Алина помнила тот день до мельчайших деталей.
Солнце било сквозь жалюзи, рисуя полосы на чертежах, разложенных по всему столу. Она работала над проектом загородного дома, третьим за этот месяц.
После развода работа стала спасением, убежищем, местом, где можно было не думать о прошлом.
Три года назад в обычной, вроде бы день, её мир рухнул. Муж, Виталий, просто собрал вещи и ушёл.
Без скандалов, без объяснений, оставил записку на холодильнике —
Прости. Встретил другую. Так будет лучше для всех.
Алина тогда смеялась сквозь слёзы, для всех.
Для Тимура, которому едва исполнилось три. Для неё, которая верила в эту семью больше, чем в себя.
Первый год после развода она провела как в тумане. Работа, ребёнок, работа, ребёнок. Бесконечный круговорот, где не было места для собственных чувств. Мама помогала с Тимуром, забирала его на выходные, давая Алине передышку.
Но эти передышки были пустыми, она просто лежала на диване и смотрела в потолок, пытаясь понять, где ошиблась.
На втором году стало легче. Алина получила повышение, стала ведущим архитектором в бюро. Тимур пошёл в детский сад, завёл друзей, перестал спрашивать, когда вернётся папа.
Жизнь налаживалась медленно, со скрипом, но налаживалась. А потом появился Максим.
Они познакомились на выставке современной архитектуры. Алина пришла по работе, нужно было посмотреть новые тренды, пообщаться с коллегами. Максим стоял у инсталляции из стекла и металла, разглядывая её с таким сосредоточенным видом, будто решал сложнейшую математическую задачу.
— Не понимаю, — сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Это искусство или просто грудо железа?
Алина улыбнулась — эта концепция. Автор хотел показать хрупкость человеческих связей в современном мире.
Максим обернулся.
Высокий, темноволосый, с острыми скулами и внимательными серыми глазами. Дорогой костюм, уверенная осанка, запах хорошего парфюма.
— Вы архитектор? — спросил он.
— Угадали.
— Тогда, может, проведёте мне экскурсию? А я взамен угощу вас кофе. Это было так легко, так естественно.
Они проговорили три часа сначала на выставке, потом в кафе напротив.
Максим оказался владельцем строительной компании, успешным, амбициозным, весёлым. Он умел слушать, умел шутить, умел смотреть так, что Алина чувствовала себя единственной женщиной во вселенной.
На первом свидании он подарил ей орхидею.
На втором повёз в дорогой ресторан.
На третьем признался, что не может перестать о ней думать.
Алина влюбилась.
Впервые после развода она позволила себе это чувство головокружительное, пьянящее, заставляющее забыть обо всём на свете. Почти обо всём.
— У меня есть сын, сказала она на четвертом свидании. Тимур. Ему 6 лет.
Максим даже не изменился в лице, я знаю.
— Видел фото в твоём телефоне, когда ты искала номер ресторана.
— И тебя это не смущает?
Он пожал плечами, — ты взрослая женщина. Было бы странно, если бы у тебя не было прошлого.
— Давай просто не будем торопиться.
— Хорошо.
— Сначала разберёмся с нами, а потом со всем остальным.
Это звучало разумно. Алина согласилась. Восемь месяцев они встречались.
Ужины, поездки за город, ночи в его просторной квартире в центре. Максим был щедрым, внимательным, страстным. Он дарил украшения, цветы, устраивал сюрпризы. Алина чувствовала себя принцессой из сказки той самой, которую наконец-то нашёл её принц.
Но принц упорно избегал встречи с маленьким наследником.
— Давай познакомимся с Тимуром в эти выходные, — предлагала Алина.
— Может, в следующие? У меня важная встреча с инвесторами.
— А на день рождения придёшь? Ему семь исполняется, устраиваем праздник дома.
— Солнце, ты же знаешь, как я не люблю детские праздники. Давай лучше потом отметим вдвоем.
Алина находила оправдания.
Максим — деловой человек, у него много забот. Он просто не готов к детям, ему нужно время.
Когда они поженятся, всё изменится. Он привыкнет, полюбит Тимура, станет ему настоящим отцом. Она так хотела в это верить.
Однажды вечером, после особенно романтического ужина, Максим опустился на одно колено. В бархатной коробочке сверкало кольцо с бриллиантом огромным, безупречным, дорогим. Алина, ты изменила мою жизнь. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро.
— Выходи за меня.
Она плакала от счастья. Говорила да сквозь слёзы. Целовала его, обнимала, не могла поверить своему счастью. В ту ночь, она написала маме:
Он сделал предложение. Свадьба через месяц.
Мама ответила сдержанно поздравляю.
Он ещё не познакомился с Тимуром. Когда?
Алина проигнорировала вопрос.
Следующие три недели превратились в сумасшедшую гонку. Платье, ресторан, приглашение, фотограф. Максим настоял на пышной церемонии — «хочу, чтобы весь мир знал, какая у меня красивая невеста».
Алина не спорила. Она была счастлива, безоговорочно счастлива. Тимур всё это время жил у бабушки, иногда её подменяла няня. Алина забегала к нему на пару часов, целовала, обещала, что скоро они будут жить все вместе в большом красивом доме.
Мальчик слушал внимательно, но в глазах его было что-то, чего Алина предпочитала не замечать.
Непонимание. Тревога. Страх.
— Мама, а этот дядя будет моим новым папой? — спросил он однажды.
— Да, солнышко, Максим станет твоим папой.
— А он меня уже любит?
Алина замялась — он. Он тебя ещё не знает. Но обязательно полюбит. Ты же у меня самый лучший.
Тимур кивнул. Но в ту ночь он плакал во сне, и бабушка звонила Алине.
Встревоженная и рассерженная, — ты вообще понимаешь, что делаешь? Выходишь за человека, который ни разу не видел твоего сына. Это нормально, по-твоему?
— Мама, не начинай. Максим просто занятой человек.
После свадьбы всё изменится.
— После свадьбы будет поздно что-то менять.
Алина повесила трубку. Мама просто не понимала. Она всегда была слишком осторожный, слишком недоверчивый.
Максим не Виталий. Он не бросит. Он любит. За неделю до свадьбы Алина сидела в квартире Максима, просматривая список гостей. Телефон лежал на столе, и когда пришло сообщение, Максим машинально взглянул на экран.
Алиночка, Тимурчик спрашивает, когда ты заберёшь его домой. Он соскучился. Уже три недели здесь живет безвылазно, тебя почти не видит, скоро забудет, как мама выглядит. Когда ты уже будешь с ним постоянно?
Алина похолодела, увидев, как изменилось лицо Максима.
— Что это значит? Спросил он ледяным голосом.
— Максим, я…
— Забудет, как мама выглядит? Я думал, он у бабушки будет жить всегда. А у тебя планы, оказывается?
— Ну пока мы готовимся к свадьбе.
— Постоянно, Алина? Ты что, собираешься притащить его сюда жить?
Она не поняла.
— Конечно. Он же мой сын. Где мне ещё жить, как не с ребёнком?
Максим отшатнулся, будто она ударила его, — Ты шутишь! Скажи, что ты шутишь!
Алина смотрела на Максима и не узнавала его.
Красивое лицо исказилось, глаза стали холодными, чужими. Перед ней стоял совершенно другой человек, не тот, который дарил Орхидеи и шептал слова любви.
— Максим, я не понимаю, её голос дрожал. Ты знал, что у меня есть сын. Я говорила тебе с самого начала.
— Я думал, ты будешь видеться с ним по выходным, как нормальные разведенные матери, без дальнейших планов.
— Нормальные разведенные матери?
Алина поднялась со стула.
— Ты вообще слышишь себя? Тимур мой ребёнок. Мой. Он живёт со мной.
— Жил, отрезал Максим. Последние три недели он там. И это правильно. Нам с тобой нужно пространство, своя жизнь.
— Я не подписывался на…
Он замолчал, но Алина уже поняла,
— на что ты не подписывался.
— На ребёнка. На чужого ребёнка, который будет бегать по моему дому, орать, требовать внимания. Я думал, мы будем жить вдвоём, ездить в отпуск, строить бизнес вместе.
— А ты хочешь превратить меня в няньку?
— В отца тихо сказала Алина. Я хотела, чтобы ты стал ему отцом.
Максим рассмеялся резко, зло, отцом.
— Этому… этому прицепу?
Слово ударило наотмашь.
Алина отступила на шаг.
— Как ты сказал? Прицепу.
— Да, именно так. Разведёнка с прицепом, вот кто ты? А я, дурак, повёлся на красивые глаза и умные разговоры.
Он метался по комнате, и Алина видела, как с него слетает маска, та самая маска идеального мужчины, которую она принимала за настоящее лицо 8 долгих месяцев.
— Нет, я не готов тащить чужого ребёнка.
Максим остановился напротив неё, и его голос стал пугающе спокойным.
— Свадьбы не будет.
— Максим.
— Не будет, Алина. Я не собираюсь всю жизнь кормить, одевать и воспитывать отпрыска другого мужика.
Я хочу своих детей. Своих. А не подбирать то, что осталось от чужого брака.
Алина стояла посреди комнаты, и мир вокруг неё рушился.
Снова.