Глава 1: Трещина в стекле
Меня зовут Игорь. И вот я сижу на кухне в два часа ночи, смотрю на полумесяц, оставленный Аней в бокале для вина, и понимаю, что в моем мире что-то сломалось. Не громко, не с треском, а тихо, как лопается тонкий лед под чьей-то неосторожной ступней.
Мы с Аней были вместе десять лет, женаты семь. Казалось, мы прошли все: и бедность после университета, когда делили одну банку тушенки, и радость покупки этой самой квартиры, и потерю ее отца, когда она рыдала у меня на плече неделями. Она была моей лучшей подругой, моей гаванью. Анна – теплая, живая, с глазами, в которых я тонул. Она работала дизайнером интерьеров, я – инженером в солидной компании. Жизнь была ровной, предсказуемой. Я этим гордился.
Первая трещина появилась полгода назад. Вернее, я ее заметил. Аня стала отдаляться. Чаще задумывалась, реже смеялась моим шуткам. Спину ко мне в постели я списал на усталость, на ее новый сложный проект – ресторан в центре. Клиент, говорила, требовательный.
«Игорь, ты не представляешь, какой он перфекционист, – жаловалась она за ужином, вертя в пальцах спагетти. – Каждая деталь должна быть идеальна. Иногда кажется, что он читает мои мысли».
«Платит хорошо?» – спросил я практично.
«Да… Не только. Он… ценит красоту. Во всем».
В ее голосе прозвучала нота, которой раньше не было. Что-то вроде восхищения. Я отмахнулся. Ревность – не мой конек. Я доверял ей, как себе.
Но перемены копились. Новое белье, которого я не покупал. Частые «дедлайны», заставлявшие ее задерживаться допоздна. Один раз, обняв ее сзади, когда она смотрела в телефон, я почувствовал, как она вздрогнула и резко заблокировала экран.
«Что, военная тайна?» – пошутил я.
«Просто рабочий чат, – улыбнулась она, но глаза были пустыми. – Устала, Игорь».
В ту ночь я впервые усомнился. Как инженер, я привык искать причинно-следственные связи. И тут они не сходились.
Глава 2: Молчаливый свидетель
Подозрения – липкая тень. Они начинают преследовать тебя. Я не стал устраивать сцен, рыться в телефоне. Вместо этого я стал наблюдать. И обнаружил странную закономерность: каждую среду Аня возвращалась домой особенно одухотворенной, с легким, чужим запахом дорогого табака и сандалового дерева в волосах.
В одну из сред я сказал, что уезжаю в командировку на два дня. Притворился, что сплю, когда она встала в шесть утра, надела то самое новое черное платье и неслышно выскользнула из дома. Сердце колотилось, как молот. Я последовал за ней.
Она не поехала в офис. Ее машина скользнула в сторону престижного жилого комплекса «Северная башня». Я знал это место – новостройка для самых обеспеченных. Мой желудок сжался в холодный комок. Я припарковался так, чтобы видеть подъезд.
Она не вошла. Она стояла, поправляя ветром уложенные волосы. И ждала. Через пять минут из подъезда вышел он. Высокий, седеющий, с той небрежной уверенностью, которую дает состояние. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: это и есть тот самый «требовательный клиент». Он не поцеловал ее, лишь легонько коснулся локтя, проводя к машине. Но в этом касании была такая интимность, такая привычность, что у меня перехватило дыхание. Они уехали. Я сидел, сжимая руль, пока пальцы не онемели.
Вечером она вернулась домой с пакетами из дорогого гастронома.
«Решила устроить нам праздник, раз ты завтра уезжаешь!» – радостно сказала она, целуя меня в щеку. Ее губы пахли дорогим кофе. И сандалом.
«Какой заботливый клиент, – выдавил я. – Угощал?»
Она замерла на долю секунды. «Да, обсуждали проект за ланчем. В кофейне».
Ложь. Гладкая, как отполированный камень. В тот момент я не взорвался. Во мне что-то переключилось. Боль отступила, уступив место холодному, ясному любопытству. Зачем? Почему? Что у него есть, чего нет у меня?
Глава 3: Голос из ниоткуда
Следующие недели я жил как автомат. Работа, дом, пустые разговоры с Аней. Я копил боль и злость, но выплеснуть их боялся. Боялся услышать подтверждение. Боялся, что мой мир рухнет окончательно.
И тогда пришло первое письмо. На рабочую почту, срочного адреса. Текст был коротким, как удар ножом: «Твоя жена и Арсений Валерьевич Кротов – не просто дизайнер и клиент. Спроси ее про квартиру в «Северной башне», вид на реку. Ту, где она проводит среды».
Адреналин ударил в виски. Кто это? Коллега? Ревнивая любовница самого Кротова? Или… ловушка? Я ничего не спросил у Ани. Вместо этого нанял частного детектива. Деньги, которые копил на нашу мечту – поездку в Японию, ушли за два дня.
Отчет был безжалостен. Они были вместе больше года. Кротов, 48 лет, владелец сети ресторанов, разведен. Для Ани он снял (нет, купил) ту самую квартиру. Они ездили вместе в Милан на «рабочую выставку» в апреле, когда я думал, что она в командировке у родственников в Питере. Фотографии были размытыми, но узнаваемыми: они смеются в кафе, он поправляет ей шарф, она смотрит на него так, как давно уже не смотрела на меня.
Я сидел в машине и ревел, как ребенок, ударяясь лбом о руль. Все было кончено. Но я не мог просто уйти. Мне нужна была правда. Из ее уст.
И тогда пришло второе письмо: «Он обещал ей будущее. Но у него есть другая молодая любовница. Твоя жена для него – уже пройденный этап. Она этого еще не знает. Хочешь посмотреть, как она все узнает? Приходи в ресторан «Версаль» в пятницу, 19:00. Столик в глубине зала».
Это было похоже на сценарий дешевого триллера. Но боль и ярость затмили разум. Я должен был увидеть это. Должен.
Глава 4: Ресторан
Я пришел раньше и сел за указанный столик, за колонной. В руках дрожали. Я ненавидел себя за эту мазохистскую идею, но не мог заставить себя уйти.
Они вошли вместе. Аня – в том самом черном платье, сияющая. Он – спокойный, владеющий ситуацией. Их посадили в центре зала. Я видел ее лицо: влюбленное, полное надежды. Она что-то говорила, касалась его руки. Он улыбался, но в его улыбке была какая-то отстраненность.
И тут появилась Она. Молодая, дерзкая, не больше двадцати пяти. В платье, которое оставляло мало для фантазии. Она прошла через весь зал и, не смущаясь, подошла к их столику. Я видел, как замерла Аня. Как изменилось лицо Кротова – не растерянность, а скорее досада.
Я не слышал слов, но видел пантомиму. Девушка говорила громко, жестикулировала. Потом резким движением выплеснула бокал красного вина в лицо Кротову. В ресторане воцарилась мертвая тишина. Аня вскочила, ее лицо было искажено шоком и унижением. Она что-то крикнула ему, схватила сумочку и побежала к выходу, прикрываясь рукой.
Я вышел вслед за ней. Она металась у такси, рыдая, трясясь. В ее сиянии не осталось и следа.
«Аня», – тихо сказал я, подходя.
Она обернулась. Ее глаза, полные слез, расширились от ужаса. «Игорь… Что… что ты здесь делаешь?»
«Видишь ли, – мой голос звучал чужим и спокойно, – мне тоже прислали приглашение на этот спектакль».
Глава 5: Исход и начало
Мы стояли в нашей гостиной. Между нами лежала пропасть из лжи длиною в год. Она билась в истерике, кричала, что любит меня, что это было безумием, что Кротов обещал развод, новую жизнь, что она запуталась.
Я слушал. И странное дело – той всепоглощающей ярости не было. Была усталость. Бесконечная усталость.
«Кто прислал тебе те письма?» – вдруг спросила она, вытирая слезы.
Я пожал плечами. «Не знаю. Может, та девушка. Может, кто-то из его деловых врагов. Неважно. Они просто открыли дверь, в которую ты уже вошла».
Она умоляла дать шанс, говорила о нашей истории, о любви. Но та любовь, мой Анна, умерла где-то в промежутке между чужими простынями и ложью про ланчи. Я видел перед собой не свою жену, а испуганную, запутавшуюся женщину, попавшую в ловушку собственного выбора.
«Я не могу, – сказал я просто. – Каждое твое прикосновение теперь будет напоминать мне его. Каждое «я задержусь» – будет вызывать в голове картину той квартиры. Доверие – это стекло. Треснув, оно уже не склеится».
Мы развелись. Дележ имущества был горьким и злым. Она пыталась звонить, писала длинные письма с объяснениями. Я не отвечал. Мне было жаль ее. Жаль нас прежних, наивных, верящих в вечность.
Прошел год. Я сидел в баре с другом, и он, напившись, пробормотал: «Прости меня, Игорь. Я не знал, как иначе тебе открыть глаза… Я видел их вместе случайно. А потом узнал, что этот Кротов – полное дерьмо. Не мог позволить ему тебя так унижать…»
Я смотрел на него – своего старого друга, с которым мы вместе начинали. И все встало на свои места. Письма. Анонимные. Он знал, что я не поверю на слово, мне нужны были доказательства. И он их мне предоставил, жестоко, но эффективно.
Предательство жены раскололо мою жизнь. Но именно другая, тихая верность друга, жестоко раскрывшая правду, помогла мне выжить и начать все заново. Я поднял бокал.
«За правду, – хрипло сказал я. – Какой бы горькой она ни была».
Мы выпили. Впереди была пустота. Но честная пустота. А это уже было началом.