Глава 2
Утром в среду Ольга проснулась разбитой, словно всю ночь ворочала камни. Во сне она то и дело видела Татьянино лицо — такое, каким оно было в школе, самоуверенное и насмешливое, а потом вдруг испуганное, умоляющее. Записка на тумбочке казалась то настоящей, то плодом воображения. Ольга даже пощупала бумагу пальцами — шероховатая, реальная. Значит, не приснилось.
Выпив второй стакан крепкого чая и откусив кусочек вчерашней булочки без особого аппетита, она выглянула в окно. От дома Галины Ивановны как раз отъезжала потрёпанная белая "Лада" — её хозяйка точно по расписанию отправилась к врачу в район. Сердце у Ольги забилось чаще. Теперь или никогда.
Но сначала стоило разузнать побольше о последних днях Татьяны. В посёлке все друг друга знали, и если что-то происходило необычное, об этом обязательно говорили.
Магазинчик Валентины Михайловны был крошечным — два холодильника, несколько полок с консервами да стеллаж с хлебом. Зато хозяйка была ходячей энциклопедией местных новостей. Увидев Ольгу, она тут же оживилась:
— Оля! А я как раз про вас вспоминала. Слышали? Татьяну так и не нашли. Участковый вчера опять приезжал, всех соседей перетряс.
— И что он узнал? — Ольга взяла батон хлеба, хотя дома ещё был почти целый, и притворилась, что выбирает печенье.
— Да ничего толкового. Все твердят, что, наверное, в Москву рванула. — Валентина Михайловна понизила голос и наклонилась через прилавок. — А знаете, что она в последний раз покупала? Я ведь всё запоминаю. Хлеб, масло, два пакетика супа быстрого приготовления... Как будто в дорогу собиралась. И ещё — бутылку французского вина взяла. Дорогущего! А ведь она совсем не пила, я же знаю.
— Вино? — удивилась Ольга. — Может, гостей ожидала?
— Да кто к ней сюда приедет? — фыркнула Валентина Михайловна. — Родни у неё нет, подруг местных тоже. А когда расплачивалась, сказала: "Это для особого случая". Представляете? Какой особый случай в нашей-то глуши?
В голове у Ольги закрутились мысли. Дорогое вино, еда в дорогу... Может, Татьяна действительно планировала уехать? Или ждала кого-то важного?
— А больше никого в тот вечер не видели?
— В магазине? Да нет, поздновато уже было. — Валентина Михайловна потёрла подбородок. — Хотя, когда я закрывалась, заметила мужика незнакомого возле автобусной остановки. Стоял, курил, на дома наши пялился. Турист, может, или... — она многозначительно подняла бровь.
— Как выглядел?
— Да кто его разберёт — далеко было, темнело уже. Среднего роста, в тёмной куртке. Лицо не рассмотрела. Но что-то мне не по себе от него стало. Не похож на местного.
Расплатившись и выйдя из магазина, Ольга направилась к автобусной остановке. Логично ведь — если кто-то наблюдал, то оттуда открывался лучший обзор.
Остановка выглядела уныло: покосившийся деревянный навес, скамейка с ободранной краской, вокруг окурки и мусор. Ольга принялась внимательно осматривать землю, хотя понимала, что за два дня любые следы могли исчезнуть. Ничего интересного — только множество окурков разных марок.
— Что-то ищете?
Ольга подскочила как ужаленная. Рядом стоял мужчина лет сорока, невысокий, крепко сбитый, в тёмно-синей куртке. Глаза у него были внимательные, серые, изучающие. Таких Ольга в посёлке точно не видела.
— Я... просто мусор убираю, — пролепетала она, чувствуя, как краснеют щёки. — Тут всегда грязно.
— Понятно. — Он смотрел на неё с любопытством, но без агрессии. — Скажите, а здесь случайно не живёт Татьяна Артемьева? Я старый друг, мы договаривались встретиться, но она не отвечает на звонки.
Ольгу как током ударило. Вот он — тот самый незнакомец!
— А... а зачем она вам? — пробормотала она, стараясь выглядеть равнодушно.
— Мы вместе работали раньше. Я думал заехать, поздороваться.
— Она уехала. В Москву, — соврала Ольга.
— Странно. — Мужчина нахмурился. — А когда вернётся, не знаете?
— Не знаю.
Он постоял ещё немного, явно о чём-то думая, потом коротко кивнул и пошёл к дороге. Там стояла тёмная иномарка с московскими номерами. Ольга постаралась запомнить цифры.
Дома она бросилась к компьютеру. Поиск по словам "Артемьева хирург скандал" выдал несколько результатов. Её внимание привлекла заметка двухлетней давности о проверке в частной клинике после смерти пациента во время операции. Фамилию врача не называли, но упоминалось, что хирург уволился "по собственному желанию" сразу после инцидента.
Неужели именно поэтому Татьяна так резко покинула Москву? И неужели тот мужчина знает об этом?
В час дня, собрав всю свою решимость, Ольга направилась к дому Галины Ивановны. Идти туда без разрешения было безумием, но записка Татьяны не давала покоя.
Большой дом выглядел пустым и мрачным. Окна были плотно закрыты шторами, калитка заперта. Ольга обошла дом по периметру, заглядывая в щели между занавесками. В одном из окон, выходящем в сад, штора отошла, и она увидела комнату, уставленную шкафами и картонными коробками. Там хранились документы кооператива.
Дверь дома была заперта на два замка. Но Ольга вспомнила, что Галина Ивановна иногда прятала запасные ключи под навесом на веранде. Стоило попробовать.
Ключей под навесом не было. Зато там лежал сложенный листок. Ольга развернула его дрожащими пальцами:
*"ХВАТИТ ЛЕЗТЬ НЕ В СВОЁ ДЕЛО. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ БУДЕТ ХУЖЕ."*
Буквы были написаны печатным шрифтом, аккуратно, но с нажимом. У Ольги потемнело в глазах. Кто-то следил за ней, знал о её попытках расследования. Но кто? И как?
Она буквально рванула домой, оглядываясь через плечо. Ноги подгибались, а в горле стоял комок. Мирная Сосновка вдруг показалась чужой и враждебной. Каждый заснеженный куст мог скрывать наблюдателя, каждое окно — недоброжелательный взгляд.
Дома Ольга заперлась на все замки, что у неё были — основной, накладной и даже старую цепочку защёлкнула. Руки тряслись так, что еле удалось заварить чай. Угроза значила одно — она попала в точку. Но какую именно?
Села за стол, разложила перед собой записку Татьяны и угрозу. Почерки совершенно разные. Татьяна писала размашисто, с наклоном, а угроза была выведена печатными буквами, старательно и аккуратно. Словно автор боялся, что его почерк узнают.
Ольга взглянула на часы — половина третьего. Галина Ивановна обычно возвращалась с приёма к шести. Ещё время есть, но делать что-то стало страшно.
А что, если она ошибается? Что если Татьяна действительно просто уехала, а записка — розыгрыш или бред? Тогда Ольга просто мешает людям жить и навлекает на себя неприятности...
Размышления прервал звонок в дверь. Ольга замерла. Через глазок видела Нину Петровну — взволнованную, взъерошенную.
— Ольга Николаевна, откройте! — голос соседки звучал испуганно.
Ольга неохотно отодвинула цепочку.
— Что случилось?
— Беда какая-то! — Нина Петровна влетела в прихожую, тяжело дыша. — Я к дому Татьяны подошла, хотела цветы полить — она же просила, когда уезжать будет. А там... там дверь приоткрыта! И на крыльце её сумочка лежит!
Сердце у Ольги ухнуло вниз.
— Как приоткрыта?
— Да вот так! — Нина Петровна показала пальцами сантиметров на пять. — А сумочка прямо на ступеньках. Я к участковому звонила, он говорит — через час приедет.
Ольга накинула куртку и пошла с Ниной Петровной к дому Татьяны. Действительно, входная дверь была неплотно прикрыта, а на ступеньках валялась небольшая чёрная сумочка.
— А внутрь заходили? — спросила Ольга.
— Я? Да вы что! Мало ли что там... — Нина Петровна перекрестилась.
Ольга осторожно толкнула дверь. Та открылась со скрипом. В прихожей валялась женская туфля, дальше виднелась опрокинутая вешалка.
— Татьяна Владимировна! — крикнула Ольга. Тишина.
Она вошла в дом, Нина Петровна нерешительно топталась на пороге. В гостиной творился настоящий хаос — перевёрнутые стулья, раскиданные книги, выдвинутые ящики стола. Кто-то явно что-то искал.
На полу валялись фотографии — Татьяна в больничной форме, на какой-то торжественной церемонии, в компании коллег. Ольга подняла одну из них. На обороте рукой Татьяны было написано: "С командой после сложнейшей операции. Все живы, слава богу!"
— Ой, Ольга Николаевна, а это что? — Нина Петровна показала на подоконник.
Там стояла открытая бутылка французского вина — того самого, которое Татьяна купила в последний день. Рядом лежал бокал, разбитый пополам.
— Похоже, она кого-то ждала, — пробормотала Ольга. — Или уже встретилась...
Тут раздались шаги, и в дом вошёл Сергей Васильевич. Увидев беспорядок, он нахмурился:
— Что тут у нас... Граждане, зачем самовольно вошли в дом? Это место происшествия!
— Мы же не знали... — начала оправдываться Нина Петровна.
— Теперь знаете. Выходим все, я вызываю следственную группу.
Ольга хотела рассказать ему о записке, о незнакомце, об угрозах, но Сергей Васильевич явно не был настроен на разговоры. Он выпроводил их из дома и принялся обзванивать начальство.
Вечером, когда следователи закончили работу и увезли сумочку на экспертизу, а дом Татьяны опечатали, Ольга сидела у окна и думала. Картина прояснялась — в доме кто-то был, искал что-то конкретное. Возможно, те самые документы, о которых писала Татьяна.
Но самое страшное ждало её впереди. Около десяти вечера, когда Ольга уже готовилась ко сну, раздался тихий стук в дверь. Она подошла к глазку — никого. Стук повторился, но теперь она поняла — стучат не в дверь, а в окно спальни.
Ольга на цыпочках прошла в спальню и осторожно раздвинула штору. За окном никого не было, но на подоконнике лежал свёрток. Дрожащими руками она открыла форточку и втащила его внутрь.
В тряпичной тряпке оказались часы — элегантные женские часики на тонком золотом браслете. Ольга узнала их сразу — такие носила Татьяна. К часам была прикреплена записка:
"Это только начало. Если не хотите оказаться рядом с хозяйкой, прекратите поиски. Последнее предупреждение."
Ольга опустилась на кровать, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Часы Татьяны в её доме — это уже не просто угроза. Это попытка сделать её подозреваемой, если дело дойдёт до суда.
Кто-то играл с ней, как кот с мышью. И этот кто-то явно не собирался останавливаться.
Но теперь Ольга знала точно — Татьяна не уехала сама. С ней что-то случилось. И единственный способ спасти себя — это найти правду раньше, чем правда найдёт её.
Она спрятала часы в самое дальнее место шкафа и легла спать, не раздеваясь. Завтра нужно действовать решительно. Пока не стало совсем поздно.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3