Предыдущая часть:
Брат и сестра Ивановы подросли и влились в весёлую компанию дворовой ребятни. Они взрослели на глазах у дома, радовали и огорчали родителей и соседей, как все дети в округе. Дмитрий к седьмому классу резко вырос, стал самым взрослым парнем. К пятнадцати — капитан баскетбольной команды, победитель олимпиад по математике, звезда школы. Ко всему он носил длинные волосы, которые падали на лицо, и широко улыбался, показывая белые зубы. Характер у Димы соответствовал внешности. Он был решительным, импульсивным, категоричным, отчаянно смелым и никогда не лез за словом в карман.
С девятого класса он выбрал тактику — в упор не замечать девчонок. В результате внимания Дмитрия Иванова добивались все признанные красавицы школы. Брат был заметной фигурой, на фоне которой Екатерина терялась. Она была не глупее брата, но оценки не сияли. На контрольных замирала от страха и не выполняла половины того, что могла. Внешность её была словно размыта, скрыта. Похожая на брата, она не так представляла себя людям.
Дима видом, поднятой головой, громким смехом и дерзким взглядом словно заявлял миру: «Вот я, Дмитрий Иванов, такой, какой есть, и мне наплевать, что вы думаете. Я и без вас знаю, что хорош». Екатерину в обществе часто охватывало стеснение, и она старалась спрятаться в задних рядах. Лицо держала чуть опущенным, как и плечи. Заниматься предпочитала тихими делами. В отличие от брата, который красовался в форме перед стадионом, орущим его имя, она любила тишину и уединение. Могла часами сидеть в художественной студии или погружаться в книгу. Никто не знал, какие эмоции бушевали в голове этой тихони. С детства у Екатерины была живая фантазия, и главной героиней событий, которые она держала в тайне, была она сама.
Вот она — победительница Олимпийских игр. Шея не выдерживает тяжести всех завоёванных золотых медалей. Она рекордсменка и обладательница кучи мировых достижений. Её портреты печатаются на всех обложках. Очередь за интервью с ней расписана на год вперёд. А сама она, уверенная и загорелая, протягивает руку красивому мужчине, тоже чемпиону. И вот они уже признаны самой красивой парой в мире.
Потом спорт сменялся искусством. Она становилась актрисой, сыгравшей в самом кассовом фильме года. В кинозалах люди рыдают и смеются, влюбляются вместе с главной героиней, которую сыграла она. На неё сыплются награды всех конкурсов и фестивалей. Лучшие режиссёры умоляют её сняться в их фильмах. Она соглашается на предложение самого талантливого, который оказывается привлекательным.
Затем следовала череда фантазий о жизни знаменитой фотомодели, художницы, писательницы, даже женщины-космонавта. И везде, за портретами в журналах, почестями и славой, появлялся красивый, высокий спутник. Этот самый красавец смотрел на неё с обожанием и звал в прекрасную жизнь, полную любви и удовольствий. Фантазии эти Екатерина никому не рассказывала. Это была её тайная игра в другую жизнь, о которой она мечтала. Брат и сестра были разными. Но при этом их отношения были на редкость тёплыми. Дима относился к младшей сестрёнке покровительственно и снисходительно, а Екатерина отдавала брату должное, хоть и подшучивала над его достижениями, реальными и мнимыми.
В выпускном классе Дима стал опекуном в прямом смысле. Он взял под свою защиту сверстника.
— Мам, это Паша. Ты знаешь, из первого подъезда. У него нет ключа от дома и ни копейки денег. Давай его накормим, — с порога объявил Дмитрий.
— Не надо, Дим, ты же мне тетрадь с примерами обещал. При чём тут обед? — зашептал парень, красный от смущения.
— Да ладно, что ты? У нас супа полно, целая кастрюля. Ты нас не объешь, — улыбнулся Дмитрий, подталкивая гостя.
— Паша, не стесняйся, проходи, — сказала мама, придя в себя. Может, кое-кто постесняется пальцами мясо из борща вылавливать.
Она весело улыбнулась и пошла на кухню впереди мальчишек. Мамина шутка удалась. Она сгладила неловкость от прямолинейности Димы. Грустную историю Паши из первого подъезда знали все в доме. Мальчишка родился в один год с Дмитрием. Если Дима был окружён любовью, то Павлу пришлось бороться с первого дня. Началось с того, что собственная мать мальчика от него отказалась практически сразу. Проведя несколько дней в обществе кричащего, требующего внимания младенца, женщина вдруг отчётливо поняла, что радости материнства не для неё.
К счастью, бабушка заменила ему семью, поскольку отца не было, а мать отказалась. Паша рос хорошим, послушным мальчишкой. Его подкармливали, одевали и обували всем домом, отдавая то, из чего выросли собственные дети. Потому что все знали, что Зинаида, бабушка Паши, сама давно и сильно болеет и ничего, кроме маленькой пенсии, предложить внуку не может. Мальчишку привечали и жалели. Как будто в насмешку, природа отметила его родинкой на щеке и торчащими ушами. Из-за этого Паша стал объектом шуток, где безобидными были Меченый и Чебурашка.
Несмотря на всё, Паша неплохо учился, в чём-то лучше сверстников. Он здорово разбирался в компьютерах и программах. Об этом все знали, а о второй страсти — только бабушка. Он обожал рисовать и с упоением покрывал листки бумаги карандашными набросками. Это было удивительно: компьютера у Паши не было, а художественная школа оставалась несбыточной мечтой из-за отсутствия денег. Ходил Павел в одежде, в которой одноклассники иногда узнавали свою старую. И, конечно, это было поводом для жестоких шуток, которые мальчик сносил с удивительным достоинством и выдержкой.
Почему Паша вдруг оказался под покровительством школьной звезды Дмитрия Иванова, гадали долго. Поговаривали, что Паша случайно блеснул своими компьютерными знаниями, удивив даже олимпиадника Дмитрия. Гуляла версия, что Паша сидел с открытым ртом на трибуне школьного зала, а Иванов зарядил ему мячом прямо по голове и, чувствуя вину, решил заступиться. В общем, версий, чем этот Паша-сирота мог заинтересовать самого Иванова, было много. Но главное, что с некоторых пор их постоянно видели вместе. Паша стал тенью Димы, глядя на него благодарными глазами. Тем более что Димина дружба означала конец пашкиных мытарств в школе. Теперь никто в здравом уме не решался сказать что-то обидное в глаза или сделать какую-нибудь гадость.
Те, кто пробовал, тут же имели дело с Дмитрием и его школьным авторитетом. В этот день девятиклассница Екатерина влетела в кухню с разбегу и резко остановилась, смутившись. За столом, рядом с быстро работающим ложкой братцем, сидел парень из первого подъезда. Она знала его, как и все в доме, знала, как его зовут, и его репутацию. И появление Паши в их квартире её шокировало. Парень при её появлении как-то странно сглотнул, положил ложку на стол и уставился на неё, почти не мигая, очень тёмными, почти чёрными глазами.
— Мама, что он здесь делал? — шёпотом спросила она, дождавшись, когда за Павлом закроется дверь.
— Он здесь обедал, — усмехнулась мама. — Между прочим, по приглашению твоего брата.
— Ты что, спятил? — повернулась Екатерина к Диме, быстро шнурующему кроссовки. — Ты зачем его к нам привёл? Он же противный.
— А ты дура, — категорично заявил братец. — Вот ведь овца малолетняя. А этот дурачок Паша ещё шепчет мне: главное, какая у тебя, Дима, сестра необыкновенная.
— Дмитрий, — строго воскликнула мама. — Немедленно прекрати обзывать сестру. А ты, Екатерина, придержи язык и подумай о том, что ты сказала.
— Я сказала правду. Так все говорят, — упрямо ответила Екатерина, раз и навсегда обидевшись на ни в чём не повинного Павла за свою перепалку с родными, причиной которой он невольно стал.
Паша стал периодически заглядывать в их квартиру. Причём Дима старался подгадывать так, чтобы их приход совпадал с обедом или ужином семьи. Павла, неизменно краснеющего от смущения, усаживали за стол. Вскоре Дима решил, что просто подкармливать приятеля домашней едой недостаточно.
— Мам, давай Павлу мои джинсы отдадим, — брякнул он как-то с порога. — Ну, те, которые ты перед школой мне купила, а они мне не налезли.
— Что значит отдадим, Дмитрий? — воскликнула мама, покраснев. — Конечно, ты можешь предложить Павлу, но решать, взять их или нет, он должен сам.
— Конечно, нет, — раздался твёрдый голос Павла. — Спасибо, Дима. Конечно, ты настоящий друг, но этого не надо.
— Почему? — изумлённо спросил Дима.
Вероятно, он вообще первый раз услышал от Павла слово "нет".
— Потому что это неправильно и неприлично, — объяснил Павел. — Если бы я мог их у вас сейчас купить, тогда да. А взять я ничего не могу. Не имею права. И желания тоже.
— А почему? — заинтересованно повторила вопрос брата Екатерина, высунувшись из своей комнаты. — Ведь тебе нужны штаны.
Она невольно покосилась на старые, не менее застиранные джинсы парня, которые заканчивались внизу старательно подрезанной, но всё равно заметной бахромой.
— Потому что у меня есть чувство собственного достоинства, понимаете, Катя?
Он внимательно посмотрел на неё своими странными тёмными глазами. Она невольно кивнула.
— Ну и балбес, тебе же хуже, — подвёл итог разговору Дмитрий, у которого мысли и идеи сменяли друг друга с повышенной скоростью. — Ладно, проехали. Не хочешь — как хочешь. Пошли, а то я на тренировку опоздаю.
После этого случая Екатерина задумалась о чувстве собственного достоинства. Интересно, откуда оно у него взялось, если он вырос в квартире, где, как говорят, даже холодильника нет, а продукты вывешивают зимой за окно в авоське. В следующий раз, когда Дима в сопровождении Павла снова заскочил к ним домой, Екатерина вышла из комнаты и приветственно кивнула последнему. Тот почему-то вспыхнул, торчащие уши мгновенно стали красными, а родинка на щеке стала ещё заметнее. Всё-таки он ужасно несимпатичный, невольно подумала Екатерина. И, судя по лицу Павла, он отлично разгадал её мысли. Дима с жутким грохотом искал что-то в своей комнате, а Екатерина, сто раз пожалев, что вылезла в прихожую, неловко мялась перед Павлом.
— Это чья картина? — вдруг услышала она вопрос.
На стене висел её рисунок. Сюжет был взят полностью из головы и являлся чистой выдумкой. Корпус музыкального инструмента, может, виолончели, а может, скрипки, был раскрашен размытыми акварельными красками, в которых угадывались контуры домов, уличного фонаря и силуэты танцующей пары. Катины глюки — так с лёгкой руки Дмитрия называлась эта картина в их семье. После такого названия родители неизменно улыбались и не могли судить о сюжете и технике изображения серьёзно, хотя и мама, и папа считали картину очень удачной и повесили её на почётном месте в квартире.
— Это моя, — ответила Катя, проследив за его взглядом.
— Удивительно, — выдохнул Павел. — Просто удивительно. Я тоже представлял себе что-то похожее, но никогда бы так не смог нарисовать, сколько бы ни пытался. Это настоящее искусство.
Екатерину часто хвалили. Родители, бабушки, дедушки, учителя. В адрес своих рисунков она тоже не раз слышала хорошие слова и оценки, но почему-то ни разу в жизни ей ещё не было так волнительно и приятно, как сейчас в их полутёмной прихожей после слов странного, плохо одетого некрасивого мальчишки. Было в его голосе, в тоне, с которым он произнёс своё признание, что-то особенное, искреннее и глубокое.
— Тебе правда нравится? — спросила Катя.
— Да, необыкновенно, — серьёзно кивнул он. — Ты настоящая художница, сразу видно.
— Ну какая там художница? Так, хожу в художку с третьего класса, — засмущалась Екатерина.
И вдруг неожиданно для самой себя предложила:
— А хочешь, я тебе другие свои работы покажу?
— Да, очень хочу, — просиял Павел и как будто даже стал на секунду симпатичнее. — Только знаешь, ты это прекрати мне выкать. Это же просто глупо. Я же младше тебя на два класса.
Продолжение :