон обратно в карман.