Есть мнение, что колхоз – не артель, не кооператив, потому что имущественный вклад не вознаграждается и забрать его невозможно, а значит, существовавшие в сталинское время «артели» также являлись колхозами, – только не сельскохозяйственными. Это мнение было высказано мной в одной из предыдущих статей и вполне предсказуемо вызвало ненависть в комментариях. Но вот чего предсказать нельзя было, так это появления там же не единичных упоминаний о кибуцах, как об «израильских колхозах». Это было внезапно.
...Кибуц, вообще-то, коммуна, а не колхоз и не кооператив. То есть, нечто предельно чуждое, непонятное и неприятное коммунистам. Земледельческие кооперативы (мошавы), если что, в Израиле тоже есть, – но они-то, хотя и распространены мало, везде встречаются, кроме стран социалистических. В России в том числе. В каких-то условиях мелкие фермеры могут объединять свои капиталы, – землю, скот, технику, – а потом, с учётом размеров как вклада, так и труда, делить прибыль. Но, как отмечалось выше, это дело сугубо добровольное, – вклад можно забрать. И, само собой, кооперативу никто план не спускает. Предприятие сеет не то, что нужно стране, а то, что действительно нужно стране, – нужное покупают охотнее и дороже…
Само же собой, кооператив, как и артель, не только не исключает, но и предполагает использование наёмной рабочей силы. То есть, эксплуатацию человека человеком. Как-то так повелось с бородатых времён, когда Маркс ещё не брился не из принципа, а за отсутствием надобности, артель каменщиков и плотников обязательно нанимала себе стряпуху и прачку… Но не суть.
Суть же в коммунах. От кооперативов и колхозов они отличаются тем, что распределение там идёт не по труду, а по потребности. Коммуна – это когда большое количество людей, ни de facto, ни de jure семьёй не являющихся, ведут совместное хозяйство. Ничего странного в этом нет, – общины, построенные на таких принципах всегда существовали. В настоящий момент наиболее известны коммуны гуттеришей в США и кибуцы. Первые – секта, членам которой вера запрещает копить богатство (но если оно не личное, а общинное, то это несчитово). Кибуцники живут в коммунах из общесоциальных соображений.
Но и в не религиозных коммунах нет ничего странного или нового. Коммуна – это именно то, что описывает Чернышевский в «Что делать». В конце XIX начале XX веке идея решения социальных проблем путём создания коммун была бешено популярной, – настолько, что именно в честь коммун (не наоборот) названия получили коммунизм и коммунисты. Первые кибуцы и возникли в то время – сразу после начала алии.
...И тут тем более непонятно, почему читатели вспомнили о кибуцах, поскольку больше всего коммун было в раннем СССР. В 20-х годах в отечественных кибуцах жили 1.5 миллиона человек. Причём, самых разных, – это были и монахи из расформированных монастырей, и старообрядцы (как и другие сектанты), но чаще просто крестьяне, проникшиеся превратно понятыми идеями новой власти. То что идеи коммунизма коммунарами были поняты превратно, власть объяснила чуть позже, когда коммуны – вызывающе богатые и самым возмутительным образом процветавшие – раскулачили.
Кибуцы тоже не бедствуют, – как и общины гуттеришей, сейчас это крупные капиталистические, обычно (но не обязательно) сельскохозяйственные предприятия, широко, как отмечалось выше, использующие наёмный труд. В обоих случаях быт коммунаров скромный, но лишь в смысле отказа от престижного потребления. Владеть чем-либо, кроме небольшого набора личных вещей нельзя. В том числе никто не имеет и «доли» в предприятии. Всё принадлежит общине. Но если кому-то нужно куда-то ехать, он берёт машину в общественном гараже… И там ещё остаётся много лишних, причём все новые.
А с чего бы кибуцам бедствовать, если с общинами построенными на коммунистических принципах этого никогда не бывало? Не говоря уж о монастырях, всегда крутивших какой-то бизнес и скапливавших огромные богатства. Работая от души, люди всегда могут обеспечить себе благосостояние вполне субъективному ощущению «по потребности» отвечающее… И вот тут начинается какая-то подрывная ерунда, в силу которой у коммунистов с коммунами – и наоборот, ибо кибуцники ни разу не коммунисты, – не сложилось.
Из самого существования коммун, причём в том числе и не религиозных, – а это наблюдаемый факт, – вроде бы, следует, что коммунизм построить можно. Причём, вообще на любом уровне развития производительных сил. В том, чтобы человек отдавал по способности и получал, как ему самому кажется, по потребности вполне, – нет ничего сложного. Удивительным образом и без всяких коммун большинство живёт именно так.
Возникает вопрос, где засада. Как, к примеру, в кибуце поддерживается трудовая дисциплина и рвение работников без возможности материального стимулирования, как и без наказаний? Да легко. Кто замечен в том, что работает не с полной отдачей, из общины исключается. Как и всякий, кто чем-то недоволен. Это железно работает, поскольку членство-то добровольное. В коммунах изначально селятся только те, кому нравится такой образ жизни.
...А теперь можно вспомнить формулу коммунизма: от каждого по способности, каждому по потребности. Ключевое слово, превращающее коммунизм в нереалистичную утопию, там повторено дважды: «каждому». Отдавать по способности обязательно должны все, – абсолютно, – и все же должны гармонизировать свои потребности с объёмом доступных благ. Представить человека поступающего в полном соответствии легко. Но всех людей поголовно? И что, если хоть один не захочет?
Неокомми надеются, что предпосылки для коммунизма создаст развитие производительных сил достижимое лишь в далёком будущем, – когда всего станет сколько захочешь. Надеются на то, что бесконечное количество благ однажды позволит подкупить всех. Древние римляне называли такой ход рассуждений «бог из машины». Ну ещё говорят, что каждый исследователь уверен, что задача, которую он не смог даже корректно сформулировать, будет немедленно им решена в случае увеличения финансирования.
Поставленные в реальности эксперименты показывают, что коммуна может существовать только в капиталистическом мире, где никто не мешает ей зарабатывать, как она хочет и сколько сможет. И никто на её свободу не покушается. Особенно на свободу выхода из коммуны. Коммуна не превращалась в колхоз, поскольку кого попало туда не брали, даже если он сам хотел. Наличие в составе даже одного лодыря разрушало магию…
Также эксперименты показывают, что коммунизм не восторжествует сам, а может быть лишь насаждён насильственно. Жизнь в коммунах всегда и везде выбирало незначительное меньшинство людей.