В истории Османской империи было много странных смертей и еще больше странных восшествий на престол. Но то, что произошло в декабре 1574 года в дворце Топкапы, заслуживает особого места в летописях. Это была драма, где главную роль сыграл не султан, не визирь и даже не янычары с их вечно недовольными физиономиями и пустыми кошельками. Главную партию исполнила женщина, которая превратила смерть мужа в триумф сына, а труп повелителя мира — в главный государственный секрет.
Речь пойдет о Нурбану-султан и о том, как она провернула одну из самых дерзких спецопераций в истории Блистательной Порты.
Сын своего отца (к сожалению)
Чтобы понять весь нерв ситуации, нужно отмотать пленку немного назад. Селим II, одиннадцатый султан династии Османов, был фигурой, мягко говоря, неоднозначной. Ему не повезло родиться сыном титана. Его отец, Сулейман Великолепный, задал такую планку величия, допрыгнуть до которой было физически невозможно. Сулейман кроил карту мира ятаганом, писал стихи, строил мечети и наводил ужас на Вену. Селим же вошел в историю под прозвищем «Мест» — Пьяница.
Справедливости ради стоит сказать, что Селим не был клиническим идиотом, каким его иногда пытаются выставить недоброжелатели. При нем империя получила Кипр (ради отличного вина, как шутили злые языки, но на самом деле ради стратегического контроля над Средиземноморьем), при нем архитектор Синан построил шедевральную мечеть Селимие в Эдирне. Но Селим был первым султаном, который перестал ходить в походы. Пока его предки лично рубили головы неверным в венгерских болотах или персидских пустынях, Селим предпочитал уютные диваны дворца, общество поэтов и, конечно, вино.
Он был блондином (гены матери, Хюррем-султан, дали о себе знать), полноватым и добродушным. Если его братья, Мустафа и Баязид, были воинами, готовыми перегрызть глотку за трон, то Селим получил власть по принципу «тише едешь — дальше будешь». Он просто пережил всех своих конкурентов. Однако у этой медали была и обратная сторона: авторитет султана в армии держался на честном слове и на гении великого визиря Соколлу Мехмеда-паши.
Венецианская ставка
Но главным активом Селима был не визирь, а жена. Нурбану.
О ее происхождении сломано немало копий. Турки любят версию, что она была еврейкой Рахиль, но европейские источники, включая вездесущих венецианских послов, настаивают: это была Сесилия Веньер-Баффо, незаконнорожденная дочь двух знатнейших родов Венеции. Девочка, захваченная пиратом Барбароссой на острове Парос, попала в гарем, где быстро поняла: слезами горю не поможешь, а вот умом — вполне.
Нурбану была не просто красивой наложницей. Она была партнером. Хюррем-султан, обладавшая нюхом на таланты, сама выбрала ее для своего сына. И не прогадала. Нурбану стала для Селима тем же, чем Хюррем была для Сулеймана — внешним мозгом, психотерапевтом и начальником штаба в одной юбке.
Когда Селим взошел на престол в 1566 году, Нурбану фактически получила ключи от империи. Но она понимала: положение султанши шаткое. У Селима, как и полагается восточному владыке, были и другие женщины. И, что хуже всего, у него были другие сыновья. Шесть (по другим данным — девять) мальчиков подрастали в гареме, и каждый из них был потенциальной бомбой замедленного действия.
Роковой хамам
Развязка наступила в декабре 1574 года. Селиму было всего 50 лет — возраст для султана далеко не преклонный (его отец дожил до 71). Официальная и наиболее распространенная версия гласит: султан, изрядно приняв на грудь (по одной версии — бутылку кипрского, по другой — чего покрепче), решил посетить хамам. Там, на влажном мраморе, он поскользнулся, упал и сильно ударился головой. Либо, как пишут более деликатные источники, у него случилось кровоизлияние в мозг на фоне гипертонии и алкоголизма.
Есть и другая версия, более прозаичная: султан инспектировал стройку новой бани, оступился на мокрых досках и получил травму, несовместимую с жизнью. Так или иначе, результат был один: повелитель трех континентов лежал бездыханным.
Это случилось 13 или 15 декабря (источники расходятся в датах, но суть не меняется). И вот тут начинается настоящий триллер.
В нормальной ситуации о смерти монарха объявляют сразу. Глашатаи кричат на площадях, муэдзины читают заупокойные молитвы, янычары переворачивают котлы в знак траура (или требования денег). Но ситуация была ненормальной.
Наследник престола, сын Нурбану Мурад, находился в Манисе. Это не край света, но и не соседняя улица. До Стамбула — несколько дней пути, плюс переправа через бурное зимнее море. А в самом дворце Топкапы находились младшие сыновья Селима и их матери, которые тоже не прочь были бы видеть своих отпрысков на троне.
Если объявить о смерти султана немедленно, начнется хаос. Янычары могут взбунтоваться и потребовать посадить на трон того, кто ближе и кто больше заплатит. Матери других шехзаде могут устроить переворот. Государство могло рухнуть в пучину гражданской войны, как это бывало не раз.
Нурбану приняла решение мгновенно. Смерти не было. Султан жив. Просто он устал и приболел.
Операция «Холод»
Единственным человеком, посвященным в план, стал великий визирь Соколлу Мехмед-паша. Этот серб, принявший ислам и ставший самым могущественным чиновником империи, был прагматиком до мозга костей. Он понимал: стабильность государства зависит от того, успеет ли Мурад добраться до столицы раньше, чем новость о смерти отца доберется до казарм янычар.
Союз вдовы и визиря сработал безупречно. Тело Селима II, человека, который при жизни любил горячее вино и горячие ванны, ожидала холодная участь. Его спрятали в лед.
Дворец Топкапы — это огромный муравейник, где у стен есть уши, а у каждой двери — глаза. Спрятать труп султана в таком месте — задача из разряда «Миссия невыполнима». Нурбану приказала поместить тело в сундук и засыпать льдом, который хранили в дворцовых погребах для шербета. Сундук спрятали в укромном помещении (по одной из версий — в том же хамаме, запертом на «ремонт», по другой — в личном погребе).
Начался сюрреалистический спектакль. Жизнь во дворце продолжалась как обычно. Лекари носили в покои султана лекарства, которые выливались в горшок. Повара готовили обеды, которые съедали слуги. Музыканты играли за закрытыми дверями тихую музыку, чтобы «успокоить головную боль повелителя». Визирь Соколлу ежедневно заходил в покои с докладами и выходил оттуда с «приказами», которые сам же и писал.
Нурбану тем временем строчила письма. Гонцы летели в Манису, загоняя лошадей. Послание было кратким и страшным: «Отец умер. Трон ждет. Не медли ни секунды, или мы все погибнем».
Гонка со смертью
Мурад, получив весть, понял, что это его единственный шанс. Он не был великим воином, но инстинкт самосохранения у него работал отлично. Он бросил все и с небольшим отрядом верных людей рванул в столицу.
Зима 1574 года выдалась лютой. Эгейское и Мраморное моря штормило. Переправа через пролив была смертельным риском. Капитаны отказывались выходить в море, указывая на черные волны, готовые размолоть галеру в щепки. Но Мурад знал: лучше утонуть в море, чем быть удавленным шелковым шнурком в собственной постели. Он приказал плыть.
Легенда гласит, что будущий султан всю дорогу молился, обещая Аллаху зарезать тысячу баранов, если доберется живым. Аллах, видимо, решил, что империи нужен новый падишах (или бараны), и лодка Мурада чудом причалила к берегу в районе дворцового мыса.
В это время во дворце напряжение достигло пика. Лед таял. Запах разложения, несмотря на все ухищрения с благовониями, начинал просачиваться сквозь щели. Слуги шептались. Янычары у ворот дворца начали что-то подозревать: султана не видели уже больше недели, даже на пятничную молитву он не вышел, сославшись на нездоровье. Соколлу Мехмед-паша тянул время, раздавая бакшиш (взятки) командирам корпуса, чтобы те держали своих людей в узде.
Нурбану-султан эти двенадцать дней (именно столько, по разным данным, длилось ожидание) провела как на иголках. Каждую минуту в дверь могли постучать не с вестью о прибытии сына, а с ятаганом. Она фактически держала в заложниках весь дворец, играя в покер со смертью, имея на руках лишь пару карт.
Восход новой луны и закат братьев
Мурад прибыл в Стамбул под покровом ночи. Он проскользнул во дворец, встретился с матерью и визирем. Только когда новый султан сел на трон, а верные люди заняли ключевые посты, было объявлено: «Султан Селим покинул этот бренный мир. Да здравствует султан Мурад III!».
Тело Селима наконец извлекли из ледяного плена. Начались официальные похороны. Но пока народ оплакивал «Пьяницу», во дворце разворачивалась другая, куда более страшная трагедия.
В Османской империи действовал закон Фатиха. Этот жестокий, но логичный с точки зрения сохранения государства закон гласил: «Тот из моих сыновей, кому Аллах дарует султанат, во имя всеобщего блага допустимо умерщвление своих братьев». Смысл был прост: нет братьев — нет претендентов на престол — нет гражданской войны. Арифметике гуманизма тут не было места. Жизнь одного принца не стоила жизни тысяч подданных, которые могли погибнуть в междоусобице.
Мурад III не был кровожадным маньяком, но он был сыном своей эпохи. Как только его власть была подтверждена, он отдал приказ. Палачи пришли за его братьями.
Их было пятеро. Самым старшим был Абдулла, совсем еще юноша. Остальные — Осман, Мустафа, Джихангир и Сулейман — были детьми. Некоторые источники утверждают, что самому младшему едва исполнилось несколько лет.
Это не была казнь в европейском понимании — с эшафотом и топором. Проливать кровь династии запрещалось. Поэтому использовали шелковый шнурок или тетиву лука. Все произошло быстро и тихо, в глухих коридорах гарема, пока снаружи шумела церемония восшествия на престол.
Вместе с телом Селима II из дворца вынесли пять маленьких гробов. Народ, стоявший на улицах, рыдал. Даже привыкшие ко всему стамбульцы были шокированы масштабом жертвоприношения. Но никто не посмел сказать и слова против. Таков был порядок вещей. Такова была цена спокойствия империи.
Триумф Валиде
Для Нурбану это был момент истины. Она не просто сохранила жизнь своему сыну. Она стала Валиде-султан — матерью правящего султана. Это был пик женской карьеры в Османской империи.
Из венецианской пленницы она превратилась в самую могущественную женщину мира. Мурад III, человек по натуре мягкий, склонный к мистике и влиянию женщин (позже его будет крутить как хотеть уже его фаворитка Сафие), практически полностью делегировал управление государством матери.
Нурбану правила еще девять лет. Она вела переписку с королевой Франции Екатериной Медичи (две «железные леди» нашли общий язык), диктовала внешнюю политику, покровительствовала венецианцам, помня о своих корнях. Соколлу Мехмед-паша оставался визирем, но все знали, кто держит руку на пульсе империи.
Смерть Селима и воцарение Мурада стали классическим примером того, что историки назовут «Султанатом женщин». Это была эпоха, когда судьбы миллионов решались не на поле битвы, а в тишине гарема, под шелест шелковых платьев и звон золотых монет.
Нурбану доказала, что слабая женщина может быть сильнее целой армии, если у нее есть воля, ум и достаточное количество льда в погребе. Она спасла династию от смуты, заплатив за это страшную цену — кровью невинных детей. Но в той системе координат, где она жила, это не считалось преступлением. Это считалось политической необходимостью.
И когда вы в следующий раз будете пить коктейль со льдом, вспомните эту историю. Историю о том, как холодная вода помогла сохранить горячую власть в руках одной удивительной венецианки.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера