* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 35.
- Егор Данилыч, Гордей… вы тут как оказались? – прохрипел Куприян, он сомневался, может это снова морок, и лежит он теперь на дне колодца, а не на траве перед ним.
- Известно, как. Гордей сказал – беда с вами, не вернётесь вы, ни ты, ни Ермил, коли вам не помочь. На-кось, испей водицы, да лицо омой, оно у тебя всё…
Кузнец протянул Куприяну большую баклагу и стал поливать тому на руки, кровь потекла на серую траву, после Куприян стал умывать лицо, и что-то чёрное потекло с него, но зато и дышать стало легче, и в глазах прояснилось.
Теперь разглядел Куприян, ночь простёрлась над проклятым лесом, туман так же клубился у кривых подножий, зелёные искры бродили в нём, слышались какие-то шорохи и стоны. Там, откуда только что выбрался Куприян, теперь гудело и слышалась хриплая брань, Данилыч невольно перекрестился, что-то бормоча себе под нос.
Гордей стоял поодаль, он заворожённо смотрел на луну, чуть скрытую за сизыми облаками, и тоже что-то бормотал. Куприян увидел, что на переменившейся груди Гордея крест-накрест виднеется цепь, она идёт по спине и закреплена в железном ободе на шее.
- Это чего такое? Зачем цепь на Гордее? – тихо спросил Куприян у кузнеца.
- Без этого никак, - нахмурился Егор Данилыч, - Это я сам ковал, дед меня учил обережные узоры на железо класть, вот я и вспомнил уменье своё, чуть серебра добавил. Как видишь, хоть малёха помогает, не вовсе звериная натура завладела Гордеем нашим. Он сам сказал – покуда не сгинул вовсе, пока есть ещё в нём душа человечья – крепи обод, и в лес, за вами.
- Тяжко мне, Данилыч, - прохрипел Гордей, и глаза его горели зелёным, - Надо уходить отсюда, иначе… я себя могу не сдержать! Тяжко тут… зовут меня мои… они там. Вон там….
Гордей указал туда. где в густом ночном тумане то и дело появлялись зелёные огоньки, похожие на чьи-то хищные глаза. Там слышались шорохи и глухое рычание, и у Куприяна от этого похолодело сердце.
- Благодарствуй, Гордей! – Куприян поклонился своему спасителю, - Кабы не ты, пожалуй, что и не жить мне, остался бы я в этом колодце. Знай, сам я жизни своей не пожалею, чтобы вернуть тебе и прежний твой облик, и дух твой, крепкий, человечий!
Гордей молча кивнул и отошёл чуть подальше, было видно, что ему делается нехорошо, когда рядом с ним находится Куприян. Может быть, дело было в припрятанном в Куприяновой шапке Черноцвете, а может ещё в чём-то.
- А вы Ермила не видали тут? – утирая полой мокрое лицо, спросил Куприян с надеждой, - Разминулись мы, разбросало, сами не заметили, как так вышло.
- Нет, Ермила не видали. Гордей, ты может пошукаешь? – спросил Данилыч, - А мы тут покуда малость передохнём, Куприяна вон едва ноги держат. Подкрепиться ему сейчас надо, немного отдохнуть, да руки хоть перемотать, вон как кровит.
- Тут сидите тогда, - прохрипел Гордей, - Здесь вас не достать всякому… вон, вишь, старые могилы… они не рады той силе, что теперь сюда пришла! Некогда здесь святое место было, священный лес, в нём ведь не только злодень-трава цветёт. Ну а теперь, вон что сталось! Так из всего леса здесь вам покойней всего будет, старые духи не допустят зла. В низину ни ногой, там вас утянет в морок, на потеху злу попадёте, не выбраться будет.
Только старая листва завилась за Гордеем, когда он скрылся за деревьями, такой странной, вовсе уже не человеческой стала его походка, и повадки больше походили на звериные.
Лицо кузнеца потемнело, когда он глядел вслед своему помощнику, Данилыч тяжело вздохнул и повернулся к Куприяну, который без сил сидел на земле, прислонившись к подножью большого дерева.
- Ну что, Куприян, попали мы в переделку, - доставая из своего мешка чистое полотно и какую-то мазь в лубочке, - Давай-кось свои руки, да и колени покажи, вон, штаны все изодраны. Вся одёжа в крови, много ты её в том колодце оставил.
- Данилыч, а как же Анна? И Ларион тоже, что с ними? Вы тут бродили… ничего не видали? Мы с Ермилом видали… клочья белой шерсти, все в крови… нешто они тоже за нами пошли да в беду попали?
- Морок это был. Не было здесь ни Анны, ни Лариона, хоть он и рвался сам пойти с нами, а мы не позволили. Да, пока за Листвянкой злу до Анны не добраться, но надолго ли это, никому не ведомо. Вишь ли, Ларион сам понимает – Ивару Анна в жертву нужна, чтобы Марьи дух приманить и в человеческом теле навечно запереть. А для того он Анну и выбрал, знает, упырь, что Марья за своей ученицей придёт, себя не пожалеет. Вот и нельзя Лариону отлучаться, он переход у мостка стережёт, так Гордей сказал. Сам-то я мало понимаю в этом… старый уж я стал, Куприян, чтобы в этакое верить! Иной раз думаю – может сплю и сон этакий видится, али вовсе… помер, да вот в такое место попал.
Данилыч рассмеялся, подмигнув Куприяну, а сам пока смазывал Куприяновы раны пахнущей травами мазью и перематывал полосами чистого полотна. От запаха мази Куприяну и дышать стало легче, хотя горло ещё саднило, словно гарью надышался, но боль в ранах и порезах утихала, в глазах прояснилось.
- Ничего, Данилыч, ты не старый, - усмехнулся Куприян, - Вон как помог мне, и Гордея не испугался, когда тот… Сохранил его, не погубил! Хотя тут любой бы за топор схватился!
- Душа у меня за него болит, - вздохнул кузнец, - Прикипел я к нему… руки золотые, смекалистый да добрый, и такое раденье к делу имеет, какого я давно не встречал. Кузнечное дело, оно ведь какое… там и огонь и молот, не просто понимать надо, чуять, головой да сердцем! Не всякому такое разуменье дано!
- Куприян! Куприян, помоги! – откуда-то из низины раздался пронзительный крик, и Куприян, узнав голос Ермила, тут же вскочил на ноги.
- Ермил! – Куприян рванулся было в низину, но тут же попал в могучий хват кузнеца.
- Стой! Нельзя туда! – Данилыч усадил парня обратно на землю, - Нешто ещё не понял, куда попал! Тут такое место… нельзя сломя голову бросаться!
- А-а-а! Помоги, Куприян! Они меня на части рвут! – крик становился громче и просто разрывал душу.
Куприян закрыл уши руками, он всё понимал, но… как же можно тут сидеть, когда… может это и не морок вовсе!
- Данилыч! А если это Ермил?! – в отчаянии спросил Куприян, - Пусти, я хоть гляну, и сразу обратно! Они… кто бы ни был, за мной и не поспеют!
- Не пущу, мил друг, уж не серчай, - вздохнул кузнец, - А только мне наказ дан, и я его исполню. Теперь… теперь тебе уж тем более нельзя… себя побереги, и то, что добыл. Отнимут – и всем нам погибель здесь и придёт, праха не останется. А после на всё Киселёво расползётся то, что это лес почти уж до корня сгубило! И за Листвянку пойдет, ничего не остановит!
- На усадьбе Обережная Семикружница мной поставлена, не доберутся, - пробурчал Куприян и снова покосился туда, в низину, теперь оттуда слышались стоны.
- Семикружница твоя стоит, покуда ты сам живой. Знаешь ведь. Ну вот и крепись духом! Крепись, Куприянушко!
- А-а-а! Помоги-и-и! – новый крик просто разорвал и эту серую ночную тишину, и туман, казалось, что даже деревья закачались вокруг того колодца, откуда только что выбрался Куприян.
- Пусти, Данилыч! – Куприян не выдержал, сердце его прыгнуло, стучало в груди так, что было даже больно, - Пусти!
В этот раз даже могучие руки кузнеца, всю жизнь державшие тяжёлый молот, не смогли Куприяна удержать. Он выхватил из лежащей у его ног перевязи свои клинки и кинулся туда, в низину! Туман там словно оживился, завертелись сизые клубы, приготовились его встретить, в них завились какие-то чёрные нити.
- Стой, Куприян! – окрик раздался с другой стороны поляны, где высокие ели ещё сопротивлялись злу и тянули ввысь свои верхушки.
Куприян уже почти ступил в туман, низина простёрлась перед ним, и крик… он не смолкал, звал на помощь и стал вовсе… нестерпимым! Но вот там, в другой стороне под елями, стоял Гордей, сложив на груди руки, теперь похожие на когтистые звериные лапы, а рядом с ним стоял… Ермил.
- Вертайся скорее! – закричал Данилыч, указывая на туман, который наступал и уже подбирался к самым ногам Куприяна, - Наши пришли! Гордей нашёл Ермила, а вот ты… тебя самого скоро спасать надо будет!
Куприян отпрянул, но из тумана выпросталась чёрная плеть, просвистела у него над головой, а за ней вторая… Куприян взмахнул клинками, отсёк плети и тут же рванул обратно, на холм, где был тот колодец, и куда зло пока ещё боялось заползти.
- Ох ты, чуть не попался! – Куприян плюхнулся на землю, сел, оперевшись на старые камни оголовка, почти ушедшего в землю, - Никак не выучусь, всё как малец попадаюсь!
Ермил сел рядом с ним, он был весь в крови и грязи, один глаз заплыл синяком, но он был живой! Данилыч тоже устало опустился рядом с ними, только Гордей снова отошёл в сторону, звеня цепью.
- Ну, все живы покуда, - вздохнул Данилыч, - Теперь давайте думать, как до Спиридона добраться, и чёртова мельника со свету навсегда изжить!
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025