— Серёжа, ты же понимаешь, что твою маму я в гости не жду?
Сергей замер с открытой коробкой ёлочных игрушек в руках. Стеклянный шарик медленно выскользнул из его пальцев и покатился по ковру.
— Лен, ты серьёзно? До Рождества три дня.
— Именно поэтому говорю сейчас, — жена отвернулась к окну, где за стеклом медленно кружили снежинки. — Не хочу сцен в праздник.
Они молчали. Гирлянда на ёлке мигала разноцветными огоньками, создавая иллюзию уюта в неожиданно похолодевшей комнате.
— Что случилось? — тихо спросил Сергей.
Лена резко обернулась. В её глазах блестели слёзы.
— Ничего не случилось. Просто накопилось.
Они познакомились семь лет назад на дне рождения общего друга. Лена работала в музее реставратором, а Сергей преподавал историю в университете. Их первый разговор затянулся до утра — обсуждали реставрацию старинных икон так увлечённо, что не заметили, как все гости разошлись.
Мама Сергея, Раиса Фёдоровна, встретила невестку тепло. Даже слишком.
— Леночка, милая, а почему ты салат так нарезала? У нас в семье принято мельче.
— Сынок, может, скажешь Лене, что мне неудобно в вашей квартире? Я же мать, мне нужно где-то переночевать, когда приезжаю.
— Дорогая, я просто хочу помочь. Думаешь, легко смотреть, как невестка не умеет гладить мужнины рубашки?
Первые годы Лена терпела. Сжимала зубы и улыбалась, когда свекровь приезжала с двухнедельным визитом и начинала "наводить порядок". Молчала, когда та при гостях рассказывала историю про то, как Лена перепутала соль с сахаром в пироге.
— Она просто заботится, — оправдывался Сергей. — Мама одна живёт, скучает.
— Твоя мама не скучает, — устало отвечала Лена. — Она контролирует.
Переломным моментом стал прошлый год. Раиса Фёдоровна приехала на Рождество с огромными сумками подарков. Лена встретила её, как обычно, приготовила ужин, накрыла стол.
— Леночка, а где скатерть, которую я вам дарила? — первое, что спросила свекровь, переступив порог.
— В шкафу. Мы используем другую.
— Но та же специально для праздников! — лицо Раисы Фёдоровны вытянулось. — Я специально выбирала, три магазина обошла.
— Раиса Фёдоровна, у нас своя скатерть. Семейная, досталась от моей бабушки.
Свекровь поджала губы, но промолчала. Зато весь вечер демонстративно хмурилась, разглядывая стол.
Утром следующего дня Лена проснулась от шороха на кухне. Раиса Фёдоровна, в халате и с приклеенной улыбкой, перекладывала посуду в шкафах.
— Что вы делаете?
— Навожу порядок, доченька. Вижу же, тебе некогда. На работе устаёшь.
— Я вас прошу не трогать мои вещи.
— Да что ты, милая! Я мать Серёжи, мне не всё равно, в каком бардаке вы живёте.
— Здесь нет бардака!
— Ну конечно, конечно, — свекровь вздохнула так, словно несла тяжкий крест. — Просто я по-другому привыкла. У нас в семье всегда был порядок.
В этот момент на кухню вошёл Сергей, заспанный, в старой футболке.
— Мам, что происходит?
— Ничего, сынок. Просто помогаю Лене.
— Я не просила о помощи! — голос Лены дрожал. — Я устала от постоянных намёков, что я плохая хозяйка, плохая жена!
— Леночка, ты что-то придумываешь, — Раиса Фёдоровна всплеснула руками. — Серёжа, скажи ей!
Сергей растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— Мам, может, правда не стоит...
— Не стоит?! — свекровь побледнела. — То есть ты встаёшь на её сторону? Против родной матери?
— Я не прошу вставать на чью-то сторону, — тихо сказала Лена. — Я прошу уважать наше пространство.
— Понятно, — Раиса Фёдоровна стянула с себя фартук, как боевое знамя. — Значит, я здесь лишняя. Сынок, вызови мне такси. Уеду к Валентине, она хоть рада родной сестре.
Сергей замялся, потом всё-таки взял телефон. Остаток праздников прошёл в тяжёлом молчании.
— Лен, но это же Рождество, — Сергей сел на диван, устало потирая лицо. — Мама одна. Тётя Валя уехала к сыну в Москву. Ей больше некуда.
— А мне некуда деться от постоянного чувства, что я не дотягиваю. Понимаешь?
Он молчал.
— Каждый её визит — это проверка, — продолжала Лена. — Я как на экзамене. Правильно ли я готовлю, убираю, глажу, одеваюсь. И главное — она никогда не говорит прямо. Всё через улыбки и "добрые советы".
— Может, ты слишком чувствительна?
Лена медленно повернулась к мужу.
— Знаешь, что она сказала мне в прошлый раз? Мы стояли на кухне, ты ушёл в магазин. Она посмотрела на мой живот и спросила: "Когда же ты наконец похудеешь? Мой Серёжа привык к стройным женщинам". Вот так. С милой улыбкой.
Сергей побледнел.
— Она правда это сказала?
— Правда. Как и то, что я "слишком много времени провожу на работе вместо того, чтобы следить за домом". Как и то, что "современные жены разучились создавать уют". Хочешь ещё?
— Почему ты не говорила?
— Говорила. Ты отвечал, что мама "не со зла", что она "из другого поколения", что "нужно просто не обращать внимания".
Сергей закрыл лицо руками.
— Я правда... не понимал. Думал, вы просто притираетесь.
— Серёж, притираются равные. А твоя мама с первого дня дала понять: я недостаточно хороша для её сына. И ты... ты никогда не говорил ей обратного.
Тишина повисла тяжёлая, давящая. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, послышались смех и голоса — соседи возвращались домой с ёлочного базара.
— Что мне делать? — тихо спросил Сергей.
— Не знаю. Это твой выбор.
— Ты ставишь меня перед выбором между тобой и мамой?
Лена покачала головой.
— Нет. Я прошу тебя выбрать нашу семью. Установить границы. Объяснить маме, что мы — это отдельная ячейка, со своими правилами. Что она может быть частью нашей жизни, но не диктовать, как нам жить.
— Легко сказать...
— Знаю, что нелегко. Но я устала жить в постоянном напряжении. Устала оправдываться за то, что я — это я. Раиса Фёдоровна всегда будет твоей мамой. Вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы я осталась твоей женой.
Слова прозвучали как приговор. Сергей резко поднял голову.
— Ты о чём?
— О том, что больше так не могу. Мне нужны перемены. Настоящие.
Следующий день Сергей провёл в размышлениях. Вспоминал эпизоды, которые раньше казались незначительными. Как мама при нём "шутила" про кулинарные способности Лены. Как невзначай упоминала его бывшую девушку: "Настенька-то всегда такая весёлая была, не то что некоторые". Как однажды, листая семейный альбом, вздохнула: "Жаль, что Леночка не так фотогенична".
Он всегда отмахивался: "Мам, ну что ты", "Не преувеличивай", "Она же не со зла". И не замечал, как Лена рядом бледнеет, как сжимаются её губы, как что-то внутри неё медленно гаснет.
Вечером он набрал мамин номер. Трубку сняли после третьего гудка.
— Сынок! Ну наконец-то. Я уж думала, ты совсем про мать забыл.
— Мам, нам нужно поговорить.
— Конечно, дорогой. Я как раз хотела спросить про Рождество. Во сколько мне приехать? Может, с утра, помогу всё приготовить...
— Мам, — он глубоко вдохнул, — в этом году мы с Леной отметим Рождество вдвоём.
Повисла пауза.
— Что?
— Мы хотим побыть вместе. Просто я с женой.
— Не понимаю. Серёжа, это семейный праздник!
— Вот именно. Наш семейный.
— То есть я теперь не семья?! — голос матери стал звонким, истеричным. — Меня выставляют за дверь? Это Ленка тебе мозги промыла?
— Никто никому мозги не промывает. Мам, послушай...
Но Раиса Фёдоровна не слушала.
— Я так и знала! Эта особа с первого дня настраивала тебя против родной матери. Думаешь, я не видела её взгляды? Не слышала тон? А я молчала, терпела, потому что ты её выбрал. И вот как ты мне отплатил!
— Мама, хватит!
Резкость в его голосе заставила её замолчать.
— Хватит. Лена никогда не говорила про тебя плохого. Она терпела твои "советы" и "заботу", хотя давно могла поставить на место. Это я виноват, что позволял тебе переходить границы.
— Какие границы? Я твоя мать!
— Именно. Мать, а не жена. У нас с Леной своя жизнь, свой дом, свои правила. И если ты хочешь быть частью этой жизни, придётся их уважать.
— Значит, всё. Меня вычеркнули.
— Нет, — устало ответил Сергей. — Мы приедем к тебе восьмого января. Привезём подарки, проведём весь день вместе. Но Рождество — это наше время.
Раиса Фёдоровна всхлипнула.
— Ты меня больше не любишь.
— Люблю, мам. Но Лена — моя семья. И она должна чувствовать себя в нашем доме хозяйкой, а не гостьей, которую постоянно оценивают.
Разговор закончился тяжело. Мать повесила трубку со словами "делай как знаешь", но Сергей почувствовал облегчение. Впервые за долгое время.
Рождественский вечер выдался тихим. Они с Леной зажгли свечи, поставили на стол простые блюда, которые готовили вместе. Никакой суеты, никакой показухи.
— Спасибо, — тихо сказала Лена, когда они сидели у ёлки с бокалами вина.
— За что?
— За то, что услышал.
Сергей притянул её к себе.
— Прости, что так долго.
Они сидели молча, слушая треск свечей и далёкий звон колоколов. А под ёлкой лежали два подарка — друг для друга. Без суеты, без чужих взглядов, без необходимости кому-то что-то доказывать.
Просто они. Их семья. Их правила. Их Рождество.