Когда нам было по двадцать, наши разговоры с подругой в обшарпанной кухне в хрущевке всегда упирались в одно: «Да когда уже мы свалим отсюда?».
Мы мечтали не о карьере или бизнесе. Мы мечтали о побеге. В "шикарную" Европу, где нас ждут галантные мужчины в пиджаках, чистота и чувство собственного достоинства. Я — выросла. Моя мечта о «свалить» превратилась в работу над жизнью здесь. А подруга — нет. Она сделала это. Упаковала чемоданы и улетела.
И теперь, глядя на ее историю, я понимаю: мы с ней бежали от одного и того же. Но она, в отличие от меня, попала в ловушку собственного побега.
Тогда, в двадцать, все было просто
«Здесь» — это серость, хамство в метро, мужчины, которые смотрят слишком пристально. «Там» — это сияющий образ из журнала. И главный проводник в тот мир — он. Иностранный принц. Неважно, немецкий инженер Карл или итальянский художник Лука. Он был абстракцией. Магическим существом, которое одним своим появлением аннулирует всю нашу прошлую жизнь с ее проблемами.
Моя подружка действовала стратегически. Языковые курсы, правильные фото на международных сайтах, легенда о себе — романтичной и «непонятой здесь» душе. Она не искала любовь. Она искала билет. И нашла его. Йенс, сорокалетний дантист из пригорода Гамбурга. Ухаживал идеально: цветы, рестораны, поездки. Через год — предложение. В нашей общей компании она казалась победительницей, сорвавшей джекпот.
А потом началась жизнь после хэппи-энда
Та правда, о которой не пишут на своих страницах.
Наша редкая связь теперь — это вспышки ее голоса в мессенджере. И это не рассказы о походах в оперу. Это:
«У него мама считает, что все русские только и могут, что водку пить».
« Йенс считает, что мы должны оплачивать коммуналку пополам, здесь не принято, чтобы мужчина обеспечивал семью». «Мне не с кем поговорить».
Ее «галантный принц» Йенс оказался не тираном. Нет. Он был хозяином своей жизни, в которую она вписана как красивая, экзотическая, но четко функционирующая деталь. Ее чувства, ее тоска, ее культурный код — не ошибка сборки, а сбой в системе. То, что нужно мягко поправить. Выучить язык идеально. Принять его правила без вопросов. Готовить так, как привык он.
Она сбежала от российской неустроенности
Но она не ожидала, что попадет в другую систему — систему вечного иностранца. Где ты всегда немного «другая», «странная», объект легкого любопытства или снисхождения. Ее мечта о свободе обернулась самой изощренной несвободой: быть запертой в роли, которую ты сама себе выбрала, но содержание которой тебе не принадлежит.
Она хотела поменять страну, чтобы поменять жизнь. А в итоге сменила один набор проблем на другой, причем в условиях полного эмоционального вакуума. Нет старых подруг, чтобы выпить вина и посмеяться сквозь слезы. Нет «своих», которые поймут с полуслова. Есть безупречный немецкий порядок, в котором так легко задохнуться от одиночества.
А я, оставшаяся «здесь»?
Да, я тоже устаю от бытовухи. Но я живу по своим правилам, по своим традициям. Мой «принц» говорит со мной на одном наречии — и не только лингвистическом.
Мы с ней хотели одного — чувствовать себя ценными и свободными.
Она поехала за этим через полмира. А я, кажется, поняла: это нельзя импортировать. Это можно только вырастить внутри. Как бы пафосно это ни звучало.
И знаете, что самое ироничное?
Пока мы здесь мечтаем о заграничных принцах, настоящие мужики, которые что-то понимают в жизни, едут к нам. Совсем недавно я наткнулась на историю, которая врезалась в память. Клаус Бергер – немецкий музыкант, всю жизнь игравший в оркестре на тубе. Не мечтатель, а профессионал, видавший мир.
И этот человек поменял Баден-Баден на деревню Любимово в Пермском крае. Потому что, по его словам, жизнь в Европе стала невыносимой:
«У многих людей очень мало денег, и сейчас будут проблемы. Может быть холодно в комнате, потому что они не могут платить за электричество и газ».
Клаус не скрывает того, что происходит, он открыто и честно говорит:
«Наши новости, наш телевизор говорит плохую-плохую ложь и плохие шутки против России. Это началось в 2013-2014 годах... И я был в Донецке, и я видел, какая была ситуация. И моё сердце вместе с этими людьми. Я понимаю, почему Россия сейчас делает это».
Он не побоялся русской зимы и деревенского быта. Нашел здесь друзей, помощь, смысл. И главное — то, за чем, возможно, бежит моя подруга юности: «Здесь в России я узнал, что такое любовь и что такое доброта».
Получается парадокс. Один бежит отсюда в поисках сказки, не видя, что вокруг него. Другой едет сюда, потому что разглядел сквозь пропагандистский шум то самое главное — человечность, которой ему так не хватало там.
Может, мы просто разучились видеть то, что у нас под носом? Заблудились в своих мечтах о далеком идеале, пока настоящая, живая, честная жизнь проходит мимо?
А вам знакомы такие истории?
✍️ Подписывайтесь на «Будни обычной женщины» – мы обсуждаем то, о чём обычно молчат!
Читать больше: