— Да как же так можно?! Это же ваши дети! У них есть моральный, да, в конце концов, юридический долг! Вы в курсе, что можно на них подать на алименты? Знаете, хватит их жалеть. Надо подать на них в суд, их там быстро к ногтю прижмут. Будут платить как миленькие. Чего их жалеть?
Алла, купив квартиру, не знала никого из соседей. Не было случая познакомиться, да и не хотелось. Но частенько, возвращаясь с работы, девушка натыкалась взглядом на пожилую женщину, лет семидесяти, которая чинно сидела в любую погоду на скамеечке около подъезда.
В этот день она еле ползла от усталости с двумя тяжёлыми пакетами из «Магнита», когда ее окликнули:
— Доченька, помоги, голова кружится…
Алла автоматически поставила пакеты. Старушка крохотным носовым платком вытирала слезы.
— Вам скорую вызвать? — озабоченно спросила она.
— Нет-нет, что вы, пройдёт. Просто сил нет совсем. Пенсию задерживают, вот третьи сутки на воде и хлебе держусь. Не знаю, даже что делать.
— Ой, — ахнула Алла. — Говорите номер квартиры, я вам сейчас принесу чего-нибудь. Вы не стесняйтесь, все мы люди.
— Знаю я, кто ты. У Игоря-алкаша квартиру купила. Меня зовут Ольга Семёновна, я из 72 квартиры.
Алла, сердобольная по натуре, довела дрожащую от слабости старушку домой. Зайдя в квартиру, онемела. Хрустальная чистота, но совершенно голые стены. Ольга Семеновна покраснела:
— Вот так и живу.
— Как так? Ой, подождите, я домой сбегаю, еды принесу.
Так зародилась их дружба. Алла, чем могла, тем и помогала старушке, потихоньку узнавая ее нехитрую судьбу. История была грустная, оставляющая неприятный осадок. Трое детей, но, как говорится, никто стакана воды не подаст. У всех свои жизни, хорошие квартиры, машины. Старший — инженер, работает где-то на севере. Дочь — предприниматель, свой салон красоты. Младший тоже не лыком шит, работает в банке. Всех на ноги поставила, себе во всем отказывала, но им образование и стартовый капитал дала. А они? Что они, привыкли только тянуть. Как денег не стало, поняли, что лавочка прикрыта и исчезли. Ни звонка, ни помощи.
— Внуков моих не вижу, милая, — вытирая слезы, причитала старушка. — Боюсь, что забыли они, как я выгляжу. От горьких мыслей спасаюсь только тем, что в церковь хожу. Пенсия крохотная, коммуналку оплатила и все, соси лапу.
Алла слушала, и внутри у неё все кипело. Она сама приехала в этот город одна, без родни, пробивалась с нуля. Но чтобы не позвонить матери, которая все сделала для тебя? Вот же махровые эгоисты.
— Да как же так можно?! — вырвалось у неё наконец. — Это же ваши дети! У них есть моральный, да, в конце концов, юридический долг! Вы в курсе, что можно на них подать на алименты? Знаете, хватит их жалеть. Надо подать на них в суд, их там быстро к ногтю прижмут. Будут платить как миленькие. Чего их жалеть?
Глаза у соседки расширились от этого открытия:
— В суд? — прошептала она. — Правда, можно? Только вот что я выиграю? Скажут, хватает ей.
— Чего хватает? Денег? Да нет, надо просто подготовиться. Приложить выписку из поликлиники и чеки из аптеки, к примеру. Вы же болеете? Да надо просто все узнать, чего сидеть на пятой точке ровно.
— Если не получиться, то что?
— Пробовать надо! — горячилась Алла. — Они обязаны! Не переживайте, я вам помогу.
Алла полностью погрузилась в эту тему, изучая информацию. Да, нюансов много, но если постараться, все получится. Как-то возвращаясь домой, она бегло поздоровалась с Ольгой Семеновной.
— Добрый вечер. Скоро к вам зайду, прижмем их к ногтю.
Именно в этот момент мимо них проходила соседка из первого подъезда. Она, услышав последнюю фразу, внезапно резко остановилась, повернулась к Алле:
— Кого ты собралась прижать к ногтю?
Растерявшись и вместо того, чтобы спросить «вам какое дело», Алла заблеяла:
— Детей Ольги Семеновны. Она им все, а они к ней пятой точкой?
Соседка презрительно фыркнула:
— Всё? Всё, говоришь? Ты хоть знаешь, что «всё» для них эта самка собаки сделала, или только ее вранье, которое она тебе на уши вешает, слышишь?
Наступила гробовая тишина. Ольга Семёновна побелела и беззвучно зашевелила губами. Алла остолбенела от такой резкости.
— Что вы себе позволяете? — начала было она, но соседка грубо махнула рукой перед ее носом.
— Молчи. Только поселилась, а уже святую здесь нашла. Хочешь правды? Пойдём ко мне, чаю попьёшь. А ты, — она ткнула пальцем в сторону Ольги Семёновны, — вали домой.
Алла, в замешательстве, бросила взгляд на Ольгу Семеновну. Та шустро поднялась и засеменила в подъезд. Она же, чувствуя себя предательницей, но сгорая от любопытства, поплелась за соседкой. Квартира соседки была уютной, на диване спали два кота. Они расположились на кухне, женщина поставила чайник на плиту, достала печенье.
— Меня зовут Ирина Васильевна.
— Алла, — пискнула девушка.
— Ну что, тронула тебя наша страдалица? «Деточки, деточки не помогают»? Слушай, деточка, теперь ты. Про старшего сына, Андрея, слышала? Нет? Так вот. История его простая. Встретил девушку, женился. Сняли квартиру, потом Катя забеременела. Ольга Семёновна с первого дня невестку невзлюбила, «не пара её золотому мальчику». А когда узнала о беременности, так вообще взбеленилась. Наверное, боялась, что внимание сына теперь навек будет приковано к другой женщине и её ребёнку.
— И что вы думаешь, эта мадонна сделала? — Ирина Васильевна отхлебнула чай, её глаза горели холодным гневом. — Позвонила Андрею, попросила заехать к ее знакомой, забрать какие-то вещи. Тот и поехал. Там ему любезно предложили чай. Наверное, где-то она добыла снотворное, потому что тот вырубился. Моментально эта дама прилегла рядом с ним, сделала пикантные снимки и отправила жене.
— Фотографии пришли Кате на телефон, с номера Андрея, — голос Ирины Васильевны стал тише. — Катя была на работе, вскочила, бросилась куда-то да поскользнулась. Слава богу, все закончилось хорошо. Месяц в больнице на сохранении. Андрей с ума сходил, не понимая, что происходит. Жена его выгоняла, не хотела даже слышать и слушать. Поехал он к этой даме, тряханул, она и все рассказала.
Алла сидела, сжимая кружку с горячим чаем и чувствуя себя как в театре.
— Помирились они с Катей, — продолжала Ирина Васильевна. — С большим трудом. Но когда Андрей пришёл к матери, это было то еще зрелище. Как они кричали, слышали все. Он орал, что у него больше нет матери, и если она хоть раз попробует приблизиться к его жене или ребёнку, он её уничтожит. Он увез семью в другой город и больше здесь его никто не видел.
Алла молчала, сказать было нечего.
— Ладно, старший, — соседка махнула рукой. — Дальше была дочь, Ирина. Умница, красавица. Вышла удачно замуж за парня из хорошей семьи. Но жили молодые первое время у свекрови, денег на свою квартиру не хватало. Копили, откладывали. И тут наша святая Ольга Семёновна подсуетилась. Что она плела дочери, неизвестно, но стали те деньги у нее хранить. Когда спустя время нашли вариант с квартирой и пришли за деньгами, мать просто развела руками. Слёзы, истерика. «Доченька, ты что! Какие деньги? Ты мне на лекарства, на еду давала! Я же старая, больная, я, может, не так поняла…»
— Ирина пыталась судиться, — вздохнула Ирина Васильевна. — Да ничего не доказала. Всё было на словах. Ира после этого перестала общаться с мамой, сказав, что та для нее умерла.
Соседка встала, долила в кружку еще чай.
— Третий, Димка, — голос рассказчицы дрогнул. — Он от второго брака Ольги Семёновны. Отец его погиб. И ему, бедному пареньку, от бабушки, по отцовой линии, прямо в девятнадцать лет квартира в наследство перешла. Однокомнатная, но своя. Ольга Семёновна стала уговаривать сына: «Давай, сынок, разменяем твою однушку на двушку, я доплачу свои сбережения. Тебе же лучше».
Тот, наивный, согласился. Всё оформляла мать. И оформила, только на себя. Только та спокойно стала сдавать ее, а сына не пустила. Они поругались и она его просто выгнала.
— Выгнала? — прошептала Алла.
— Выгнала. Он ночевал у друзей, потом куда-то уехал. Куда — никто не знает. Мог бороться, прописан же здесь, но не захотел. С этой коброй разве совладаешь?
Ирина Васильевна допила чай.
— А самое гениальное во всём этом, — добавила она, — что она всех их стравила между собой. Они, живя в одной квартире, убивались, каждый радовался, когда другому пакость делал. Да, так бывает. Каждый думал, что остальные — сволочи, а мать — бедная овечка.
— А почему она тогда хочет на алименты подать на них?
— Урвать хоть что-то. Пенсия, да квартиру сдает. Видимо, не получается. Ты ей попалась, может, решила, что ты поможешь обойти подводные камни?
Алла вышла от соседки, как пьяная. Она думала об Ольге Семёновне, точнее, об её детях. Как можно было сломать им жизни? За что можно так их ненавидеть? Или это просто какой-то чудовищный эгоизм? Наверное, прежде чем поверить в чужую историю одиночества, стоит узнать, кому и сколько боли человек причинил сам. И что слова «я для них всё» иногда имеют ровно противоположное значение.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: