Блогиня Пишет

— Приживалка, одни минуса от тебя! — выкрикнул Виктор так громко, что женщина у двери зала суда вздрогнула и прижала к себе папку. Лариса не ответила. Она сидела прямо, положив ладони на край стола. Пальцы у неё были неподвижные, только большой палец правой руки едва заметно тёр сгиб указательного. Так она всегда делала, когда заставляла себя не вступать в спор. Виктор резко повернулся к ней всем корпусом. На шее у него выступили красные пятна, ворот рубашки казался слишком тесным. Он дышал часто,...

— Всё, кран перекрыт: ни готовки, ни стирки, ни рубля с моей карты, — ровно сказала Оксана и положила ключи на край кухонного стола. Валерий сначала даже не понял, что именно произошло. Он сидел напротив матери, держал в руках телефон и ещё секунду назад уверенно перечислял, что нужно сделать завтра: заехать в магазин за продуктами, постирать его рабочую одежду, приготовить что-то для приезда золовки с детьми и перевести Галине Степановне деньги на лекарства. Свекровь сидела рядом с ним, важная, собранная, с таким видом, будто уже давно всё решила за всех...

— Опять ты взяла дорогой сыр? Вера, ну нельзя так жить. Деньги любят порядок, — Павел вошёл на кухню, даже куртку толком не снял, а уже начал говорить так, будто весь вечер репетировал речь. Вера сидела за столом с телефоном в руке. Экран был погашен, но пальцы всё ещё сжимали корпус так крепко, что костяшки стали светлыми. — Ты сейчас серьёзно? — спросила она ровно. — Абсолютно. Я посмотрел пакет из магазина. Половина покупок лишняя. Можно было взять проще, без этих твоих заморочек. Я же не ругаюсь, я объясняю...

— Ничего себе вы дворец отгрохали! А мне где угол выделили? — съязвила свекровь, остановившись посреди гостиной. Ирина сначала даже не сразу поняла, что Валентина Степановна сказала это всерьёз. До этой минуты всё шло почти спокойно. Родня ходила по новому дому, рассматривала комнаты, заглядывала в кухню, в коридор, на веранду, обсуждала лестницу, светильники, широкие окна, аккуратные двери, запах свежего дерева и ещё не выветрившейся строительной пыли. Дом действительно получился просторным. Не огромным, не роскошным, как любила преувеличивать свекровь, но крепким, светлым и продуманным...

— Я, значит, нахлебница? Хорошо, тогда каждый платит за себя, — спокойно сказала Яна. До этой фразы она успела услышать достаточно. Яна вернулась домой раньше обычного. В подъезде пахло мокрой обувью и свежей краской от ремонта на первом этаже. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь квартиры и уже хотела позвать мужа, но замерла в прихожей. Из кухни доносились голоса. — Артём, ты мужчина, ты должен понимать, кто в доме на тебе сидит, — говорила Лидия Павловна, его мать. — Я же не слепая. Ты всё тянешь, а она только красиво ходит и делает вид, что устала...

— Твоя жена мне карту перекрыла! Я себе дачу планировала брать! — возмущалась свекровь. Ольга в этот момент сидела в маленькой комнате за ноутбуком и сначала даже не сразу поняла, что услышала. Она проверяла заявку по работе, рядом лежал блокнот с пометками, телефон мигал беззвучными уведомлениями. За дверью в коридоре гремел голос Лидии Степановны — громкий, резкий, привычно хозяйский. — Мам, подожди, какая карта? — растерянно спросил Артём. — Не притворяйся! — отрезала свекровь. — Та самая карта, которой я пользовалась...

— Твоя мать решила, что у меня можно жить бесплатно? Денис застыл в проходе между прихожей и комнатой. Ещё минуту назад он говорил быстро, уверенно, даже немного снисходительно, будто объяснял очевидную вещь человеку, который просто не успел разобраться. Теперь его речь оборвалась на середине фразы. Ксения стояла у входной двери, не снимая пальто. На полу рядом с обувницей лежали три большие клетчатые сумки, пакет с банками и старый чемодан на колёсиках. Чемодан был прислонён к стене так небрежно, что загораживал проход к шкафу...

— Ты сейчас серьёзно собираешься выставить мою сестру с детьми за дверь? — Андрей стоял посреди кухни и смотрел на Надежду так, будто она предложила что-то невозможное. Надежда медленно закрыла дверцу шкафа, достала из пакета крупу и положила её в контейнер. Руки двигались ровно, хотя кожа на скулах заметно порозовела. — Я не собираюсь никого выставлять, — ответила она. — Я просто сказала, что Лариса с детьми не будет жить в моей квартире две недели. — В твоей? — Андрей усмехнулся. — Опять началось...

— Мам, мы в июле на дачу на две недели приедем. Только ты там заранее всё подготовь, ладно? — сказал Павел так буднично, будто просил включить свет в прихожей. Валентина Семёновна медленно повернулась к сыну. Она держала в руках полотенце, которым только что вытирала стол, и на секунду сжала его сильнее, чем нужно. — Что значит подготовь? — спросила она. — Ну как обычно, — Павел даже не поднял головы от телефона. — Дом проветрить, грядки привести в порядок, траву убрать, продукты основные купить...

— С твоими доходами можно жить куда лучше, — заметила она, оглядывая квартиру. Ксения сначала даже не сразу поняла, что эта фраза прозвучала вслух. Не в голове у гостьи, не где-то между её оценивающими взглядами, а прямо посреди их гостиной, где ещё минуту назад вроде бы шёл обычный разговор. Женщина стояла у комода, чуть склонив голову набок, и рассматривала комнату так, будто пришла не в гости, а на приёмку объекта. Её звали Светлана. Павел представил её как давнюю знакомую, с которой они когда-то работали в одной компании, а теперь случайно пересеклись по делам...