Анна рассматривала след от кофейной чашки на своем любимом журнальном столике — идеальное кольцо, словно печать чужого наглого присутствия. Она провела пальцем по липкому ободку. За полгода их гостья, двадцатипятилетняя племянница мужа, так и не запомнила, где лежат подставки.
Часы показывали половину двенадцатого. Из гостевой комнаты доносился здоровый, сытый храп.
Максим вошел на кухню тихо, но Анна почувствовала его напряжение спиной. За двадцать лет брака она научилась читать мужа без слов. Обычно уверенный в себе, жесткий в бизнесе человек, дома он становился мягким, особенно когда дело касалось родни.
— Спит? — спросил он шепотом.
Анна медленно повернулась.
— Макс, мои кремы снова открыты. Мой кашемировый джемпер валяется в ванной. Но дело не в вещах. Я перестала быть хозяйкой в своем доме. Полгода, Максим. Мы договаривались на две недели.
— Я знаю, Ань. Я поговорю с ней сейчас. Жестко.
— Ты говорил это месяц назад.
— В этот раз точно. Или она съезжает за неделю, или я снимаю ей квартиру на месяц и умываю руки.
Около часа дня выползла Лена — в халате Анны, с помятым лицом и претензией во взгляде.
— Ой, а кофе не варили? Голова трещит...
Анна молча вышла, оставив их наедине. Максим, собрав волю в кулак, выдал ультиматум. Неделя на сборы. Оплата аренды на первый месяц. Точка.
И тут произошло то, чего он не ожидал. Лена не заплакала. Она усмехнулась, достала телефон и положила его на стол.
— Знаешь, дядя Максим... А мне тут нравится. И уезжать я не планирую. Более того, мне нужна машина. Моя развалюха совсем сдохла.
— Ты в своем уме? — опешил Максим.
— Вполне. Ты ведь дорожишь репутацией? Партнерами? Семеном Витальевичем? А представь, что я выложу пост о том, как мой богатый дядя, приютив бедную родственницу, начал к ней приставать. По вечерам. Пока жена спала.
Максим почувствовал, как холодеют руки.
— Это ложь. Никто не поверит.
— Поверят, — лениво протянула Лена. — Я умею плакать на камеру. Сейчас жертв любят. Жену твою жалеть будут, а с тобой бизнес вести перестанут. От греха подальше. Так что, дядя, давай без войны. Ты мне помогаешь — я молчу. Это же просто семейная помощь.
Максим вышел из кухни бледный как полотно. Он понимал: это капкан. Любое обвинение в харассменте, даже ложное, сейчас может уничтожить карьеру. Оправдываться потом бесполезно — осадок останется.
Весь день он просидел в кабинете, тупо глядя в монитор. Сказать Анне? Она уйдет. Не поверит, что он не давал повода, или просто не захочет грязи. Заплатить? Это будет длиться вечно.
Вечером Анна зашла в кабинет. Она не стала кричать или выяснять отношения. Она просто положила руку ему на плечо и спросила своим профессиональным, спокойным тоном, который включала, когда разбирала сложные дела в суде:
— Кто тебя так напугал, Макс? Ты весь день сам не свой. Это по бизнесу?
Максим посмотрел в ее глаза — умные, родные. И понял, что он идиот. Он пытается играть по правилам шантажистки, скрывая всё от главного союзника.
— Аня, садись. Мне нужно тебе всё рассказать.
Он выложил всё. Про угрозы, про пост, про машину. Анна слушала внимательно, ни разу не перебив. Лицо её оставалось непроницаемым, только в уголках губ залегла жесткая складка.
— Значит, домогательства? — уточнила она. — И Семена Витальевича упомянула? Подготовилась девочка.
— Ань, я клянусь...
— Замолчи, — она мягко закрыла ему рот ладонью. — Я знаю тебя двадцать лет. Я знаю, что ты мухи не обидишь. А еще я восемь лет работала юристом, пока мы не решили, что я займусь домом. Ты забыл?
Анна встала и прошлась по комнате. В ней произошла перемена: уютная домашняя женщина исчезла, появилась хищница, готовая защищать свое.
— Она считает нас идиотами. Тебя — трусом, а меня — клушей. Это её ошибка.
— Что делать? Нанять детектива?
— Нет времени. Детектив ищет прошлое, а нам нужно зафиксировать настоящее. Слушай меня внимательно. Статья 163 Уголовного кодекса РФ. Вымогательство. Требование передачи имущества под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего. Это тяжкое преступление, Макс. До семи лет. Но нам нужны доказательства. Железобетонные.
— Я не записал разговор... — сокрушенно выдохнул Максим.
— Не страшно. Мы заставим её повторить. Завтра утром мы разыграем спектакль. Твоя задача — выглядеть сломленным и согласным на всё. Моя задача — быть дурочкой, которая ничего не знает.
На следующее утро атмосфера на кухне была приторно-сладкой. Анна пекла блины. Максим пил чай, уткнувшись в планшет. Лена вышла к завтраку победительницей.
— Доброе утро, семья! — прощебетала она. — Дядя Макс, ты подумал над моим предложением?
Максим тяжело вздохнул и отложил планшет. Анна в этот момент демонстративно включила воду в раковине, чтобы создать шум, и отошла в дальний угол кухни.
— Лена, — тихо сказал Максим. — Я согласен. Я не хочу проблем.
— Вот и умничка, — Лена хищно улыбнулась, понизив голос. — Я знала, что мы договоримся.
— Я куплю машину. Но мне нужны гарантии.
— Какие еще гарантии?
— Что ты удалишь тот черновик поста и больше никогда не будешь угрожать мне этой историей про домогательства.
В этот момент Анна выключила воду и, вытирая руки полотенцем, подошла к столу. Она незаметно поправила стоящую на столе вазу с фруктами. В гуще яблок и апельсинов едва заметно блеснул глазок объектива — телефон Максима стоял там на записи видео уже десять минут.
— О чем секретничаете? — спросила Анна с глуповатой улыбкой.
Лена закатила глаза.
— Тетя Аня, мы с дядей обсуждаем подарок. Он решил купить мне машину. За помощь по дому.
— Машину? — Анна всплеснула руками. — Макс, ты с ума сошел? Это же дорого!
— Аня, не вмешивайся, — «раздраженно» бросил Максим. — Я так решил.
Анна поджала губы, но промолчала, сев напротив Лены.
— Лена, — продолжил Максим, глядя племяннице в глаза. — Давай проговорим четко, чтобы не было недопонимания. Я покупаю тебе кроссовер за два миллиона. В обмен на это ты обещаешь не публиковать ту ложь про мои якобы приставания и забываешь про шантаж. Так?
Лена потеряла бдительность. Она видела перед собой сломленного дядю и ничего не понимающую тетку.
— Да, дядя, именно так, — четко произнесла она, откусывая яблоко. — Деньги и машина сегодня — и я молчу про твои «подвиги». Никаких постов, никаких ток-шоу. Честный обмен.
— И ты съедешь?
— Как только получу ключи.
Анна вдруг перестала улыбаться. Её лицо стало холодным и спокойным. Она протянула руку к вазе с фруктами и достала телефон Максима. Нажала кнопку «Стоп».
— Спасибо, Леночка, — сказала она четким, хорошо поставленным голосом. — Этого более чем достаточно.
Лена замерла с куском яблока во рту.
— Что?
Анна развернула телефон экраном к ней.
— Видеозапись. Качество отличное, звук чистый. Ты только что наговорила себе на реальный срок.
— Это... это незаконно! Вы не имеете права меня снимать! — взвизгнула Лена, вскакивая.
— В собственном доме? Фиксируя совершение преступления против моего мужа? — Анна усмехнулась. — Ошибаешься, милая. Это допустимое доказательство. Плюс мои свидетельские показания. Я слышала каждое слово. «Деньги и машина — и я молчу». Это квалифицированный состав вымогательства.
Максим выпрямился, стряхивая с себя роль жертвы.
— Я звонил своему адвокату утром, Лена. Он сказал, что с такой записью тебя закроют в СИЗО еще до суда. Шантажистов у нас не любят.
Лицо Лены пошло красными пятнами.
— Вы не посмеете! Я же племянница! Мама тебя проклянет!
— Твоя мама узнает правду первой, — отрезал Максим. — Я скину ей это видео. Пусть посмотрит, кого воспитала.
Анна подошла к двери и открыла её настежь.
— Условия изменились. Никакой недели. Никакой оплаты квартиры. У тебя есть тридцать минут, чтобы собрать вещи и покинуть этот дом. Если через полчаса ты будешь здесь — я вызываю полицию и пишу заявление. Видео приложу.
— Куда я пойду?!
— Туда, где живут люди, которые работают, а не шантажируют родственников. Время пошло.
Лена посмотрела на дядю, ища поддержки, но встретила лишь ледяной взгляд. Поняв, что блеф не удался и игра проиграна вчистую, она пулей вылетела из кухни.
Слышно было, как в комнате летают вещи, как с грохотом закрывается чемодан. Ровно через двадцать пять минут Лена, пыхтя и шмыгая носом, выволокла сумки в коридор. Она хотела что-то сказать на прощание, что-то ядовитое, но, наткнувшись на взгляд Анны, в котором читалось обещание тюремной решетки, промолчала и хлопнула дверью.
В квартире повисла тишина.
Максим подошел к жене и крепко обнял её, уткнувшись носом в волосы.
— Спасибо. Я дурак, что сразу не сказал.
— Дурак, — согласилась Анна, гладя его по спине. — Но ты мой дурак. И запомни: против лома всегда есть прием, если в доме есть грамотный юрист.
— Замки поменяем?
— Прямо сейчас вызову мастера. И, Макс?
— Да?
— Пирог я всё-таки допеку. С вишней. Мы заслужили праздник.
Максим улыбнулся. Он понимал: они не просто выгнали наглую гостью. Они сдали экзамен на доверие. И сдали его на отлично. А кофейное пятно на столике... Что ж, теперь это просто пятно, которое можно легко стереть, как и неприятные воспоминания.
Спасибо за прочтение👍