-Ах вот что меня хранит по жизни! – нарочито весело сказал Расалас, - ну тогда мне и в самом деле не о чем тревожиться! Главное – не включать голову…
-Расни, давай вон ту большую лепешку разломим напополам, - сказал Раэ, заставив ликанобойцу отвлечься вздрогнуть от внезапности, - она слишком большая для тебя.
-Что? А… да… - сказал Расалас, все равно как вспомнив, что рядом находится невидимка.
-Ну что, Фере, - сказал Моди, обращаясь в воздух поверх головы Расаласа, - давай я тебе вкратце перескажу эту гадость. Всего палачей в этой книге четверо. Все они проникли во власть, и им благоволит сам государь. Все четверо негодяев жиреют за счет того, что запустили лапу в государеву казну, покрывают грешки друг друга, а потому считают, что им все дозволено.
-Это еще мягко сказано, - хмыкнул всезнающий Расалас.
-…чтобы предаться диким и низменным оргиям, они запираются в тайном замке в горах, - вдруг добавил Раэ, - в тот замок… было нелегко добраться, а если еще и убрать откидной мост через пропасть, то невозможно выбраться. Туда палачи согнали своих жертв, чтобы беспрепятственно их мучить…
-Ты знаешь эту книгу? – удивился Моди, - и чего молчал?
-Мне наставник Виррата рассказывал об этой книге, только я забыл ее название, - сказал Раэ.
-Забористые у тебя были наставники, - присвистнул Расалас, не поворачивая в сторону Раэ головы, - мы такую книгу читали из-под полы. Одобряй такое чтение наши наставники - их мигом бы вытурили из школы!
Моди вынужден был отпить из кубка, чтобы оправиться от удивления.
-Виррата, конечно, всегда удивлял своими способами воспитания. Но… чтобы так? И когда он успел тебе рассказать о такой книге?
-Да это в тот год, когда весь наш десяток ступил в дрянной возраст и нас всех, у кого были семьи, порассылали по домам вредничать. Казарма была пустой. Наставники могли заниматься с теми, кто остался, один на один. В то лето Виррата сказал мне, что у меня будет большой соблазн лазить по запретным книгам, и взялся за меня. Он мне их показывал и рассказывал, что в них написано. Читать не давал. И дал слово, что я никому в Цитадели не скажу, чем мы занимаемся. Про эту книгу, выходит, он мне тоже рассказывал, но он мне ее не показал, так что я ее названия не запомнил. Да и то, что он мне про нее рассказал, меня так прибило…название аж выскочило из головы… про то, как эти развратники своих жертв в конце еще и потрошат… в общем, он мне объяснил, почему мне не надо читать эту книгу, даже, если я ее найду. Значит, вот она самая и есть…
И Моди с Расаласом могли наблюдать, как из пустоты выпал на стол кусок лепешки, до которой охотник так и не докоснулся. Раэ при воспоминании о рассказе Вирраты стало дурно так, что еда показалась отвратительной. Он отошел к борту беседки и стал часто дышать, чтобы справиться с тошнотой под обеспокоенные посвисты альвов. Оникс что-то недовольное свистнул Моди.
-Вот видишь, как хорошо, что ты ее не дочитал? – услыхал Раэ слова Моди за своей спиной, обращенные к Расаласу, - Фере, продышись и отпей вина. Поможет. Сначала маленькими глоточками, потом залпом-залпом весь кубок… Давай сюда, наполню по новой.
Раэ едва сумел почувствовать во рту вкус винных пряностей, однако справился с дурнотой. В это время до него донеслись слова Расаласа:
-Какие порядки, однако, в аваданской Цитадели! Меня, например, в мой дрянной возраст, наоборот отослали из дома в школу, потому, что домашним сладить со мной было невозможно… и я в школе из карцера не вылезал. Дважды чуть не загремел в повинные войска.
-А чего не загремел-то? – спросил Моди, - нашел бы, чем сейчас похвалиться. А то ж почти что мальчик-зайчик!
-Да это я так…
-Да ладно уж… прости, я тебе просто позавидовал. Я ж дитя шабаша. Ох как со мной намаялись в дрянной возраст. Но мои наставники очень старались. Я дважды... чуть не возвратился в родное крыло из повинных войск! По краешку ходил, еще чуть-чуть и исправлюсь… вернусь... но ничего, все обошлось… ссылкой в монастырь со строгим уставом. Сидел там в плоть до твоего возраста. И вот, когда я поумнел, я стал завидовать зеленейшей завистью тем, у кого дрянной возраст прошел гладко, как у ангелочка.
-Говорят, потом, если ты себя вел в дрянной возраст гладко, все позже вылазит, - сказал Расалас, - молодость должна перебеситься.
-Береги честь смолоду, - возразил Моди. Расалас усмехнулся.
Раэ тем временем почувствовал, как вино разогрело ему кровь и расслабило шею и плечи. Что ж, похоже, Моди и Расалас нашли друг друга. Дай им больше времени и удобств, то они так и будут развлекаться пикировками. Охотник , чтобы совсем занять себя чем-то другим, взял со стола чайную помадку из корзинки со сладостями, сел на бортик беседки и принялся ломать ее для альвов. Хотел угостить и Оникса, но тот сунулся в чайную чашку Расаласа, по-хозяйски отпил из нее, фыркнул и стал укладываться спать среди чайной посуды: слабость после болезни взяла свое. Но после того, как он свернулся клубочком, он, уже лежа, что-то свистнул другим альвам. Тогда Лазурчик, Сардер и Златоискр понадкусали свои кусочки помадки и оставили их на бортике рядом с Венисой и Морион. Тотчас взмыли в воздух и решили облететь покои. Так альву-разведчику спокойней отдыхалось, пока остальные оценивали обстановку. Хотя и так, оглядывая тихий бассейн и застывшие в безмолвии белые деревья, было ясно, что тут все спокойно…
Раэ поймал себя на том, что вино потянуло петь. И он стал напевать про себя вполголоса.
-Фере, - окликнул его Моди, - ну так что, раз уж так, ты сможешь пересказать эту книгу Мурчин?
-Уж смогу, - отстраненно вздохнул тот, - знаю, о чем буду с ней говорить .,.
И продолжил про себя напевать.
-Но все-таки ты ее не читал… тебе надо хотя бы первые подробности…
Раэ нехотя прервал напев, в который все больше и больше погружался под воздействия вина:
-Да с казнокрадства она начинается… а дальше… ой, нет, не перескажу, пусть хоть убивает! Да и ну ее! Налей мне еще!
И Раэ протянул кубок Моди. Тот зачерпнул черпачком из супницы и налил.
-Ты видишь кубок в его руке? –удивился Расалас, которому со стороны, небось казалось, что Моди льет вино в пустоту, в пустоте оно же и исчезает, - но как? Он не надерется?
-А если и надерется, - сказал Моди, - иногда и надо…
Раэ не заметил, как наступила тишина, в которой был слышен только его тихий-тихий напев. Внезапно Расалас пропел, угадав мелодию, первые слова песни. Моди рассмеялся и подхватил. То была одна из любимых песен Раэ, которую часто певали в Цитадели, и как оказалось, знали не только в крыле титанобойц, но и ведьмобойц, но еще и на другой стороне Семикняжия, аж в Сантере. Песня о том, кто вел в западню врага в зимний лес, не думая из него возвращаться.
Сначала голос Раэ прятался меж голосов Моди и Расаласа. Но он так давно не пел, и так соскучился по семикняжеской речи! Потом Раэ распелся, и казалось, что его песня несется сквозь прозрачный купол к небу, поддерживаемая, поднимаемая, подталкиваемая пением Моди и Расаласа. Затем, в конце, когда поют погибшему герою величальную, вдруг исчез голос Расаласа и вторым его поддерживал только Моди. И то не до конца. Когда стихло эхо от песни под прозрачным куполом, Раэ опомнился и сообразил, что допевал песню один, а альвы сидели все в сборе, на бортике на задних лапках – и даже Оникс поднялся, - и зачарованно слушают Раэ. Наступившую тишину альвы встретили недовольным свистом.
-А еще? – вдруг спросил Расалас, совсем не ехидным тоном.
Моди медленно убрал со стола книгу.
-Да… когда душа так поет… как нелепы становятся такие опусы…
И сам затянул горловым мычанием песню о малой заставе, которая преградила наступление вражеского войска. Без надежды на подход подкрепления. Раэ охотно подхватил, увлекся и не сразу заметил, что снова поет один. Осекся. Протестующе засвистели альвы. Тогда песню продолжил Расалас, но только для того, чтобы Раэ вплел назад свой голос. И пел, забывшись. О водруженном над степью стяге, о яснооком воине, павшем на защите границ. Когда же он закончил и опомнился, то заметил, что Моди сидит, откинувшись на спинку кресла и, не торопясь, прикладывается к кубку, в то время как Расалас, закрыв глаза, покачивается и тихо-тихо допевает за Раэ.
Прежде, чем охотник успел что-либо подумать, Моди снова затянул другую песню. О зеленых рощах и ясных весенних зорях Семикняжия. А потом снова вышел из пения, оставив его на молодых охотников. На этот раз Расалас и Раэ, оба распевшись, вели ее на два голоса, к концу песни и вовсе подладившись под голоса друг друга. И даже угадывая, когда вступить, а когда уступить другому. Когда же наступило молчание, Раэ почувствовал смущение. Не слишком ли он увлекся? Расалас молчал, положив голову на стол, взгляд у него стал глубокий, погруженный в себя, лишенный недавнего озорства. Кажется, песня его по-хорошему опустошила, высвободила какую-то тяжесть. Впрочем, как и у Раэ. Он и забыл, что иногда, отпевшись, чувствуешь себя, как после бани. Давно не пел, потому, что рядом не было своих. А колдуны почему-то мало пели и никогда этого не делали просто так для себя…
Внезапно Оникс вскинул уши и встревоженно цвиркнул. Насторожились и остальные альвы.
-Тихо! - вскинулся Моди, вслушался… затем вскочил, тихо снял со стола супницу, положил под стол, туда же быстрым ловким движением отправил поднос с недопитым чаем Расаласа и закусками. В глубине бассейна, там, за сенью белых ветвей, где пряталась беседка, послышались голоса, один из которых точно что принадлежал Мурчин!
-Расни, прячься!- велел он, - под стол! Фере – следи!
Через мгновение Раэ сам мог услыхать плеск воды и увидеть едва заметные волны, которые стали ласкать борта беседки. Голоса приближались. И Раэ к своему удивлению узнал второй… Нет, быть того не может!
Сквозь вязь белоснежных ветвей Раэ увидел, как мимо, держась по середине бассейна, проплывает такая же плотик-беседка, и до него донеслось:
-Ваше высочество, вы же видите, здесь пусто. Вам могло показаться… я тоже по нему скучаю, но…
То было голос Мурчин. И… второй:
-Нет! Я помню, как он пел эту песню в аустерии! Неужели ее сейчас пел какой-то навий призрак?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава 62.