Сложно осознавать, что тебе никто не поможет, кроме тебя самой. Как только слезы высохли на моих щеках, я попыталась привести себя в чувства и подумать, что я могу сделать в этой безвыходной ситуации.
Человек в углу сарая продолжал стонать. И я поняла, что перетащить его в другое место точно не смогу. Все, что у меня получится — это дать ему воды и, если возможно, обработать раны. Я побежала в дом. Собрала всю ветошь, что нашла.
Денис лежал на диване с закрытыми глазами. Я отыскала ржавую миску, налила туда воды, оторвала кусок ткани от старой занавески и отправилась в сарай.
Смочила край ткани и провела по губам человека. Я помнила из уроков по НВП, что при обезвоживании очень важно не спешить вливать в себя воду, потому что организм запросто может ее отвергнуть. Поэтому я смачивала тряпку, протирала губы человека и потом, капала ему прямо в рот. Было бессмысленно о чем-то спрашивать его. Потому что в глубине души я понимала — он уже не жилец.
Я протирала человека тканью и думала о том, что могу сделать. О том, что мы в лесу, никто кроме Ольги не знает. Но было очевидно, что Ольга привезла нас сюда не просто так. Да, мне до боли хотелось верить, что это какая-то ошибка, случайность. Что с Федором Смирновым что-то случилось. И он или приедет сам, или пошлет кого-нибудь за нами. Но моя вера разбивалась о реальность: я сижу рядом с полутрупом. Нас с Денисом ждет та же участь.
Эта мысль меня пугала и подтягивала за собой другие — еще более тревожные: я не была уверена, что уморить нас голодом и жаждой — конечная цель преступника. Вполне вероятно, что он здесь появится раньше и расправиться с нами в два счета. Денис сейчас больше похож на бесформенную тряпочку, человек в подсобке доживает свои последние дни или часы, а я даже если захочу — не смогу оказать достойного сопротивления.
Отсутствие еды и воды — проблема, но я постараюсь растянуть те крохи, что у нас есть. Хотя Денис уже обезвожен. Я даже не знаю, какой дряни он наелся, еще и в двойном объеме.
Эти мысли выкручивали мое нутро. Я чувствовала собственное сердцебиение и в первый раз в жизни очень хотела потерять сознание, чтобы воспользоваться передышкой для перегруженного мозга. Все, что казалось мне раньше драматичным и сложным сейчас бы вызвало умиление. Я не знала, что делать. Но понимала, что надо действовать, потому что сидеть и ждать, когда мужчины испустят последний вздох, я не хотела.
Я вышла из сарая, оставив миску с водой возле человека и укрыв его тряпками. Я оглядела пространство, а затем пошла туда, где Ольга оставляла свою машину. Я надеялась на то, что смогу увидеть следы от протекторов шин. Если, конечно, не заблужусь раньше.
Мне было страшно далеко уходить от дома на опушке. Я взяла железный прут и камень, которые помогли мне сбить петли с двери сарая. На каждом дереве, мимо которого я шла — оставляла метку с помощью кирпича. Когда я вышла на полянку, где стояла машина Ольги я разочарованно выдохнула: почва была сухой. Никаких следов. Я повертелась в разные стороны, чтобы понять, куда идти дальше. Но осознала две неприятные вещи: мы ехали на машине пару часов. Даже если бы я была гением ориентирования на местности, я бы в жизни не нашла дорогу. Вторая мысль пугала еще больше, чем первая: в этом лесу есть дикие звери. И мне очень не хотелось попадаться им на глаза.
Я достала телефон из кармана. Сеть по-прежнему отсутствовала. И вряд ли я смогу найти место, чтобы ее поймать. Хотя, я изучила деревья с мыслями о том, чтобы залезть на какое-нибудь из них и попытать счастье. Только северная растительность мало походила на южную: деревья здесь росли невысокие и тонкие. О том, чтобы забраться на ель, и речи быть не могло. Я отключила телефон, чтобы попробовать сберечь батарею, на случай если мне удастся выбраться из этой западни.
Я осмотрелась еще раз. И решила немного пройтись в ту сторону, откуда, как мне казалось, мы приехали. Шла аккуратно, разглядывая землю в поисках следов или хотя бы ягод, грибов, чтобы была хоть какая-то надежда. Но земля была пуста. Деревья только недавно покрылись листвой. А что делать с редкими грибами, которые периодически встречались на моем пути — я не знала. Отравиться мне совсем не хотелось. И для мужчин, которые дожидались меня в домике, такая еда была противопоказана.
Я отгоняла мысли о Денисе, и не спешила вернуться к нему. Знала, что это трусость, это неправильно. Но мне нужно было время, чтобы прийти в себя и придумать, что делать дальше. Если бы я была Мишей, что бы я себе посоветовала?
В голове пронеслись все наставления Добрынина: «Каждый человек отвечает только за свою жизнь. Мы не можем ни от кого ничего требовать. Никто не принадлежит нам, как и мы не принадлежим никому. Мы свободны в своем выборе и все, что с нами происходит, — не более чем ветка вероятности жизненного пути. Выбирать нужно свою дорогу».
И какой он, мой путь? Мне хотелось уйти, убежать, спрятаться. А еще лучше — оказаться у себя дома, в квартире. А не в лесу с двумя полутрупами.
Я горько вздохнула. И направилась в сторону дома.
***
Денис выглядел неважно, но гораздо лучше, чем тот человек в сарае, о котором я старалась не думать.
— Ты как? — спросила я. — У меня скверные новости.
Денис простонал в ответ что-то, что в переводе на русский скорее всего означало: бывало и лучше.
— Я нашла в сарае человека, — сказала я. — Он выглядит плохо и, судя по запахам, уже не один день находится здесь. Я осмотрела его: он истощен. На вид ему до семидесяти, хотя сложно судить о возрасте человека, покрытого коркой грязи и запекшейся крови. Просто волосы у него с сединой. Темные. Остальное я не смогла разобрать. Я вообще сомневаюсь, что он выживет. Хотя, конечно, точно не могу знать.
Денис издал еще какой-то звук. И я продолжила:
— Еды в доме нет. Воды осталось совсем немного. Но, если мы будем экономить, то сможем растянуть на несколько дней. Хотя я не уверена. Знаю, что можно пить мочу, но пока даже думать об этом тошно.
Денис что-то булькнул в ответ. И я снова заговорила:
— Спичек тоже нет. Но есть газовая горелка с автоподжигом, правда в баллоне газ не вечный. Не знаю, на сколько нам хватит запасов. Я прошлась немного: вокруг глухой лес с тропками. Думаю, что избушку не поставили бы в непроходимой чаще, а значит, где-то все равно есть выход на дорогу. Но смогу ли я найти его — сложно сказать. Денис, я не соображаю, что делать, помоги мне. Поговори со мной.
— Тебе надо уходить, — прошептал он. — Я уверен, что сюда в скором времени кто-то приедет.
— Ольга оказалась замешана в нашем деле. Такая приятная женщина, — усмехнулась я. Взяла воду и подошла к Денису. Я уже привычными движениями смочила его губы оторванной занавеской. И дала немного попить.
Денис растянул губы в подобии улыбки.
— Сыщики из нас, конечно, получились не очень. Но ты, Анька, молодец. Я знаю, что ты справишься. Попробуй найти дорогу к людям.
— Ты слышал, что Ольга сказала про диких зверей? Мне страшно, — сказала я и тихо заплакала. — Мне страшно, и я не знаю, что делать. У тебя совсем нет сил?
Денис покачал головой. Он дотронулся рукой до моего лица, и я вздрогнула: его руки были безжизненно холодными.
— Не сегодня. Не сейчас. Возможно, мне станет лучше через какое-то время. Но я боюсь другого. Лекарства, которые я колю, остались в квартире. Мне нельзя пропускать инъекции. Есть шанс, что даже если я приду в себя, все равно не смогу идти. Не хотел говорить тебе, но я стал хуже себя чувствовать. Возможно, переезд, акклиматизация. Не знаю. Ты должна выбираться.
Я закрыла глаза руками, осознавая всю тупиковость ситуации.
— Я не смогу, ты же знаешь. Не смогу пойти одна. Заблужусь и будет только хуже. Я не хочу оставлять тебя здесь.
— Значит, надо думать о том, что мы будем делать, если сюда приедет убийца.
И мы стали придумывать план.
***
Пока Денис пребывал в состоянии полудремы, я постаралась привести жилье в порядок. Мне нужно было сбросить кортизол, и я использовала метод, который служил мне в любое время, — уборка. И включила режим «электровеника»
Воздух стоял затхлый, грязный. И как я сразу не обратила на это внимание? Как сразу не поняла, что в этом доме никто не смог бы жить.
Чтобы не думать о еде, я занялась делом. Время от времени бросала взгляд в окно и прислушивалась к звукам, но каждый раз слышала только урчание своего желудка.
Когда я исследовала каждый угол дома и закончила с импровизированной уборкой старым веником, прошлась до сарая, чтобы посмотреть на человека, жив ли он. Мужчина дышал тяжело, издавая уже не вздохи, а какие-то скрипы. Я протерла его губы влажной тряпкой и налила в открытый рот еще немного воды, отгоняя от себя предательские мысли, что, возможно, зря трачу драгоценную воду. Как бы поступил Миша на моем месте? Я постоянно задавала себе этот вопрос. Но ответ на него мне не нравился: Миша был сильным. А я нет.
Я включила мобильный телефон, чтобы посмотреть на время, и с удивлением осознала, что всю ночь и половину дня я провела на ногах. Полярный день сбивал с толку биологические часы.
Когда я поняла, что мои силы на исходе, я зашла в дом и залезла на диван к Денису. Разбудила его, пришло его время дежурить. А затем уткнулась носом в пространство между его лопаток и задремала.
***
Проснулась от того, что Денис гладил меня по лицу. Я сразу подумала, что это мама. Она иногда делала так, когда я была маленькой и не хотела вставать в школу. Но когда открыла глаза, увидела своего напарника. Его не рвало уже достаточно долго, ведро было пустым, и это хороший знак. Кроме того, у него были силы мне улыбаться.
— Наш самолет улетел без нас. Как думаешь, нас будут искать? — спросил Денис. А я задумалась.
— Хорошо бы. Тогда у нас был бы небольшой шанс.
— Думаю, нам пора готовиться к встрече, — сказал Денис, и у меня все сжалось внутри.
Я нехотя встала с дивана. Принесла немного воды Денису, и сама сделала несколько глотков.
Помогла Денису встать и занять место в углу комнаты, за диваном. Я хотела, чтобы моего напарника не было видно со входа.
Взяла свой кирпич и прут и отправилась на улицу, прихватив свитер напарника. Мне предстояло устроится в засаде и выжидать. Сколько мне придется ждать — неизвестно. От голода уже кружилась голова, и я ощущала слабость. Я побродила по опушке с мыслями о том, что надо бы хоть травы пожевать и нашла одуванчики, вспомнив, что из них вроде как делают чай или что-то такое. Но когда я попробовала лист на вкус, горечь растеклась по моему рту, и я решила больше не рисковать.
У нас было много предположений о том, как все будет: вот, преступник приедет на машине и зайдет в дом. Он начнет нас искать, и можно будет захватить его врасплох. Честно говоря, это звучало как анекдот, но мы обсуждали разные варианты. Я знала, что все будет зависеть от удачи. И очень надеялась, что хотя бы в этот раз она меня не подведет. Представляла сотни разных вариантов, но даже подумать не могла, как все будет на самом деле.
Когда я услышала звук подъезжающей машины, прошло не меньше пяти часов. Середина ночи, а солнце светит так, как будто полдень. Я легла в овраг, находившийся в нескольких метрах от полянки, где Ольга оставляла свою машину. И наблюдала, как серебристый внедорожник появляется в поле моего зрения.
Когда машина остановилась, мое сердце уже выпрыгивало из груди. Я безжалостно колола палец булавкой, чтобы не потерять сознание от страха, помноженного на голод. Сейчас все наши планы казались мне такой глупостью. Ну как я могла бы обезвредить преступника с помощью камня или прута. Когда водитель открыл дверь, я увидела, что это мужчина, как минимум в два, а то и в три раза больше меня, хотя на вид ему было лет шестьдесят, он был очень крепким. Да он чихнет на меня, и все будет кончено.
Но по-настоящему страшно мне стало тогда, когда он открыл багажник, как ранее это делала Ольга, и достал ружье. Мне хотелось орать от отчаяния. Всего несколько выстрелов — и о нас можно будет забыть навсегда. Мужчина стал осматриваться, а я максимально вжалась в землю и затаила дыхание, чтобы он меня не заметил.
Он был одет в форменную одежду, которую так любят охотники. Кажется, ее называют «цифрой», или я ошибаюсь. Штаны с карманами, телогрейка защитного цвета, сапоги-говнодавы. Я видела этого человека впервые. Ни его внешность, ни походка были мне незнакомы. Мужчина направился в сторону дома, и я приготовилась. Сейчас все, буквально все зависело от моей удачи и от сноровки.
Как только он скрылся из виду, я на четвереньках, а потом пригибаясь, рванула к машине. Дверь была открыта, но я не спешила радоваться. Если убийца забрал ключи, то грош цена всем нашим планам по спасению.
Я не слышала ничего, мой мир погрузился в глухую тишину, где единственным звуком было биение моего сердца. Я открыла дверь и залезла на переднее сидение. Потянулась к ручке двери и замерла: ключей в машине не было. Гнездо замка пусто. Но и это было не главное. Когда я перевела глаза с замка на окно, звук резко ударил мне по ушам:
— Ну что, не нашла ключи? — спросил мужчина и засмеялся, потрясывая брелоком в воздухе.