Я выросла в семье, где хлеб был обязательным. Без него еда считалась неполной. Суп — с хлебом. Картошка — с хлебом. Даже макароны иногда — тоже с хлебом. Это было не обсуждается, просто «так принято». И долгое время я вообще не задавалась вопросом, зачем он мне и как я себя после него чувствую. До пятидесяти. А потом тело вдруг стало честнее. Оно перестало молча терпеть привычки, которые годами сходили с рук. И хлеб оказался одним из первых продуктов, с которым мне пришлось заново познакомиться. Сначала я решила, что просто переедаю. Уменьшила порции. Один кусочек вместо двух. Потом половинку. Но ощущения после еды всё равно были странные. Не резкая тяжесть, не боль — а какое-то внутреннее торможение. Будто после обеда день делился на «до» и «после», и во второй части я уже не такая собранная. Я не винила хлеб. Скорее винила возраст, погоду, усталость. Но наблюдения упрямо повторялись: с хлебом — одно состояние, без него — другое. Не навсегда. Не из принципа. Просто ради интереса. И во