Предыдущая часть:
Дмитрий Александрович Соколов не стал сразу отвечать на звонок с незнакомого номера: это у него было правилом. Кто есть в его списке контактов, кого он счёл нужным ввести туда, тот свой или, может, полезен. Мошенников в последнее время развелось множество: то в стоматологию зовут, то в салон красоты на процедуры. Кто только им базы данных продаёт? Разве концы этой деятельности отыщешь? Было у него ещё одно правило: если звонки с одного и того же номера слишком настойчивы, то ситуация другая — кто-то незнакомый пытается связаться, и это уже важно. Так что на третий подряд звонок он всё-таки ответил. Чужой голос был сухим и казённым. Дмитрий сразу насторожился.
— Соколов Д.А., простите, мне известны только ваши инициалы. Мы разыскиваем родственников Кузнецовой Натальи Петровны. Её телефону изрядно досталось, поэтому нам удалось извлечь из него далеко не все контакты.
В висках Дмитрия застучало. Мучив всего лишь один вопрос: что случилось с Натальей? Почему возникли проблемы с её телефоном? Почему ищут её близких? Она жива? Он даже не сразу понял, что спросил всё это вслух. Человек на том конце связи сразу успокоил его.
— Кузнецова жива, но состояние тяжёлое. Вы кем ей приходитесь?
— Гражданский муж, — ответил Соколов, ожидая, что скажет мужчина дальше.
И тот не заставил себя ждать.
— Врачи делают всё, что только возможно. Слава богу, её травмы, по предварительной оценке специалистов, вполне совместимы с жизнью. Не каждая женщина совершит такой мужественный поступок, как она: спасла малыша ценою риска для собственной жизни. Не поверишь, на мальчике нет и царапины, а она вся переломана.
Дмитрий замер. Какой ещё малыш? Где Натали его откопала? Его вторая жена всегда была неугомонным созданием, сначала действующим под натиском обстоятельств, а потом думающим, что она учудила на сей раз. Соколов пытался разузнать подробности у незнакомого собеседника, но тот сообщил лишь, в какую больницу Наталья попала. Как же всё это было некстати. Дмитрий Александрович мысленно прикинул, что Наталья сейчас находится под неусыпным наблюдением врачей, а дела ждать не будут. Поэтому он пообещал звонившему, что приедет в лечебное учреждение, как только сможет.
Наталья не сразу пришла в сознание, и первое ощущение, которое к ней вернулось, — это невыносимая боль во всем теле и невозможность даже пошевельнуться. Она смутно помнила, что этому предшествовало. Смогла только прочитать надпись над прозрачной дверью: отделение реанимации. Буквы перед её глазами предстали неправильно, и она всё никак не могла сообразить, почему это так. А потом поняла, что слова располагаются таким образом, потому что красуются с обратной стороны стены. Мысленно похвалила себя: ещё что-то соображаешь, Наташа? Значит, ещё не всё потеряно.
Через пару минут перед её кроватью материализовался ниоткуда невысокий доктор в зелёной униформе: сразу всю её проверил, словно рентген ловкими пальцами провёл, и почти весело сообщил.
— А вот и наша героиня в себя пришла. Ох, и напугали вы старика, голубушка. Всё в сознание никак приходить не хотели. Три дня пролежали, как симпатичный такой чурбачок. Я уж и так, и так над вами колдовал, а всё было без толку. Ну теперь, моя хорошая, вы у меня медленно и уверенно вступите на дорожку выздоровления. Я и не таких вытаскивал, уж не сомневайтесь.
Наталья попыталась хоть что-нибудь разузнать о себе, но во рту было так сухо, что буквы не хотели собираться в слова. Она смогла издать только что-то невнятное. Стоявший рядом врач мигом постарался её напоить, и ей показалось, что она никогда в жизни не пила ничего слаще и вкуснее той воды, что сейчас попадала ей в рот по пластиковой трубочке, торчащей из стакана. Теперь она наконец смогла спросить.
— Что со мной? Говорите как есть. Я сильная, справлюсь.
Доктор неопределённо хмыкнул, но на её вопрос ответил без утайки.
— У вас сломаны обе ноги и руки, задет позвоночник. В наличии травма головы, но с этим будем разбираться чуть позже. Предварительное МРТ показало, что там не должно быть особых сюрпризов. Восстановление будет непростым и долгим. Вам потребуется индивидуальный уход, когда мы переведём вас в палату. Жизненно важные внутренние органы не задеты. Больше досталось вашим костям, но переломы — состояние не вечное. Я ещё не встречал пациента, который не дождался бы сращивания своих косточек.
На лице Натальи отразилось беспокойство, словно её сразу стал мучить некий вопрос. Опытный врач, повидавший в стенах реанимации всякое, сразу понял, что её беспокоит.
— Мы уже сообщили вашему мужу о том, что с вами случилось. Он обещал приехать в лечебное учреждение, как только решит все свои рабочие вопросы.
Наталья устало прикрыла глаза. Соколов был в своём репертуаре и жил по принципу: жена ему нужна только здоровая. Она прекрасно знала суть всех его командировок: он мог оборвать поездку в любой момент и не стал этого делать. Вычеркнул её одним мысленным росчерком пера жизни. Ей вспомнилась его ухмылка, когда он рассказывал ей о болезни Екатерины. Что ж, бумеранг всегда возвращается. Теперь настал черёд Натали познать, что такое преданность и верность спутника. Почему она была с ним столько лет? Любила, да так, что скулы сводило только от одного его присутствия, любила до безумия, до самоотверженности, до такого состояния, что сердце иногда пропускало удар, если он её обнимал. Была готова для Дмитрия на всё: ждать, пока он отправляется побыть со своей второй семьёй, не ставить никаких условий, чтобы он сделал наконец выбор между двумя женщинами. Помогать во всём, принимать таким, какой он был.
Их совместная жизнь всегда была искромётной. Соколов любил иногда приглашать Наталью в поездки, не скупился на путешествия с ней и сыновьями на море в дорогие отели, кормил, одевал, можно сказать, добросовестно холил свою вторую жену-любовницу. А она платила ему бесконечным теплом, даже жаром своего сердца. Она как-то сразу, ещё с юности, всё знала и понимала о нём, особенно после того, как он начал жить на два дома. Как иронично посмеивался над Екатериной, но не бросал её. Как любил их сравнивать и хвалить себя, что он вот такой орёл: сразу две женщины для него стараются, а он позволяет им себя любить. Он всегда был ярым циником, но при Екатерине это своё качество не выпячивал. Только с Натали позволял себе быть таким, каким был на самом деле — язвительно холодным, считающим себя вторым после Бога, когда дело касалось торговли и умения зарабатывать.
Посторонние люди удивились бы, к чему вообще такие странные отношения: всё знать и терпеть такого мужчину рядом — это же абсурд. Полноте, господа судьи, в каждом доме всегда по-своему. Иногда Наталья была так счастлива рядом с Соколовым, что была готова ждать его снова и снова и ни в чём не препятствовать.
Наталья поинтересовалась у медсестры, которая ставила ей новую капельницу, подходя ближе к кровати и поправляя трубку.
— Скажите, пожалуйста, а никто меня не навещал за эти дни? Может, кто-то приходил, пока я спала или была без сознания?
Медсестра покачала головой, продолжая фиксировать иглу на руке пациентки.
— Нет, Наталья Петровна, никто не появлялся. Только ваш сын Илья заходит каждый день, передаёт записки и фрукты, но больше никого не было.
Наталья кивнула, откидываясь на подушку, и подумала, что сейчас попробует поспать, а завтра свяжется с сыновьями. Они у неё очень классные ребята — их с Дмитрием мальчишки. Слава богу, характером не в отца пошли, а в неё: открытые, надёжные, с добрым сердцем. Романа срывать с занятий в училище она не станет — парень на важном этапе, пусть сосредоточится на учёбе. О своих травмах расскажет ему мягко, без лишних подробностей, чтобы не пугать. А вот пятнадцатилетний Илюша на роль помощника вполне подойдёт: он уже самостоятельный, может и за продуктами сбегать, и дома порядок поддержать. У неё есть кое-какие сбережения — на сиделку и квалифицированный уход на первое время должно хватить. Не пропадёт, выкарабкается, как всегда.
Екатерина Владимировна Волкова с удовольствием разглядывала документ, держа его в руках и перечитывая строки раз за разом. Да, именно так: её глаза не обманывают. Она снова Волкова — и как же это здорово ощущать. Бумаги о разводе она получила ещё пару дней назад, но всё не могла ими насладиться сполна, откладывая момент. Обида на Дмитрия никуда не делась, не растворилась, и боль от его предательства всё ещё ныла внутри. А вот дышать стало легче, словно груз свалился с плеч. Детям подробности и причины она рассказывать не стала, просто собрала их вечером на кухне и произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ребята, наш брак с вашим отцом исчерпал себя. Я получила документы о разводе. Вы можете видеться с ним когда захотите — это ваше право. Иногда бывает, что любовь приходит к своему завершению. Так случилось и у нас. И в этом нет ничьей вины. Примите ситуацию как есть.
— Мам, он наконец выбрал, с кем из жен остаться? Ты думаешь, мы ничего не знали? Мы с Артёмом давно в курсе, но молчали, чтобы не ранить тебя.
— Ты знала обо всём и молчала? Откуда? Как вы узнали?
— Я тоже знал, мама. Отец не самый ловкий хитрец, но ты так сильно его всегда любила, что мы с Дашей решили: может, ты принимаешь его условия и соглашаешься с существованием другой женщины. Не хотели это с тобой обсуждать, не хотели делать тебе больно.
— Ничего не бойся, мамочка. Мы с тобой, поэтому со всем справимся. А отец сделал свой выбор. Мы же останемся рядом со своей любимой мамой, не предадим тебя и ни на кого не променяем.
— Лекарство от уныния? Мы сами им будем для тебя, мам. Всё наладится, вот увидишь.
— Мам, тебе не кажется, что ты стала меньше уделять себе внимания в последние годы? Мы с тобой теперь будем как две закадычные подружки, которым есть зачем и в магазин сходить, и есть что обсудить, посплетничать. Девчонки в классе все немного ветреные, что ли. А с тобой мне всегда было интересно. Ты читала много, даже сериалов и тех успела пересмотреть, наверное, добрую сотню. Я думаю, что мы всегда найдём тему для разговоров. А пока я пойду поставлю чайник. Сейчас вечно голодный братец со сладостями вернётся, а чай ещё не готов. Ты чай чёрный с бергамотом будешь или зелёный с мелиссой?
Позже, уже после чая с тортом, когда все довольные разошлись по своим кроватям, Екатерина испытывала огромное облегчение, но всё равно себя ущипнула, подумав: нет, не сломят её предлагаемые обстоятельства. И плевать на то, что Дмитрий неизбежно узнает, что она его обманула. Теперь ей было наплевать на то, что она придумала, возможно, не самую нормальную причину для развода с ним. Как бы это всё ни выглядело, ей было абсолютно всё равно, что он думает и что скажет. Завтра она начнёт искать работу: денег, что щедро выдал ей муж-обманщик на лечение, на какое-то время им с детьми хватит, а там будет видно, как выживать. Теперь она чувствовала, что готова начинать жизнь с чистого листа.
Это прозвучит невероятно, даже ужасно, но Дмитрий Александрович Соколов так и не появился у Натальи в больнице. Зачем? — думал он, считая своё решение единственно правильным. Натали сейчас не могла делать для него всё то, что обычно делала, а это значит, что ему надо искать замену уже не одной жене, а сразу двум. Для очистки совести Соколов перевёл и на карточку Натальи солидный гонорар — как он сам себе обозначил — за труды семейные и за терпение. Что, он, подлый человек, не понимает, что лечение повлечёт за собой серьёзные расходы? Нет, он не принимал это своё решение на совсем пустом месте: послал в больницу помощницу всё разузнать. С некоторых пор у него в компании появилась новенькая молоденькая секретарша, готовая — как когда-то рыжая Наташа — для него на всё.
Ситуация была щекотливой: Дмитрий поручил девушке разузнать всё о состоянии своей гражданской жены, и та справилась с задачей безупречно. По возвращению сообщила, что травмы у Натальи Петровны тяжёлые, не все её конечности — как выразился врач — будут после лечения работать, как раньше. Наталье грозила хромота даже после операции, не станет полноценной и её правая рука: при падении она наткнулась на металлический штырь, который повредил нервы возле локтевого сустава. Так что даже после полной реабилитации Наталья останется инвалидом. И зачем ему в его сорока пяти такому видному и успешному женщина с увечьями рядом?
После идеально выполненного поручения Соколов отблагодарил свою помощницу весьма своеобразно: сначала повёл в модный ресторан на роскошный ужин, потом поехал провожать и напросился на чашечку ночного кофе — с тем прицелом, чтобы оценить жилищные условия временной подружки. Он всего один раз появился в их с Натальей доме, собрал необходимые вещи и был таков, да ещё и постарался, чтобы их младшего сына Ильи не было дома. Наталья к тому времени уже созвонилась с парнем, и теперь сын каждый день появлялся в отделении реанимации, чтобы проведать мать и передать ей тёплую записку. Только старший Роман пока оставался в полном неведении.
У крученого-верченого Дмитрия Соколова с недвижимостью были свои отношения в том плане, что у обеих его жён было собственное жильё, доставшееся им от родителей. Ещё в молодости он понял, что этот безусловный козырь позволит ему не тратить на жильё свои сбережения. Прошло много лет, но эта ситуация так и не поменялась. Сейчас ему — как воздух — нужна была свежая боевая подруга с квартирой. Как по мановению волшебной палочки, выяснилось, что у его молоденькой секретарши своя симпатичная квартирка. Лучшего он и желать не смел. Эта покорная женщина, влюблённая в него по уши, станет для него хотя бы временным спасительным якорем.
Продолжение :