Наталья сидела на табуретке посреди кухни и смотрела на гору грязной посуды. Не плакала. Не кричала. Просто сидела. За двенадцать лет брака она впервые чувствовала такую звенящую, ледяную ясность. Муж, который клялся, что без неё не справится, за неделю превратил квартиру в хлев, сдал дочь свекрови и успел присмотреть игровую приставку за сорок восемь тысяч.
Наталья достала телефон.
А началось всё полгода назад, с картошки.
Наталья работала инженером-сметчиком в строительной компании уже двенадцать лет. Зарплата приличная, коллектив нормальный, начальник не самодур. Муж Андрей трудился менеджером в фирме по продаже стройматериалов, получал примерно столько же. Вроде бы всё по-честному, пятьдесят на пятьдесят, как в современных семьях принято. Только вот после работы Наталья неслась в магазин, потом к плите, потом проверяла уроки у десятилетней Маши, а Андрей ложился на диван и включал свои рыболовные каналы.
— Ты бы хоть картошку почистил, пока я котлеты кручу, — однажды попросила Наталья.
— Без проблем, — охотно согласился муж.
Через полчаса она обнаружила гору очисток толщиной в палец и три маленьких кругляшка, которые остались от килограмма картофеля.
— Андрей, ты издеваешься?
— Что не так? Я же почистил. Ты сама просила помочь, а теперь недовольна.
Наталья молча достала новый пакет картошки и почистила сама. Быстрее получится.
С тех пор она уже не просила помощи просто так. Давала чёткие инструкции: какой порошок сыпать, на какой программе стирать, в каком магазине покупать продукты. Андрей слушал внимательно, кивал, соглашался. А потом делал по-своему.
— Натусик, я постирал, как ты просила, — радостно доложил он однажды вечером.
Наталья открыла машинку и достала свою белую блузку, которая теперь стала нежно-розовой.
— Там же красные носки лежали в корзине. Отдельно от белого.
— Так я решил всё сразу закинуть, чтобы два раза не бегать.
— Андрей, этой блузке три недели. Я её на совещания надевала.
— Ну извини, я же не специально. Кто ж знал, что носки полиняют.
Наталья посмотрела на мужа. Сорок два года, высшее образование, водительские права категории В, руководит отделом из пяти человек. И не знает, что красное с белым не стирают.
— Ладно, проехали, — сказала она.
Потому что спорить бесполезно. Он же не отказывался помогать. Он помогал. Просто так помогал, что проще было не просить.
Следующий эпизод случился через неделю. Наталья попросила Андрея забрать Машу из художественной школы — у неё совещание затягивалось.
— Конечно, заберу, не переживай.
В шесть вечера позвонила преподавательница:
— Наталья Сергеевна, за Машей никто не пришёл. Она у нас сидит, плачет.
Наталья бросила совещание и помчалась через весь город. Дочка действительно сидела в холле с красными глазами, прижимая к себе папку с рисунками.
— Мама, а папа забыл про меня?
— Нет, солнышко, просто перепутал время.
Сердце сжалось. Наталья обняла дочь и почувствовала, как та вздрагивает — ещё не отплакала до конца.
Дома Андрей смотрел телевизор.
— Ой, точно, — хлопнул он себя по лбу. — Совсем из головы вылетело. Но ты же забрала, всё нормально.
— Ребёнок плакал.
— Ну так ничего страшного не случилось. Подумаешь, посидела полчаса лишних.
Наталья ушла на кухню готовить ужин. Потому что спорить бесполезно. И потому что если бы открыла рот — не уверена, что смогла бы остановиться.
Мама Натальи, Валентина Петровна, жила в соседнем районе и иногда приезжала в гости. Она видела, как дочь крутится между работой и домом, и молчать не могла.
— Ему что, подменная жена нужна? — возмущалась она. — Мой зять, конечно, не подарок, но не до такой же степени.
— Мам, он работает, устаёт.
— А ты не устаёшь? Вы одинаково работаете, одинаково зарабатываете. Почему весь дом на тебе?
— Он пытается помогать, просто у него не получается.
— Наташа, ему сорок два года. Он машину водит, в магазин за своими удочками ездит, на работе людьми командует. Не может он не уметь посуду помыть.
— Мам, ну что ты предлагаешь? Развестись?
Валентина Петровна замолчала. Разводиться она не предлагала. Просто обидно было смотреть, как дочь превращается в обслуживающий персонал при взрослом здоровом мужчине.
В апреле на работе случилась командировка. Наталья должна была поехать в Казань на неделю, сдавать объект заказчику. Отказаться нельзя — премия хорошая, да и начальник не поймёт.
— Справишься без меня? — спросила она Андрея.
— Обижаешь. Что я, ребёнка прокормить не смогу?
— Я всё напишу. Расписание Маши, что купить, как стирать.
— Наташ, я не инвалид. Разберусь.
Наталья всё равно составила подробную инструкцию на четырёх листах. Написала, в какие дни художественная школа, в какие — английский. Оставила деньги на продукты и подписала, где что лежит в холодильнике. Контейнер с котлетами она заготовила заранее, суп сварила, кастрюлю с гречкой поставила на плиту.
— Только разогреть, — объяснила она. — Здесь всё готовое.
— Понял, понял. Езжай спокойно.
Уезжая, она оглянулась на окна квартиры. Что-то тревожное шевельнулось внутри, но Наталья отмахнулась. Неделя. Всего неделя. Справится.
Первые два дня Наталья звонила каждый вечер. Андрей бодро отчитывался: всё отлично, Маша накормлена, уроки сделаны. На третий день трубку взяла дочка.
— Мам, папа опять забыл меня забрать с английского.
Внутри что-то оборвалось.
— Как забыл? Я же написала. Жёлтым выделила.
— Он сказал, что не заметил.
— А кто тебя забрал?
— Тётя Лена, мама Сони. Она случайно увидела, что я стою одна на крыльце.
Наталья набрала Андрея.
— Ты серьёзно? Опять?
— Наташ, ну завертелся. У меня на работе аврал, не до того было.
— У тебя всегда аврал, когда надо ребёнка забрать.
— Ну не кричи. Живая она, здоровая. Чего ты.
— Андрей, там на холодильнике висит расписание. Жёлтым выделено. Ты его вообще видел?
— Видел, видел. Всё, давай, работай там.
Наталья хотела сказать ещё что-то, но он уже сбросил вызов. Она сидела в гостиничном номере и смотрела на погасший экран телефона. В горле стоял ком.
На четвёртый день позвонила свекровь.
— Наташенька, я забрала Машу к себе.
— Как забрали? Почему?
— Андрюша сказал, что ему сложно одному справляться. Попросил помочь.
— А он сам где?
— Дома, отдыхает. Ты не волнуйся, у меня Маше хорошо. Я ей оладушки пеку, она с Барсиком играет.
Наталья хотела что-то сказать, но передумала. Галина Фёдоровна была женщиной хорошей, внучку любила. Пусть лучше Маша у бабушки поживёт, чем с отцом, который забывает её из школы забирать.
Через три дня Наталья вернулась из Казани. Командировка прошла успешно, объект сдали, премию обещали выплатить в следующем месяце. Она вошла в квартиру и остановилась на пороге.
В прихожей валялись три пустых пакета из доставки еды. На кухне в раковине выросла башня из тарелок, кастрюль и сковородок. Кастрюля с её супом стояла на плите с присохшими остатками на стенках — он даже не удосужился убрать её в холодильник. Гречка в кастрюле покрылась чем-то подозрительно зелёным.
— Андрей!
Муж вышел из комнаты в мятой футболке, с отпечатком подушки на щеке.
— О, вернулась. Как съездила?
— Это что?
— Где?
— Везде.
— А, это. Ну так я не успевал убираться, работа же.
Наталья прошла в комнату дочери. Кровать не застелена с понедельника, на столе огрызки яблок, под столом фантики от конфет. Учебники разбросаны по полу.
— Машины уроки кто делал?
— Она сама.
— Кто проверял?
— Наташ, ну она же большая уже.
— Ей десять лет.
— Ну и что? Я в её возрасте сам всё делал.
Наталья открыла холодильник. Контейнер с котлетами стоял нетронутый. Рядом три упаковки из доставки: пельмени, сосиски, пицца.
— Ты котлеты не разогревал ни разу?
— Так они заморозились.
— Они в холодильнике были, а не в морозилке.
— Ну я переложил, чтобы не испортились.
— Андрей, я их свежими оставила. На неделю.
— Ну не знал я. Откуда мне знать.
Наталья села на табуретку. Она не кричала, не плакала, не швыряла посуду. Просто сидела и смотрела на гору грязных тарелок. И в этот момент что-то внутри неё тихо, окончательно щёлкнуло.
Вечером она забрала Машу от свекрови. Галина Фёдоровна суетилась, собирала внучке контейнер с едой.
— Ты, Наташенька, не ругай Андрюшу. Он старался, просто не привык один с хозяйством.
— Галина Фёдоровна, ему сорок два.
— Ну так он мужчина. Они по-другому устроены.
Наталья промолчала. Спорить со свекровью бесполезно. Но в голове уже складывался план.
Дома Маша рассказывала про бабушку, про кота Барсика, про оладушки с вареньем. А потом вдруг сказала:
— Мам, а папа говорил, что без тебя очень сложно. Что он не понимает, как ты всё успеваешь.
— Говорил?
— Да. По телефону кому-то. Что ты уехала, и он понял, какой это труд. Что ты незаменимая.
Наталья посмотрела на дочь. В груди шевельнулось что-то тёплое — и тут же погасло.
— А потом что он делал?
— Заказывал еду и смотрел свои каналы про рыбалку. И ещё приставку новую выбирал в интернете. Говорит, хочет купить.
На следующий день Наталья нашла в ноутбуке мужа открытую вкладку. Игровая приставка, последняя модель, сорок восемь тысяч рублей. Рядом в закладках удочка за двенадцать тысяч и катушка за девять. Итого почти семьдесят тысяч.
Она проверила их общую заначку в шкафу. Конверт, в котором откладывали на непредвиденные расходы. Шестьдесят три тысячи. Значит, он прицеливался. Планировал. Для себя.
Наталья достала телефон и набрала номер, который ей давно советовала подруга.
— Алло, это агентство домашнего персонала?
— Да, слушаю вас.
— Мне нужна помощница по хозяйству. Три раза в неделю: уборка, готовка. Сколько это стоит?
— От пятнадцати тысяч в месяц, зависит от объёма работ.
— Подходит. Можно оформить на завтра?
Андрей вернулся с работы в обычное время. На кухне хозяйничала незнакомая женщина лет пятидесяти в фартуке.
— Это кто? — спросил он у Натальи.
— Это Зинаида Павловна. Наша помощница.
— Какая помощница?
— По хозяйству. Будет приходить три раза в неделю. Убираться, готовить, стирать.
— С ума сошла? Зачем нам домработница?
— Затем, что я устала делать всё одна.
— Так ты бы попросила, я бы помог.
— Андрей, я просила. Ты закинул красные носки в белое бельё. Ты два раза забыл ребёнка. Ты за неделю устроил в квартире свалку и сдал дочь свекрови.
— Ну ошибся пару раз, с кем не бывает. Это не повод деньги выбрасывать.
— Не переживай. Это не наши общие деньги. Это твои. Из конверта.
Андрей замолчал. Лицо его окаменело.
— Ты взяла мои деньги?
— Я взяла деньги из семейной заначки. Которая у нас общая. И потратила на семейные нужды.
— Я на приставку откладывал.
— Знаю. И на удочку. И на катушку. Теперь будешь откладывать на помощницу.
— Наташа, это... Это неправильно.
— Это справедливо. Твоя лень стоит денег, Андрей. Пятнадцать тысяч в месяц. Если хочешь играть в свои игры — научись сначала котлеты разогревать.
Зинаида Павловна деликатно вышла из кухни. Маша сидела в своей комнате и делала уроки, а рядом на кровати дремал бабушкин кот Барсик, которого она выпросила себе на время.
— Ты мне условия ставишь? — голос Андрея стал нехорошим.
— Я констатирую факт. За семьдесят тысяч можно четыре месяца платить помощнице. Потом посмотрим.
— Что посмотрим?
— Научишься ты что-то делать или нет.
Андрей ушёл в комнату и включил телевизор. Наталья не пошла за ним. Она села за кухонный стол, пока Зинаида Павловна домывала посуду, и впервые за несколько лет просто сидела, ничего не делая.
— Может, чаю вам? — предложила помощница.
— Давайте.
Зинаида Павловна заварила чай в её любимой кружке с облупившейся надписью «Лучшая мама». Кружку эту Маша подарила на прошлый Новый год, и Наталья из неё почти не пила — вечно было не до того.
Из комнаты доносились звуки рыболовного канала. Андрей переключал программы, явно не находя себе места.
Наталья сделала глоток. Чай был горячий, с лёгким привкусом мяты. Она сидела, грела руки о кружку и чувствовала, как отпускает что-то внутри. Что-то, что она носила годами и уже перестала замечать.
Через неделю Андрей попытался отменить помощницу.
— Я буду сам всё делать, — заявил он. — Отпусти её.
— Делай.
— Что значит «делай»?
— Делай вместе с ней. Она по понедельникам, средам и пятницам. Во вторник, четверг и выходные — ты.
— Это нечестно.
— Это честно. Я работаю столько же, сколько ты. Домашняя работа — пополам.
— Раньше ты так не говорила.
— Раньше я думала, что ты не умеешь. А теперь знаю, что не хочешь.
Андрей стоял в дверном проёме и смотрел на жену. Наталья видела, как он подбирает слова, как пытается найти аргументы.
— Ладно, — наконец сказал он.
И ушёл.
Во вторник Наталья вернулась домой и обнаружила, что посуда помыта. Криво, с разводами, но помыта. В среду Андрей забрал Машу из художественной школы. Сам. Без напоминаний.
— Папа даже мороженое купил, — похвасталась дочь.
Наталья ничего не сказала. Просто кивнула.
В четверг Андрей попытался сварить макароны. Получилась слипшаяся каша, но он честно её съел и даже кастрюлю за собой отмыл.
— Слушай, — сказал он вечером. — А сколько там помощница стоит в месяц?
— Пятнадцать.
— Может, хватит одного раза в неделю?
— Посмотрим через месяц.
Наталья не улыбнулась, не похвалила, не сказала «молодец». Она слишком хорошо знала, как быстро мужчины возвращаются к привычному, стоит только расслабиться.
— Я реально не думал, что это так сложно, — признался он.
— Я знаю.
— Почему ты раньше не сказала?
— Говорила. Ты не слышал.
Андрей потёр затылок.
— Приставку ту можно было в кредит взять.
— Можно.
— Но ты решила по-своему.
— Я решила так, чтобы ты услышал.
Он помолчал.
— Услышал, — сказал наконец. Тихо. Без вызова.
Из комнаты раздался голос Маши:
— Мам, а Барсика можно оставить насовсем?
Наталья посмотрела на мужа.
— Это к папе вопрос. Он будет лоток убирать.
Андрей открыл рот, потом закрыл. Посмотрел на жену, на кухню, где всё было чисто и расставлено по местам.
— Ладно, — сказал он.
— Что ладно?
— Ладно, буду лоток убирать.
Маша радостно завизжала в своей комнате. Барсик недовольно мяукнул.
Наталья налила себе чаю в кружку «Лучшая мама» и села за стол. Она не знала, надолго ли хватит мужа. Не знала, будет ли он через месяц так же мыть посуду и забирать дочь. Может, через полгода всё вернётся на круги своя. Может, придётся опять что-то придумывать.
Но сейчас, в эту минуту, ей не нужно было никуда бежать, ничего готовить, ни за кем убирать.
Зинаида Павловна придёт послезавтра. А пока справятся сами.
И это уже было победой.