Январь 1795 года в Нидерландах выдался, мягко говоря, прохладным. Реки, каналы и заливы промерзли до дна, превратив знаменитую голландскую водную оборону в асфальтированные шоссе для врага. Этим врагом была французская революционная армия под командованием генерала Пишегрю. Одетые в лохмотья санкюлоты (в прямом смысле — многие были без штанов, но с горящими глазами) шли на Амстердам не просто так, а с благородной целью: принести свободу, равенство и братство своим северным соседям.
Кульминацией этой сюрреалистической кампании стал эпизод, достойный пера барона Мюнхгаузена. 23 января французский гусарский полк под командованием полковника Луи Лаюра выехал на лед залива Зёйдерзе. Там, вмерзший в лед, стоял грозный голландский флот. Кавалеристы, обмотав копыта лошадей тряпками (чтобы не разбудить моряков цокотом), подъехали к кораблям и... взяли их на абордаж. Представьте себе лица голландских адмиралов, когда их разбудили стуком сабли в иллюминатор люди на конях. Это был единственный случай в мировой истории, когда кавалерия захватила флот в открытом море (пусть и замерзшем).
Так, под звон французских шпор и хруст голландского льда, закончилась славная история Республики Соединенных Провинций. На ее месте родилась Батавская республика — государство-эксперимент, государство-парадокс и, пожалуй, самый дорогой в истории аттракцион под названием «построй демократию за счет спонсора».
Рождение «Батавии»: мифы древности и суровая смета
Почему «Батавская»? В конце XVIII века в моде был античный пафос. Французы косплеили римлян, а голландские «патриоты» (так называла себя местная оппозиция) вспомнили про древнее племя батавов, которое когда-то жило в дельте Рейна и якобы отличалось особой любовью к свободе. Красивый миф о предках должен был легитимизировать новую власть.
Старая Республика к тому времени напоминала богатый, но обветшалый особняк, где наследники (штатгальтер Вильгельм V Оранский и купеческая олигархия) никак не могли поделить имущество. Страна стагнировала, проиграв войну англичанам, потеряв колониальное величие и увязнув в долгах. Когда французы перешли границу, штатгальтер, не будь дураком, сел в рыбацкую лодку и уплыл в Англию. Население встретило оккупантов цветами и песнями.
Отрезвление наступило быстро. 16 мая 1795 года в Гааге был подписан мирный договор. «Освободители» выставили счет.
- Территории: Франция забрала Маастрихт, Венло и часть Фландрии.
- Деньги: Репарации в размере 100 миллионов гульденов.
- Содержание: Голландия обязалась кормить, одевать и платить жалование 25-тысячному французскому оккупационному корпусу.
Это было похоже на то, как если бы вы вызвали полицию, чтобы выгнать вора, а полиция выгнала вора, съела всё из вашего холодильника, поселилась в гостиной и заставила вас платить ей зарплату. Но голландские патриоты были полны энтузиазма: они верили, что строят новый мир.
Политический цирк: унитаристы против федералистов
Внутренняя жизнь Батавской республики напоминала банку с пауками, которых периодически встряхивала французская рука. Главный вопрос стоял ребром: каким быть государству?
- Унитаристы: Радикальные демократы. Хотели единую страну, одну конституцию, одни налоги. Долой старые провинции, да здравствует централизация! Их лозунг: «Республика едина и неделима» (звучит знакомо, не так ли?).
- Федералисты: Консерваторы. Хотели сохранить старые порядки, где каждая провинция была сама себе хозяйкой. «Зачем нам диктат Гааги, если у нас в Фрисландии свои коровы и свои законы?»
Парламентские дебаты затянулись на годы. Французам, которым нужна была стабильная база для войны с Англией, эта говорильня надоела. И тогда на сцену вышел генерал Херман Виллем Данделс. Человек действия, голландский Бонапарт местного разлива.
В январе 1798 года, при поддержке французского посла Делакруа, радикалы устроили переворот. Они выгнали федералистов из парламента, заперли двери и приняли, наконец, демократическую конституцию. Это был прогрессивный документ: всеобщее избирательное право (для мужчин, конечно), отмена цеховых ограничений, гражданские права для католиков и евреев.
Но радикалы так увлеклись чистками, что уже в июне того же 1798 года тот же генерал Данделс (которому, видимо, понравился процесс) устроил второй переворот. На этот раз он выгнал радикалов и вернул умеренных. Французы пожали плечами: «Главное, чтобы платили вовремя».
1799 год: Русские идут (и англичане тоже)
Пока в Гааге делили портфели, над республикой нависла реальная угроза. В 1799 году Британия и Россия решили, что пора вернуть старого доброго штатгальтера и выбить французов из Голландии.
В Северной Голландии высадился англо-русский десант. Герцог Йоркский и русские генералы (под общим, хоть и номинальным, командованием) рассчитывали, что местное население, уставшее от французских поборов и чехарды переворотов, встретит их как освободителей. Оранжистские флаги были заготовлены, прокламации напечатаны.
Но случилось странное. Голландцы, конечно, не любили французов. Но англичан (своих главных торговых конкурентов) они не любили еще больше. А возвращение Оранских ассоциировалось с реставрацией феодализма. Поэтому народного восстания не произошло.
Русские солдаты дрались геройски. В битве при Бергене они показали чудеса храбрости в сложнейших условиях — среди дюн, каналов и под проливным дождем. Но несогласованность действий с англичанами и полное равнодушие местного населения сделали свое дело. Экспедиция провалилась. Батавская республика устояла, хотя, возможно, лучше бы она пала тогда, сохранив остатки достоинства.
Экономика: как Исаак Гогель пытался спасти «Титаник»
Если политика республики была трагикомедией, то экономика — чистым хоррором. Старая Голландия была мировым банкиром. Новая Голландия стала мировым должником.
Госдолг рос как на дрожжах. К 1795 году он составлял 760 миллионов гульденов. Французские репарации и содержание армии добавили к этому еще сотни миллионов. Английская морская блокада задушила торговлю. Порты пустели, рыбаки сушили весла, а знаменитый Амстердамский банк трещал по швам.
В этом хаосе появился человек, заслуживающий памятника, — Исаак Гогель. Агент финансов (министр), он пытался сделать невозможное: создать единую налоговую систему. Раньше каждая провинция платила, что хотела. Гогель предложил ввести подоходный налог и налоги на богатство. Богатые бюргеры взвыли. Реформу саботировали годами, приняли только в 1805-м, когда спасать было уже почти нечего.
Гогель был технократом в стране популистов. Он понимал, что без централизации налогов страна просто обанкротится. В итоге его система заработала, но плодами ее воспользовались уже не республиканцы, а короли.
Наполеон теряет терпение: конец игры в демократию
К началу XIX века во Франции к власти пришел Наполеон Бонапарт. Корсиканец не любил долгие разговоры, парламенты и слово «свобода». Ему нужны были солдаты, корабли и деньги. Много денег.
Батавская республика раздражала его своей неэффективностью. «Вы — торговцы, а не воины», — бросал он голландским послам. В 1801 году он организовал очередной переворот (руками генерала Ожеро), навязав республике новую, более авторитарную конституцию. Парламент потерял зубы, власть перешла к «Государственному регентству».
Но и этого было мало. Наполеону нужен был диктатор, с которого можно спросить. В 1805 году он фактически назначил Яна Рутгера Схиммелпеннинка «Великим пенсионарием». Это был умный человек, но с трагической судьбой — он стремительно слепнул. Почти слепой правитель во главе слепого государства — мрачная ирония истории.
Схиммелпеннинк пытался провести реформы, наладить образование и налоги, но его время истекло. После Аустерлица Наполеон решил, что игры в дочерние республики закончены. Европа должна принадлежать его семье.
«Заяц Голландии»: Король Луи
В 1806 году Наполеон вызвал голландскую делегацию и сделал им предложение, от которого нельзя было отказаться: «Либо аннексия, либо моим братом будет ваш король». Голландцы, выбрав меньшее из зол, согласились. Батавская республика умерла, да здравствует Королевство Голландия!
Королем стал Луи Бонапарт. И тут история сделала неожиданный финт. Луи, которого Наполеон считал послушной марионеткой, внезапно решил стать хорошим королем. Он учил голландский язык (правда, получалось скверно: вместо «Я король Голландии» — Konijn van 'Olland — у него выходило «Я кролик Голландии», что породило массу анекдотов).
Луи реально заботился о подданных. Он закрывал глаза на контрабанду с Англией (чем бесил брата), лично таскал мешки с песком во время наводнений и отказывался вводить воинскую повинность. «Нельзя стричь овец так, чтобы сдирать кожу», — писал он Наполеону.
Император терпел это четыре года. В 1810 году он выгнал брата и просто присоединил Нидерланды к Франции. Страна стала набором французских департаментов. История батавского эксперимента завершилась полной ликвидацией государственности.
Эпитафия на руинах
Что же осталось от Батавской республики, кроме долгов и анекдотов про кролика-короля?
Как ни странно, фундамент современной Голландии. Именно в эти безумные годы (1795–1806) Нидерланды превратились из рыхлой конфедерации враждующих провинций в унитарное государство. Появились министерства, единая школа, единые налоги, зачатки гражданского кодекса.
Батавская республика была болезненной прививкой современности. Она уничтоžila средневековые пережитки, гильдии и сословные привилегии. Цена была чудовищной — потеря колоний, флота и экономической мощи. Но когда в 1813 году Наполеон пал и Вильгельм (сын того самого беглеца в лодке) вернулся, чтобы стать королем, он не стал возвращать старые порядки. Он просто сел на трон, построенный революцией и отполированный французскими штыками.
Так закончилась история о том, как одна маленькая гордая страна пыталась построить идеальную демократию на чужие деньги, а построила в итоге крепкую бюрократию для будущего монарха. Впрочем, для истории это вполне обычный сюжет.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера