Предыдущая часть:
Когда Наталью наконец перевели в палату, она сразу увидела крупную сумму, появившуюся на её счёте, и горько усмехнулась. Откупился, отмолился мой супруг — что-то в этом роде я и предполагала, когда поняла, что в больнице он так и не появится. Известие сына о том, что из дома исчезла куча вещей, лишь укрепило её в этом знании о муже. И тогда она сделала то, что уже два десятилетия хотела сделать: позвонила Екатерине Владимировне — или, если точнее, своей бывшей сокурснице Екатерине Волковой — и предложила ей встретиться. Та не удивилась и не отказалась.
Через день в палату городской больницы робко постучалась миловидная темноволосая женщина, и на ответ медноволосой соперницы "Войдите!" нерешительно переступила порог. Вид у младшей жены Соколова был удручающий: ноги и руки в гипсе, на спине подобие корсета, торчат трубки, капает капельница, а вместе с ней и капли из водопроводного крана — как механический метроном с его щёлканьем, как приговор: щёлк, щёлк, кап, кап-кап. Под глазами Натальи синие круги, красивые волосы все всклокочены. Екатерина замерла. На счастливую соперницу лежавшая на кровати женщина была не похожа совершенно, а та уже спрашивала, указывая на стул у кровати.
— Ну что, смотришь, подруга? Да мы не виделись с тобой больше двадцати лет со студенческой скамьи, хоть и почти рука об руку жили. Осуждаешь? Не спеши. Давай поговорим по душам сначала. А потом разве сильно любить одного мужчину — это преступление? Это он не умеет и не хочет выбирать, а мы с тобой — другое дело. Или ты со мной не согласна? Он бросил и предал нас обеих, как только мы стали слабы. Тебя раньше, меня после травм. Просто я уже знала его до донышка, была почти готова получить пощёчину от его вероломства. А ты... вся твоя болезнь — выдумка от начала до конца. Я почему-то сразу так подумала, и чутьё правду подсказало.
Они говорили долго, горячо, сбивчиво, словно внутри каждой из них накопился большой снежный сугроб, и теперь он должен обязательно растаять, и растопить его сможет только правда. И у Екатерины, и у Натальи была своя история любви с Дмитрием Соколовым и свой её финал — к сожалению, у обеих горький. Не было ни обидных слов в адрес друг друга, ни стенаний. Были исповеди — или ещё можно было бы сказать, что повести о двух женщинах и их странной болезненной любви к одному мужчине. Какое чувство испытывает человек, когда сначала ему очень долго было сложно, иногда грязно, частенько больно, а потом он очутился под струями горячего очищающего благодатного душа, смог всё с себя смыть: пласт воспоминаний, потом следующий, пока не стало понятно, что всё, теперь он свободен от всего? Приблизительно схожие ощущения испытывали в тот момент Наталья и Екатерина.
Они больше не были ни врагами, ни соперницами. Более того, не считали себя бедными несчастными брошенками. У каждой из этих женщин был свой внутренний стержень, и сейчас он показал себя миру во всей красе и силе. Екатерина стала приходить к Наталье каждый день, терпеливо помогала вновь обретённой подруге, привела в порядок роскошную шевелюру младшей жены, научилась переносить пациентку с кровати на кровать сама на собственных руках, чтобы перестелить постель, кормила с ложечки домашними вкусностями. Нет, эта идиллия не сложилась у них сразу — на всё ушло время. Наталья не хотелось обременять Екатерину, она ругалась и ворчала.
— Ты должна меня ненавидеть, а не куриным бульоном кормить. Оставь ты все эти заботы, мы с Илюшей справимся сами.
Но Екатерина прекрасно видела: в больнице нет лишних рук, а Наталья и её сын-подросток в полной мере с хлопотами по уходу не справляются. Екатерине Волковой эта помощь бывшей сопернице сейчас была нужна как воздух: уход за Натальей лечил в душе Кати тоску, симптомы которой становились всё меньше и меньше. Когда Екатерина нашла скромную работу, Наталья много ей подсказывала и помогала советами. Когда Илья слёг с сильнейшей простудой, с лекарствами, мёдом и лимонами к нему ездили Даша и Артём. Они подружились — дети одного отца, единокровные братья и сёстры. В социуме это, кажется, так называется.
Екатерина моталась по двум домам сразу: приносила подруге, ставшей для неё близким человеком, то чистую смену одежды, то какие-то нужные мелочи, на скорую руку готовила дома сразу для всех что-то сытное и полезное — главное, чтобы никто не оставался голодным. Даша и Артём приняли новоявленных родственников тепло. За всё это время случился отпуск и у Романа: перемены в доме его поразили, но, что характерно, он был рад, что у него теперь, помимо родного младшего брата, есть ещё и другие брат и сестра — младшенькие.
После исчезновения отца он невольно ощущал себя главой семьи, а значит, ответственным за многое из того, что раньше ложилось на чужие плечи. Время шло, но оно не всегда идеально исцеляло Наталью: вместе с Екатериной они пережили подъёмы и спады, моменты улучшения в состоянии Натальи и горькие разочарования, когда тело упорно отказывалось восстанавливаться в полной мере. Говорили о будущем, и однажды Наталья внесла крайне неожиданное предложение, глядя на подругу из-под полуопущенных век и поправляя подушку за спиной.
— Катя, а ты не хотела бы закрыть старую страницу и открыть новую? Что нас с тобой держит в этом городе, кроме привычек и воспоминаний? Может, уедем куда-нибудь на берег моря? У меня есть давняя приятельница, живёт в небольшом приморском посёлке, давно зовёт в гости. Если продать и мою, и твою квартиру, мы сможем купить неплохой домик на берегу для нас всех. Мои перспективы на дальнейшую жизнь выглядят мрачновато: женщина с вечной палочкой или тростью и рукой с ограниченными возможностями. Я уже говорила с врачом — мне светит третья группа инвалидности, а то и вторая, совсем нерабочая. Мы с тобой обе неумолимо движемся к середине отпущенного нам на земле срока, ближе к пятидесяти годам. Наши дети совсем скоро окончательно вырастут и выпорхнут из родительского гнезда. А как быть нам с тобой? Как существовать дальше, не тяготясь одиночеством?
Екатерина выслушала Наталью и подошла, чтобы её обнять, прижимаясь щекой к её плечу.
— Ты мне стала ближе родной сестры, дороже любой самой лучшей подруги. Уже несколько месяцев ты неотлучно находишься рядом, а это, поверь, куда больше любых доказательств того, что ты сумела меня простить. Две никому не нужные песчинки мироздания, чудесным образом обретшие друг друга. Говорят, что выживать в любых обстоятельствах, если ты не один на этом свете, намного легче. Поэтому обещаю подумать над твоим предложением, взвесить все за и против.
Потом Екатерина ласково улыбнулась, отходя к окну и глядя на улицу.
— Как долго я ждала такую подругу, как ты, и как хорошо, что теперь мы с тобой вместе.
Бархатный сезон в небольшом прибрежном посёлке выдался долгим: уже ноябрь на дворе, а отважные туристы всё ещё рискуют купаться в море. Не Мальдивы, конечно, с температурой воды под тридцать градусов, но плюс двадцать для конца осени тоже не пустяк — быстро окунуться в солёные воды ещё очень даже можно. Приехавший на побывку Роман вчера с энтузиазмом плавал в морских глубинах: с его богатырским здоровьем лётчика всё ему нипочём. А вот Артём не решился сунуться в море: примчался из города только чтобы с братом повидаться — на первом курсе долго прогуливать ему пока боязно. Хорошо, что хоть учится в одном институте с Ильёй: Екатерине и Наталье так спокойнее.
Илюша приехал к родным уже степенно — третий курс, считай, уже студенческий старожил. Только Даша добросовестно покоряет медицинский олимп, даже на пару дней не вырвалась. Так что в доме сейчас Наталья, Екатерина и трое мальчишек — красота. Весь семейный состав они уже к Новому году в гости ждать будут. Сколько лет прошло, как они уже живут у моря? Обе женщины, пожалуй, точно и не скажут. Радостно другое: они сделали правильный выбор, всё смогли, со всем справились. Живут скромно за счёт того, что в курортный сезон сдают уютный флигель во дворе и пару комнат в доме. Екатерина даже работу себе здесь нашла — непыльную, кассиром в продовольственном магазине, правда, не особо доходную.
Они поменялись ролями с Натальей: теперь та встречает подругу — или уже даже сестру — с работы, кормит нехитрым ужином. А потом они идут к морю — Наталья с палочкой, она ходок невеликий, но немного прогуляться всё-таки может. Вечером чай с непременными плюшками и конфетами. Обе женщины уже сполна нахлебались семейного счастья: кавалеры сначала пытались поухаживать за симпатичными барышнями в поисках курортных приключений — все по боку. Ни Наталья, ни Екатерина любви не ждут и не хотят — только мирного спокойствия. Так тоже бывает.
Сейчас вот Екатерина шла по курортному парку и испытывала дежавю: всё те же краснолистные клёны и бересклеты, и та же рябина с чёрными ягодками-бусинками. Заросли кипарисов взяли на себя роль хвойных представителей. И нет только берёз в жёлтых костюмчиках, стыдливо прикрывающих белые стройные талии. Её размышления о том, что когда-то в её жизни такие картинки уже были, прервал взволнованный звонок дочери. Екатерина ответила, ускоряя шаг по аллее.
— Мама, я только что видела в больнице отца. Ты не представляешь, в каком плачевном состоянии он находится. Ты был не один, в сопровождении какой-то молодой и очень злобной особы. Она всё время его подталкивала и шпыняла, шипела на него, как змея, чтобы поторапливался. Я всё разузнала. Мамочка, он теперь слепой. Я попросила ребят, что проходят практику в отделении нейрохирургии, куда отец зашёл с той особой, и они раздобыли мне сведения о нём. Было падение вниз головой — не знаю, при каких обстоятельствах, — после лечения и операции всё равно возникли осложнения, новообразование в виде быстро разрастающейся опухоли, которая необратимо повредила зрительный нерв. Прежде чем звонить тебе, я уже проконсультировалась на кафедре в нашем институте. Отцу ничего не сможет помочь. Он так и останется слепым.
Екатерина слушала дочь и пыталась представить себе Соколова беспомощным — и это у неё не получалось: всегда немного вольяжный, дерзкий, красивый мужчина, истинный хозяин жизни и обстоятельств, он долго не выдержит такой расклад. И какой из этой ситуации выход? Она поспешила домой, чтобы рассказать всем новости от Даши, дочери сказала, что перезвонит ей позже. Разговор с близкими был неожиданным и неоднозначным: никто ничего не говорил прямо, всё больше намёками, но общая тенденция была ясна и понятна.
Наталья вздохнула, откидываясь на диване и поправляя палочку рядом.
— Вот это бумеранг вернулся. Я бы даже не пожелала ему такого. Я его уже совсем смутно помню — как уехал в училище, практически больше его и не видел почти. И всё равно, отец есть отец. Не гоже бросать его в такой тяжёлой жизненной ситуации.
Илья кивнул, сидя за столом и помешивая чай.
— Что толку, что я никуда не уезжал? Всё равно его редко заставал. Он всё исчезал в неведомом направлении, но всегда потом привозил мне подарки, вещи, о которых я мечтал. Это у него было не отнять.
Артём добавил, глядя в окно.
— А я помню, как мы с ним на море ездили, и он меня плавать учил. Хоть очень давно всё это было, а ощущение, как он подставляет мне руки, осталось.
Екатерина и Наталья внимательно посмотрели друг на друга. Екатерина подумала: "Ты тоже, родная, думаешь то же, что и я? Боюсь, что да, и готова простить его и всё забыть". Наталья кивнула, словно читая её мысли.
— Простить простила. Ненависть и злость только разъедают наши души. Так что в них нет толку. Если бы не он, я бы никогда не обрела тебя. А ты для меня сейчас очень важный человек на этом свете. Значит, сдюжим и справимся. А когда у нас с тобой что-то не получалось, если мы вдвоём? Тем более наши дети, я так поняла, не будут иметь ничего против того, что мы заберём их отца сюда. Даша явно присоединится к общему мнению. Она у нас девочка добрая, не думая, что Дмитрий откажется или будет сопротивляться.
Трое двигались по берегу неторопливо: женщина с рыжими волосами заметно прихрамывала, опираясь на палочку, а темноволосая чуть отстранённо поддерживала мужчину под локоть, помогая ориентироваться в пространстве. Теперь окончательно стало ясно: он полностью ослеп и, судя по неуверенным шагам, ещё не привык к этому состоянию, но упорно пытается адаптироваться.
Говорят, реальность порой хитрее любой выдумки — и в этот раз она доказала это в очередной раз. Вот и теперь она вновь соединила тех, чьи пути тридцать лет назад так причудливо сплела, и теперь смотрит, чем это обернётся. И снова никто не ведает, что уготовано этой троице. Самим им очень хотелось бы, чтобы только светлое. Горькую долю они уже отведали сполна.