Предыдущая часть:
Екатерина усадила его в своей комнате за стол и стала выкладывать перед восхищённым зрителем свои работы. Она показала Павлу даже то, что никогда никому не показывала.
— Это так здорово, что я и выразить не могу, — пробормотал он, поднимая голову. — Ну ладно, спасибо. Тебе пора, наверное.
Она забормотала, судорожно собирая рисунки. Её внезапно поразил его взгляд, выражение его глаз. Он смотрел на неё удивлённо и восторженно и улыбался своей робкой, немного виноватой улыбкой. И от этого взгляда и улыбки ей стало почему-то жарко и тревожно.
— Павел, ты чего здесь расселся? Пошли, мы же опаздываем.
Димина голова возникла в дверном проёме. И в этот миг Екатерина готова была расцеловать брата.
— Спасибо, Катя. Я никогда этого не забуду.
Павел встал и кивнул ей.
— До свидания.
— Пока, — буркнула она.
Она долго потом думала о своих ощущениях. Первый раз взрослый парень, старшеклассник так явно выразил ей своё восхищение. И почему-то она поняла, что он восхищался не только картинами, но и ею самой. Это было ужасно лестно и волнующе, даже если учесть, что это был всего-навсего Павел из первого подъезда. Всё-таки жаль, что он такой несимпатичный, невольно подумала Катя. С тех пор она регулярно при встрече ловила на себе внимательный взгляд парня и почему-то невольно чувствовала себя при этом выше, красивее, остроумнее. У неё как будто вырастали крылья. Хотелось смеяться и прыгать на одной ножке.
Время шло. Никто не удивился, когда Дмитрий, окончивший школу с золотой медалью, поступил в престижный вуз, наметив себе блестящую карьеру экономиста.
— Катя, представьте, Павел тоже поступил, — поделился он как-то с близкими. — На информатику свою любимую, на бюджет, между прочим, не хухры-мухры. Там, знаете, какой конкурс был? А вот наш Чебурашка взял да и прошёл.
— Сам ты Чебурашка, — почему-то обиделась за Павла Екатерина. — И вообще, что за привычка всякие глупости болтать?
— О, я смотрю, ты к Павлу-то неравнодушна, — радостно заорал Дмитрий. — Он к тебе тоже неровно дышит, ещё со школы. Слушай, мать, а давай я его к нам в гости приглашу. Может, мы потом сразу и свадебку сыграем. А что, я свидетелем жениха буду? Порассказывай ему заодно, какое ты на самом деле сокровище.
— Мама, — возмущённо вскрикнула Екатерина. — Ну скажи ты этому дураку, чтобы заткнулся.
— Так, разошлись в разные углы, — произнесла смеющаяся мать.
Оба замолчали.
— А ты, Дима, и в самом деле пригласи к нам как-нибудь Павла, — добавила она. — Я с удовольствием пообщаюсь с таким воспитанным и выдержанным молодым человеком. Самой-то мне не удалось таких детей воспитать.
Павел вскоре действительно пришёл к ним в гости. Павел учился в другом городе. Екатерина не видела его почти год, и он за это время сильно изменился, возмужал, стал крепче и как будто даже выше. Вместо заношенной до крайности одежды, в которой он проходил все школьные годы, на нём был хорошо сидящий на фигуре классический костюм и белая рубашка. Он был аккуратно подстрижен, уверен в себе и вообще выглядел совсем другим человеком. Мог бы быть вполне симпатичным, если бы не огромная родинка и ужасные уши, подумала Екатерина. Всё-таки отличительные черты Павла были в её голове совершенно несовместимы с образом мужчины, тем более привлекательного мужчины, похожего на тех, кого она видела в своих фантазиях.
— Катя, ты стала очень красивой, — вдруг произнёс Павел, когда они прощались. — То есть, извини.
Уши его запылали.
— Ты всегда была очень симпатичной, — продолжил он. — Я хотел сказать, что ты очень изменилась. Очень. Я хотел бы спросить у тебя, узнать, может быть, ты согласишься, если я приглашу тебя.
— И ты тоже очень изменился, Паша, — безжалостно оборвала его Екатерина. — Ты тоже стал невозможным красавчиком. Но ты меня, конечно, извини, у меня совсем нет времени. И завтра тоже не будет, и послезавтра. Я очень занята. Ну просто до ужаса.
Павел серьёзно и печально посмотрел на неё и кивнул.
— Да, конечно, я понимаю. Иначе и быть не могло.
Он протянул ей руку и улыбнулся. Хорошо улыбнулся, тепло и искренне.
— Я был очень рад тебя видеть и хочу, чтобы ты знала, я ради тебя готов на всё, потому что я люблю тебя.
Он развернулся и вышел, а она, оглушённая, растерянная и до невероятности счастливая, осталась. Ей признались в любви — подумать только. А ведь ей только восемнадцать лет. Ого, как же она себя недооценивала. Ну и что из того, что это был всего-навсего бедный во всех смыслах этого слова, немного смешной и нелепый Павел из первого подъезда? Главное, что это случилось. Взрослый, ну или почти взрослый мужчина сказал ей, что любит её и готов на всё. Главное, что это случилось. Сколько впереди у неё этих признаний, и наверняка среди них будет то самое, произнесённое мужчиной красивым и сильным, достойным её, именно таким, каким она его воображала в своих мечтах.
И уж совершенно точно его не будут звать смешным, немного нелепым именем Паша. И у него не будет торчащих в стороны ушей, которые начинают полыхать огнём при малейшем смущении своего хозяина. Екатерина окончила школу, правда, далеко не так блестяще, как когда-то её брат, но результатов хватило, чтобы поступить на юридический факультет университета. Выбор будущей профессии Екатерина объяснила родителям, изрядно обиженным тем, что ни сын, ни дочь, несмотря на все их надежды, не пошли по их стопам и не захотели стать врачами.
— Ну, мам, пап, ну какие из нас с Димой врачи? — уговаривала она. — Он авантюрист, а я лентяйка. Мы же вас опозорим. Уж если быть врачом, то настоящим, любящим свою профессию, как вы. А я на это не гожусь, правда? То ли дело юриспруденция — сидишь себе, бумажками шуршишь, на компьютере кнопками пощёлкиваешь. Ну не обижайтесь.
А жизнь юриста, конечно, оказалась далека от картинки, которую Екатерина рисовала родителям. Работать приходилось много и тяжело. Екатерина получила место юриста-консультанта в большой компании с огромным документооборотом и уже через три года имела репутацию грамотного, принципиального и неожиданно жёсткого для её нежной внешности специалиста. Годы шли, друзья, подруги и просто знакомые влюблялись, создавали семьи, рожали детей, разводились. Некоторые даже снова сходились вместе после расставания. А Екатерина по-прежнему оставалась одна. Были мужчины, которые иногда заинтересованно посматривали на неё — стройную, элегантно одетую, уверенную в себе молодую женщину, — и на которых сама она тоже смотрела не только с профессиональным любопытством.
Но всё это было совсем не то. Ни с одним из них Екатерине не хотелось остаться наедине, доверить ему свою жизнь, чувства, мысли, эмоции. Друзья и родители периодически пытались ознакомить её с перспективными, на их взгляд, вариантами. Особенно усердствовала Светлана, с которой Екатерина познакомилась и подружилась в университете. Дружба Екатерины и Светланы пережила студенческие годы и плавно перешла во взрослую жизнь. Сама Света вышла замуж давно и жила счастливо, растила двух ребятишек и постоянно подозревала у себя признаки новой беременности.
— Катя, ну как ты всё одна? — удивлялась она при каждой встрече. — Тебе-то сам Бог велел мужиков штабелями укладывать.
— Зачем мне штабеля из мужиков, Свет? — смеялась Екатерина. — Мне нужен один, от которого мурашки по коже и бабочки в животе.
— Ненормальные эти твои ожидания, — вздыхала практичная Светлана. — Пока ты будешь всех этих насекомых ждать — бабочек своих да мурашек, — ты же состаришься в одиночестве.
— Ну, значит, состарюсь, — улыбалась Екатерина, радуясь в душе, что Света не умеет читать по глазам и не видит, какая тоска на самом деле гложет её внутри. — Судьба, видно, такая у меня.
— О, интересно, что ты сама о судьбе заговорила, — неожиданно подхватила разговор Светлана. — Катя, вот тут вся заковыка, кажется, и кроется.
— Что ты имеешь в виду? — с подозрением прищурилась Екатерина.
— Катя, я поняла, — зашептала Светлана, наклоняясь ближе. — На тебе порча. Ну, как это... О, венец безбрачия. Точно.
— Света, ну что ты плетёшь? — Екатерина не удержалась и рассмеялась. — Какой ещё венец безбрачия? С ума сошла? Ты что, в Средние века живёшь?
— Катя, так и есть, — настаивала Светлана. — Но ты посмотри на себя. Посмотри. И умница, и симпатичная. Должность у тебя вон какая солидная. Деньги есть, квартира, машина. Упакована ведь по полной программе, а мужика нет. Даже из корысти никто не липнет.
— Свет, ты, по-моему, перегибаешь, — рассердилась Екатерина. — Ты думаешь, что говоришь-то? Я ведь и обидеться могу.
— Катюша, милая ты моя, ты не обижайся, а послушай меня, — уговаривала Светлана. — Ведь у меня за тебя сердце болит. Может, я и дура. Только, знаешь, иногда и к дуракам стоит прислушаться. Вот ты меня и послушай.
Светлана таинственно округлила глаза.
— Есть одна женщина, она ведунья, — продолжала она. — Катя, да подожди ты, послушай.
Светлана удержала попытавшуюся встать из-за столика подругу за руку и усадила её назад.
— Просто послушай, она реально помогает людям, — объясняла Светлана. — Я лично знаю одну, которая тоже, как ты, мыкалась одна. Ну правда, там ещё ребёнок был, по молодости залетела. Так вот она, эта одиночка, после того как к Земфире сходила, через три месяца замуж вышла. Это с ребёнком-то? А?
— А ещё один случай тоже недавно совсем, — добавила она. — Там всё хорошо, муж, семья, все дела, но вот не могут ребёнка родить и всё. А к Земфире сходили, через месяц дамочка радостная к врачу побежала. Представляешь?
— Представляю, — ответила Екатерина. — Это всё чудесно. От меня-то что хочешь?
Екатерина иронично посмотрела на подругу.
— Ну как, чего? — воскликнула Светлана. — Понятно же. Тебе надо сходить к ней, к Земфире.
— С ума сошла? — Екатерина возмущённо всплеснула руками. — Делать мне больше нечего.
— Ну, Катя, ну что ты теряешь? Пошли, а? — начала упрашивать подругу Светлана. — Ну, ради меня, ради тебя.
— Ну хорошо, я схожу к твоей ведьме, и ты от меня отстанешь, — засмеялась Екатерина.
— Обещаю, — клятвенно заверила Света.
Визит к гадалке или ведунье, как торжественно называла её Светлана, оказался совершенно таким, каким представляла его себе Екатерина. В тёмной комнате у круглого стола сидела женщина неопределённого возраста, разумеется, с длинными тёмными волосами и в шали с бахромой. На столе горели свечи и были разложены карты. В воздухе стоял удушливый запах какого-то благовония. Екатерина, увидев всё это, едва не рассмеялась. Для полного антуража не хватало только чёрного кота, лениво растянувшегося под рукой хозяйки, и гладкого белого черепа.
— Одна ты, — вдруг произнесла женщина каким-то дребезжащим голосом. — А хочешь, чтобы появился в твоей жизни мужчина, и не абы какой?
— Вы поразительно проницательны, — не удержалась от иронии Екатерина. — Именно не любой, а желательно настоящий мужчина, который зацепит по-настоящему.
Гадалка внимательно вгляделась в лицо Екатерины, как будто ощупывая каждую её черточку.
— Вот возьми это, заговор от твоего одиночества, чтобы он пришёл, твой, тот самый, который тебе судьбой предназначен, заговор на судьбу твою.
Женщина протянула Екатерине листочек в клеточку с написанным на нём текстом.
— А вы, значит, знаете, кто мне предназначен? — иронично произнесла Екатерина.
— Знаю, — кивнула женщина. — Да ты сама его знаешь, просто забыла.
Так, всё, пора это заканчивать, подумала Екатерина. Хватит эту ерунду слушать, а то ещё глядишь, верить в неё начну.
— Ну хорошо, я всё поняла, — сказала она. — Спасибо вам. Как это работает-то?
— Просто верь и жди, а насчёт заговора, там всё написано, — ответила гадалка. — А безбрачия на тебе нет.
Она вдруг снова заговорила.
— Есть только гордыня непомерная, — продолжала женщина. — Страх, что окажешься хуже, чем думают о тебе. А ещё страх, что мужчина будет не тот, что ты ждёшь.
— Если честно, я вас вообще уже не понимаю, — Екатерина решительно встала со стула.
— Будь в знакомом месте поздним вечером, — забормотала женщина. — Не бойся слушать, бойся упустить, не разглядеть, не узнать и не поверить в то, что увидишь.
— Ну что? — кинулась к подруге изнывающая под дверью Светлана.
Она, естественно, увязалась следом за Екатериной в качестве поддержки.
Продолжение :