Я жила в своей двухкомнатной квартире на третьем этаже старого кирпичного дома уже восемь лет. Купила её сразу после университета, когда устроилась программистом в крупную IT-компанию на Ленинградском проспекте. Тогда ещё квартиры в нашем районе стоили дешевле, я взяла ипотеку на пятнадцать лет, выплачивала исправно каждый месяц по тридцать тысяч, потом получила повышение и закрыла долг досрочно за три года вместо пятнадцати. Документы оформлены на меня, свидетельство о праве собственности лежит в личном сейфе. Никогда не ставила под сомнение и даже не думала, кому принадлежит это жильё — только мне, и точка.
Когда мы с Андреем поженились два года назад, он переехал ко мне из своей комнаты. У него была восьмиметровая каморка в коммуналке на самой окраине, за кольцевой дорогой, жить там было просто невозможно — соседи пили и скандалили по ночам, в общей ванной росла чёрная плесень, отопление работало через раз, зимой приходилось спать в куртке. Я предложила ему переехать ко мне в нормальные человеческие условия. Он согласился с огромной радостью, даже расцеловал меня от счастья. Мы не стали ничего оформлять официально — брачный договор не заключали, в собственность его не вписывала, зачем лишние сложности. Андрей поначалу это полностью устраивало, даже благодарил. Говорил, что ему просто невероятно повезло с женой, что он благодарен судьбе за такую крышу над головой.
Первые месяцы всё было прекрасно и спокойно. Мы вместе обустраивали быт, ходили в кино по выходным, вместе готовили ужины и болтали о планах. Его мать Лидия Ивановна заходила к нам в гости редко — только на большие праздники вроде Нового года или дня рождения, иногда в выходные могла зайти на чай на полчаса. Вела себя вполне прилично, особо не лезла в наши дела, не критиковала. Я даже думала про себя, что нам крупно повезло со свекровью, не то что моей подруге Свете, которая от своей вообще страдала.
Но постепенно, незаметно визиты стали чаще и настойчивее. Сначала раз в неделю по воскресеньям, потом два раза, потом три, а потом она начала появляться вообще каждый день. Лидия Ивановна приходила с самого утра, когда я уже уезжала на работу в офис, и оставалась до позднего вечера. Андрей работал удалённо, сидел дома за компьютером, программировал сайты на фрилансе. Я возвращалась с работы уставшая часов в семь — она сидит на кухне, пьёт чай с печеньем, что-то готовит в моих кастрюлях. Поначалу я даже не возражала и не высказывалась. Подумала: ну что такого страшного, пожилая женщина пришла к родному сыну, посидела, пообщалась, это же нормально.
Но потом начались советы по каждому поводу. Как правильно мыть посуду, как складывать бельё в шкафу, какие именно продукты покупать в магазине, в какое время лучше делать уборку. Лидия Ивановна делала эти замечания небрежно, как бы между делом и вскользь, но я прекрасно чувствовала в них скрытую оценку и критику. Она осматривала всю квартиру внимательным взглядом строгой хозяйки, которая тщательно проверяет, всё ли в порядке на её законной территории. Начала переставлять мои вещи с места на место без спроса. Однажды я вернулась домой с работы — все мои книги на полке переставлены в другом порядке, не в алфавитном, как я их расставила, а по размеру корешка. Спросила у Андрея в недоумении, он равнодушно пожал плечами: мама сказала, что так якобы аккуратнее и красивее выглядит для гостей.
Потом пошли уже не советы, а прямые распоряжения. Лидия Ивановна стала открыто указывать, что надо срочно выбросить из квартиры, что необходимо купить в магазине, когда делать генеральную уборку, какие шторы повесить. Я начала чувствовать сильное раздражение внутри, но всё ещё держала себя в руках изо всех сил. Не хотела создавать конфликт с матерью мужа из-за какой-то бытовой ерунды и портить семейные отношения.
А потом она вообще стала давать прямые указания — кому где находиться и что конкретно делать. Как будто это её личная квартира, а я здесь временный гость на птичьих правах. Как-то вечером в среду я пришла с работы совершенно измотанная, у нас был дедлайн по проекту, я не спала почти сутки. Хотела сразу лечь спать пораньше, восстановить силы. Лидия Ивановна сидела на моей кухне с Андреем, они о чём-то увлечённо разговаривали. Я прошла мимо них, устало пожелала спокойной ночи всем. Свекровь резко посмотрела на меня с неодобрением и строго сказала: ещё рано спать ложиться, только девять вечера, иди лучше составь нам компанию, поговорим о семейных делах. Я ответила, что очень устала на работе и мне нужно выспаться перед завтрашним днём. Она поджала тонкие губы с недовольством: ну вот, видишь, даже с родной семьёй нормально посидеть не хочешь, всё работа да работа.
Я тогда ничего не ответила, просто молча ушла в спальню и закрыла дверь. Но внутри уже кипело от возмущения. Кто она вообще такая, чтобы указывать мне, когда ложиться спать в моей собственной купленной квартире?
В тот памятный день, который я теперь буду помнить всю жизнь, я вернулась с работы гораздо раньше обычного времени. Наш начальник отдела неожиданно отпустил всех пораньше — у нас успешно закончился большой полугодовой проект для банка, можно было уйти домой сразу после обеда в три часа. Я обрадовалась, быстро собралась, приехала домой на метро. Открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую тихо. Сразу же услышала знакомый голос Лидии Ивановны, доносящийся из комнаты. Она громко разговаривала с Андреем, очень уверенно и напористо. Я сняла туфли, хотела сразу войти в комнату, поздороваться как обычно. Но вдруг услышала своё имя в разговоре и инстинктивно замерла на месте.
— Андрей, я абсолютно серьёзно говорю, это не шутки. Ирине нужно съехать отсюда на какое-то время, хотя бы на месяц-два. Я собираюсь переезжать сюда насовсем, буду жить с тобой и за тобой нормально присматривать, как положено. А она пусть пока снимет себе что-нибудь недорогое или вообще к своим родителям временно уедет, у них же в области дом большой.
Я буквально застыла в узком коридоре как статуя. Сердце бешено колотилось в груди так, что, казалось, его слышно даже снаружи через стены.
— Мам, ну это же всё-таки её квартира по документам... — начал Андрей очень неуверенно и тихо.
— Ну и что с того? — отмахнулась Лидия Ивановна. — Ты её законный муж, значит, у тебя тоже есть определённые права на жильё. А она вообще в последнее время стала какая-то холодная и отстранённая, совсем меня не уважает, огрызается. Мне здесь будет гораздо удобнее жить постоянно, я за всем хозяйством слежу правильно, вкусно готовлю, тщательно убираю. А пусть она поживёт отдельно какое-то время, хорошенько остынет, подумает, поймёт наконец, как надо семью ценить и старших уважать.
Я почувствовала, как лицо моментально начало гореть от гнева. Кровь резко прилила к щекам и вискам, в ушах зашумело, виски застучали. Я резко распахнула дверь и решительно вошла в комнату. Лидия Ивановна сидела на моём диване в центре, Андрей рядом с ней как послушный ребёнок. Оба одновременно обернулись на звук. Свекровь вздрогнула от неожиданности, но очень быстро взяла себя в руки, выпрямилась и приняла гордый вид.
— А, Ирочка, пришла уже, — сказала она с какой-то натянутой неискренней улыбкой. — Мы тут как раз о тебе с Андрюшей беседовали.
— Я всё прекрасно слышала, — ответила я сухо. Голос звучал на удивление ровно и спокойно, но внутри абсолютно всё дрожало и кипело от дикой ярости. — Повторите, пожалуйста, ещё раз. Что именно вы сейчас сказали моему мужу?
Лидия Ивановна медленно поднялась с дивана, тщательно разгладила свою старую клетчатую юбку ладонями.
— Ирочка, милая, не надо сразу так нервничать и кипятиться... Я просто хотела спокойно поговорить с вами обоими по-взрослому. Видишь ли, мне сейчас одной очень тяжело в своей маленькой квартире, здоровье уже совсем не то, что раньше, давление скачет, сердце барахлит. А у вас тут просторно, целых две хорошие комнаты. Я бы с удовольствием переехала к вам, помогала бы активно по хозяйству, готовила, убирала. А тебе, может быть, даже будет удобнее и полезнее пожить отдельно какое-то время. Для укрепления семьи так иногда даже лучше.
Я посмотрела на неё таким прямым и жёстким взглядом, что она неожиданно для себя на секунду растерялась и сбилась, отвела глаза в сторону.
— Почему именно я должна съехать из этой квартиры? — спросила я очень медленно и отчётливо. — Это моя личная квартира, купленная на мои деньги.
— Ну, формально по бумагам да, конечно, — Лидия Ивановна небрежно махнула пухлой рукой. — Но Андрей же твой законный муж, он тут постоянно живёт с тобой, значит, автоматически это общее семейное жильё. И если всей семье нужны какие-то изменения в жизни...
— Какие именно изменения нужны семье? — я почувствовала, как непроизвольно сжимаются кулаки от напряжения. — Вы хотите, чтобы я просто взяла и ушла из квартиры, которую я сама на свои деньги купила, сама три года выплачивала каждый месяц, которая официально оформлена только на меня по всем документам?
— Не уйти навсегда и насовсем, конечно же! — свекровь резко повысила голос с раздражением. — Всего лишь на какое-то время! На пару месяцев максимум! Ты же молодая, здоровая, легко снимешь где-нибудь комнатку недорогую, поживёшь спокойно отдельно. А я здесь за Андрюшей как следует присмотрю, за порядком в доме прослежу. Мне уже шестьдесят два года исполнилось, я гораздо старше тебя, опытнее в жизни. Молодые всегда должны уступать старшим по возрасту, это вообще нормально и правильно во все времена.
Я медленно выпрямилась во весь рост, скрестила руки на груди в жёсткой позе.
— Лидия Ивановна, послушайте меня сейчас очень внимательно. Это моя личная квартира. Она куплена исключительно на мои кровные деньги, оформлена строго на меня. Все документы на моё имя. Андрей здесь живёт только потому, что я сама его пригласила сюда, когда мы поженились два года назад. Но никаких юридических прав собственности на эту жилплощадь у него просто нет. И у вас — тем более нет и быть не может. Никаких оснований для того, чтобы я отсюда куда-то уходила, не существует в принципе.
Андрей всё это время сидел рядом на диване, упорно смотрел себе в пол, изучал паркет. Молчал как партизан на допросе. Это его красноречивое молчание говорило мне намного больше, чем любые возможные слова. Он прекрасно знал заранее о планах своей матери. Может быть, даже заранее согласился с ними и одобрил. И сейчас он сознательно не встал на мою сторону в этом конфликте.
— Андрей, — позвала я его холодным тоном. — Ты хочешь что-то мне сказать по этому поводу?
Он медленно поднял голову, посмотрел на меня виновато и жалко.
— Ира, ну мама в общем-то права в том плане, что ей действительно одной очень тяжело сейчас...
— Я не спрашиваю тебя про трудности твоей матери в её жизни, — перебила я. — Я задаю конкретный вопрос: ты лично согласен с тем, чтобы я съехала из своей собственной квартиры и освободила место для твоей матери?
Он неловко замялся на месте, начал мяться.
— Ну, не совсем съехала навсегда, конечно... а так... может быть, просто на время небольшое... мы же потом всё решим как-нибудь...
Я резко развернулась обратно к Лидии Ивановне.
— Значит, вы пришли в мою квартиру и открыто заявили, что мне надо отсюда уйти и освободить место. Вы вообще понимаете, как это звучит со стороны?
— Не надо всё так утрировать и преувеличивать! — свекровь раздражённо махнула рукой. — Я же не выгоняю тебя на холодную улицу совсем! Просто предлагаю вполне разумный жизненный вариант для всех!
— Разумный вариант? — я едва не засмеялась от возмущения. — Чтобы я ушла в никуда, а вы спокойно въехали сюда и заняли моё место?
— Я родная мать Андрея! — выкрикнула Лидия Ивановна. — У меня гораздо больше прав на заботу о нём, чем у тебя когда-либо будет!
— У вас нет вообще никаких прав на эту квартиру, — чётко сказала я.
Лидия Ивановна гордо вскинула подбородок вверх, глаза сверкнули от злости.
— Ты ещё слишком молодая и неопытная в жизни. Совершенно не понимаешь, как настоящие семьи должны жить и функционировать. Я в твои двадцать восемь лет уже двоих детей самостоятельно растила в тяжёлых условиях и никогда не смела перечить старшим по возрасту!
— Я не перечу вам, — я спокойно достала мобильный телефон из кармана джинсов. — Я просто защищаю свою законную собственность от посягательств.
— Что ты сейчас делаешь? — насторожилась свекровь, глядя на телефон.
— Сейчас официально зафиксирую попытку незаконного выселения собственника из собственного жилья, — я включила диктофон в приложении телефона. — Лидия Ивановна, будьте добры, повторите ещё раз чётко и ясно, что именно вы мне только что сказали про моё выселение.
Она заметно побледнела лицом.
— Ты что, записывать меня вздумала на диктофон?! Как ты смеешь?!
— Именно записываю. Повторите, пожалуйста, для записи: вы требуете, чтобы я немедленно покинула свою квартиру?
Прежняя уверенность свекрови заметно пошатнулась и дрогнула. Она растерянно оглянулась на молчащего сына.
— Андрей, ты что, действительно позволишь ей так разговаривать со своей матерью?!
Андрей растерянно молчал, не зная, что ответить. Я продолжала стоять с включённым телефоном наготове.
— Лидия Ивановна, если вы прямо сейчас, в течение ближайших пяти минут не покинете добровольно мою квартиру, я немедленно вызываю сюда полицию и официально фиксирую попытку незаконного захвата чужого жилья.
— Полицию?! — она театрально всплеснула руками. — На родную свекровь?! Ты в своём уме вообще?!
— На постороннего человека, который пытается незаконно занять моё личное жильё, — уточнила я.
Она отчаянно попыталась перейти на истеричный крик.
— Да ты хоть понимаешь, что вообще творишь?! Я же хотела как лучше для всех! Для семьи старалась!
— Для вашего личного удобства старались, — жёстко поправила я. — Не для семьи вовсе. Исключительно для себя и своих интересов.
— Андрей! — свекровь в отчаянии развернулась к безвольному сыну. — Немедленно скажи ей что-нибудь! Останови её!
Он молчал. Просто сидел на диване и молчал, глядя в пол. Я посмотрела на него внимательно и вдруг всё окончательно поняла. Он совсем не на моей стороне в этом конфликте. Он просто панически боится открытого конфликта с матерью и слабо надеется, что я в итоге уступлю её давлению и сама уйду.
— Хорошо, — я решительно набрала номер полиции. — Тогда я вызываю наряд прямо сейчас.
Лидия Ивановна резко дёрнулась.
— Стой немедленно! Ты что, правда серьёзно?!
— Вполне серьёзно.
— Да погоди ты хоть на секунду! — она подняла руки примирительно. — Я же просто предложила нормальный вариант! Разве это вообще какое-то преступление?!
— Вы пришли в мою квартиру и потребовали, чтобы я из неё ушла и освободила вам место. Это прямая попытка незаконного захвата чужого жилья.
— Какой захват ты несёшь?! Я же родная мать его!
— Это совершенно не даёт вам никаких прав на моё личное жильё.
Я нажала кнопку вызова. Свекровь побледнела окончательно. Андрей вскочил с дивана.
— Ира, не надо этого! Мы же спокойно договоримся сами!
— Не надо было молчать как рыба, когда твоя мать открыто требовала моего немедленного выселения, — я холодно посмотрела на него.
В телефонной трубке ответил дежурный. Я предельно чётко произнесла:
— Здравствуйте. Мне нужна помощь сотрудников полиции. В моей квартире сейчас находится посторонний человек, который не имеет никакого права на проживание здесь и наотрез отказывается добровольно уходить. Да, я единственный собственник жилья, все документы на руках. Записывайте адрес...
Лидия Ивановна в панике схватила свою сумку с дивана.
— Всё, всё, я ухожу немедленно! Не надо вызывать полицию!
— Поздно, — я спокойно закончила вызов. — Они уже выехали. Зафиксируем ситуацию официально в протоколе.
Свекровь бросилась к выходу. Я медленно шла следом за ней. Она наспех натянула туфли, резко обернулась. Лицо перекошено от дикой злости и обиды.
— Ты об этом горько пожалеешь! Андрей, немедленно пойдём со мной!
Андрей неуверенно стоял в коридоре, растерянный. Посмотрел на разъярённую мать, потом на меня.
— Мам, ну подожди хоть...
— Пойдём, я сказала! — рявкнула Лидия Ивановна как сержант.
Он не пошёл за ней. Мать с грохотом хлопнула дверью и ушла вниз по лестнице.
Ровно через пятнадцать минут приехала полиция. Двое сотрудников в форме — усталый мужчина средних лет и молодая серьёзная женщина. Я показала все документы на квартиру, спокойно объяснила ситуацию. Они внимательно всё записали в блокнот, составили подробный протокол обращения. Лидия Ивановна к тому времени уже давно ушла, но я дала все её данные для протокола. Полицейские сказали, что зафиксировали официальное обращение, если будут какие-то повторные попытки давления — можно сразу подавать заявление в суд.
Когда они наконец ушли, я закрыла дверь на защёлку и медленно повернулась к Андрею.
— Отдай мне свои ключи от квартиры, — протянула руку.
— Что? Какие ключи? — он не понял.
— Давай немедленно свои ключи от этой квартиры.
— Ира, ты серьёзно сейчас?
— Вполне серьёзно. Ты не встал на мою сторону в конфликте. Ты трусливо молчал, когда твоя родная мать открыто требовала моего выселения из собственной квартиры. Я больше не могу доверять тебе ключи от своего жилья.
— Но я же здесь живу постоянно!
— Пока ещё живёшь. Но доступ в квартиру теперь будет строго только через меня.
Он молча достал связку ключей, нашёл нужный, отдал мне. Я взяла ключ, положила в карман куртки.
На следующий день с утра я вызвала опытного мастера по замкам. Он приехал быстро, поменял старый замок на современный за полчаса работы. Новый замок с усиленной защитой от взлома. Я получила два новых ключа. Один оставила себе, второй положила в личный сейф как запасной вариант.
Вечером Андрей пришёл с работы у друзей, попытался по привычке открыть дверь своим старым ключом. Естественно, не получилось. Позвонил в звонок удивлённо. Я открыла дверь.
— Ты что, сменила замок на двери? — он был в настоящем шоке.
— Да, сменила.
— Это же... это же моя квартира тоже!
— Нет, Андрей. Это исключительно моя квартира. И только моя по документам.
Он вошёл внутрь, тяжело бросил сумку на пол.
— Ира, мы же вроде как семья...
— Настоящая семья не молчит, когда на жену открыто нападают и пытаются выгнать. Семья не соглашается молча с требованиями выселить жену из её же собственной квартиры.
Он виновато опустил голову.
— Я просто очень не хотел создавать конфликт с матерью...
— А конфликт со мной, со своей женой, тебя совершенно не волнует?
Тягостное молчание повисло в воздухе.
— Андрей, я поняла одну простую вещь, — я устало села напротив него. — Если мне кто-то предлагает или требует съехать из моего собственного дома, значит, пришло время жёстко напомнить, чей именно это дом и кто здесь принимает все окончательные решения. Это мой дом. Мои правила проживания. Если тебе это категорически не подходит — дверь вон там, никто не держит.
Он долго сидел молча, потом очень тихо произнёс:
— Прости меня. Я действительно был неправ.
— Я знаю, что был.
— Мама больше никогда не будет так себя вести, обещаю.
— Это ты ей лично скажешь при встрече. Но если она ещё хотя бы раз попытается что-то подобное провернуть — я сразу подам официальное заявление в полицию. И ты вместе с ней окажешься на улице, если снова поддержишь её против меня.
Он понимающе кивнул головой.
Больше Лидия Ивановна никогда не приходила без предварительного звонка. Теперь она звонила заранее, вежливо спрашивала разрешения зайти. Я иногда пускала её в гости, иногда твёрдо отказывала. Андрей быстро понял урок. Больше он никогда не молчал, когда речь заходила о моих законных правах на квартиру.
Я закрыла входную дверь на новый надёжный замок в тот вечер и почувствовала огромное облегчение. Это мой дом. Моя крепость. Моя территория. И никто больше никогда не посмеет предложить мне отсюда уйти.