— Лиза, открывай быстрее! — голос в трубке домофона звучал с напором, не терпящим возражений. — Мы тут уже десять минут мёрзнем!
Я застыла на кухне, держа в руках недопитую чашку кофе. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, в квартире было тепло и тихо — именно так, как я и планировала провести свои законные два выходных.
— Светка? — переспросила я, хотя голос золовки было не спутать ни с каким другим. — Ты что, в Москве?
— Ага, сюрприз! Открывай давай, Настька капризничает, а Максимка вообще простыть может!
Я нажала кнопку, всё ещё не веря происходящему. Светлана, младшая сестра моего мужа Димы, жила в Твери и приезжала к нам от силы раз в год — обычно на Новый год, когда вся родня собиралась у свекрови.
Через минуту в дверь забарабанили. Я открыла и увидела Светку в ярко-розовом пуховике, с взъерошенными волосами, и двух детей — шестилетнюю Настю и четырёхлетнего Максима. Оба были в мокрых куртках, с красными от холода носами. У Светкиных ног стояли два огромных пакета и детский рюкзак в виде динозавра.
— Вот спасибо, сестрёнка! — Светка протиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Думала, совсем замёрзнем на лестничной площадке.
— Света, а что случилось? Почему ты не предупредила?
— Да это всё так внезапно вышло! — она стянула пуховик и повесила на крючок. — Короче, мне завтра на собеседование надо, в одну фирму, очень важное. А послезавтра второе собеседование, если пройду. Представляешь, директором торгового зала! В Москве такая зарплата, что я за полгода квартиру смогу расширить!
Дети тем временем молча стояли в луже, которая образовалась под их мокрыми ботинками.
— Тётя Лиза, — тихо пискнула Настя, — а можно мне в туалет?
Пока я возилась с детьми — стягивала с них мокрую одежду, вытирала полотенцем волосы, Светка уже успела пройти на кухню и устроиться за столом, допивая мой остывший кофе.
— Ну вот и чудесно устроились, — бодро объявила она. — Лиз, ты не против, если они у тебя пару дней поживут? Да ладно тебе, всего пару дней с ними посидишь!
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не столько от самой просьбы, сколько от того, как она была преподнесена — будто это само собой разумелось, будто моё согласие вообще не требовалось.
— Света, погоди. Дима в командировке, я одна. У меня на завтра куча дел запланирована...
— Лизонька, ну что ты! — она махнула рукой. — Дети у меня умненькие, воспитанные. Поиграют в планшет, мультики посмотрят. Ты же всё равно дома сидишь!
Последняя фраза резанула особенно больно. Я работала удалённо графическим дизайнером, и почему-то половина родни считала, что это равносильно безделью.
— Я не сижу дома, я работаю из дома. Это разные вещи.
— Ну, работаешь, работаешь, — Светка отмахнулась. — Зато у тебя гибкий график! А мне деваться некуда, правда же. Завтра в девять уже на собеседовании быть надо, а детей в чужом городе не с кем оставить.
Я посмотрела на племянников. Максим сидел на полу в коридоре и методично разматывал моток шерсти, который выудил из корзины с рукоделием. Настя прижалась к стене, опустив глаза — видимо, чувствовала, что их появление создало напряжение.
Отказать в лицо детям было невозможно.
— Хорошо, — выдохнула я. — Оставайтесь.
Светка просияла.
— Вот умничка! Я так и знала, что на тебя можно положиться! — она вскочила и чмокнула меня в щёку. — Ладно, мне бежать надо, в гостиницу заселиться, подготовиться. Завтра заберу их вечером, после второго собеседования. Если, конечно, на второе позовут!
— Подожди, ты уже сейчас уходишь?!
— Ну а что тянуть? Время позднее, детей укладывать скоро. Вы тут сами разберётесь, да, Настёна?
Девочка кивнула, не поднимая глаз. Светка схватила свою сумку, снова нахлобучила пуховик и уже через пять минут исчезла за дверью, оставив меня наедине с двумя детьми, которых я толком не знала.
Первый вечер прошёл напряжённо. Максим требовал сосиски и категорически отказывался от супа, который я разогрела на ужин. Настя молча ковыряла ложкой макароны, боясь поднять глаза. Я чувствовала себя чужой в собственной квартире.
После ужина дети сидели на диване, уткнувшись в планшет — какие-то мультики с визгливыми голосами. Я попыталась вернуться к работе, но сосредоточиться не получалось. Каждые десять минут приходилось отвлекаться — то Максим просил попить, то Настя не могла найти зарядку для планшета.
В половине десятого я поняла, что надо укладывать детей спать. Проблема была в том, что я понятия не имела, как это делается.
— Настя, во сколько вы обычно ложитесь?
— В девять, — тихо ответила девочка.
— А почему ты раньше не сказала?
Она пожала плечами. Я расстелила им постель на диване в гостиной — благо, он был раскладной. Принесла детские пижамы, которые Светка запихнула в один из пакетов.
Когда дети наконец улеглись, я закрыла дверь в спальню и позвонила Диме.
— Привет, солнце, — он ответил не сразу, голос был уставший. — Как дела?
— У нас гости. Твоя сестра привезла детей и свалила их на меня.
— Что? Светка в Москве?
Я пересказала ему всю ситуацию. Дима выслушал и тяжело вздохнул.
— Лиз, ну прости её. Она же одна их тянет, после развода вообще никакой помощи. Если для неё это шанс устроиться на хорошую работу...
— Шанс устроиться — это прекрасно. Но почему она решила, что может распоряжаться моим временем без моего согласия?
— Она просто не подумала, наверное. Светка всегда такая, сначала делает, потом думает.
— А мне от этого легче?
Мы помолчали. Я знала, что Дима на стороне сестры — он всегда защищал её, считая, что она хрупкая и нуждается в поддержке. Хотя на деле Светлана была крепче многих мужиков, которых я встречала.
— Потерпи два дня, ладно? — попросил он. — Я скоро вернусь, разберёмся.
После разговора я долго не могла уснуть. В гостиной раздавалось сопение, один раз Максим заворочался и что-то пробормотал во сне. Я лежала и смотрела в потолок, чувствуя себя загнанной в угол.
Утро началось с того, что Максим проснулся в шесть утра и начал громко требовать завтрак. Я, сонная и недовольная, поплелась на кухню варить кашу. Настя проснулась следом, села за стол и молча ждала, пока я накрою.
— Я кашу не люблю, — заявил Максим, когда я поставила перед ним тарелку.
— А что ты любишь?
— Блинчики с шоколадом!
— Максим, у меня нет времени печь блины. Ешь кашу.
Он скривился и отодвинул тарелку. Настя съела свою порцию молча, потом так же молча унесла тарелку в раковину. Я почувствовала укол совести — девочка явно стеснялась и боялась лишний раз потревожить.
— Настя, всё в порядке? Тебе что-нибудь нужно?
Она покачала головой.
— Можно я порисую?
Я дала ей бумагу и карандаши. Настя устроилась за столом и погрузилась в рисование. А Максим продолжал ныть, требуя то мультики, то сок, то печенье. К десяти утра я была вымотана больше, чем после полного рабочего дня.
Светка позвонила в обед.
— Ну что, как мои золотые? Не шалят?
— Всё нормально, — соврала я.
— Вот и отлично! Слушай, у меня новость. Меня позвали на второе собеседование, но не завтра, а послезавтра! Представляешь, какая удача? Значит, я детей завтра вечером заберу, ладно?
— Света, ты же говорила, что заберёшь их сегодня.
— Лиз, ну не капризничай. Один лишний день, подумаешь! Ты же дома, тебе не сложно.
Я сжала телефон...
— Мне не сложно, да? Светка, я работаю! У меня горит проект, я должна сегодня отдать макеты!
— Ой, да твои макеты никуда не денутся. Дети важнее! Ладно, целую, мне некогда, созвонимся!
Она отключилась раньше, чем я успела что-то ответить. Я стояла посреди кухни, чувствуя, как злость волнами накатывает изнутри. Не столько на Светку, сколько на себя — за то, что позволила собой так манипулировать.
Настя выглянула из гостиной.
— Тётя Лиза, мама не приедет сегодня?
Её голос дрогнул. Я посмотрела на девочку — на опущенные плечи, на грустные глаза — и злость куда-то испарилась. Это ведь не дети виноваты. Они тоже заложники ситуации.
— Приедет завтра, Настюш. Не переживай.
Она кивнула и вернулась к своим рисункам. Я подошла к столу, заглянула через её плечо. На листе бумаги был нарисован дом с трубой, из которой вился дым, рядом три фигурки — большая и две маленькие.
— Это вы? — спросила я.
— Ага. Я, Максимка и мама.
— Красиво нарисовала.
Настя впервые за эти сутки улыбнулась — несмело, но искренне. И что-то внутри меня дрогнуло. Эта девочка старалась не доставлять хлопот, тихо сидела в углу, боясь лишний раз попросить о чём-то. А ведь ей всего шесть лет.
— Знаешь что, — сказала я, присаживаясь рядом. — Давай сегодня испечём печенье? Я тут вспомнила рецепт, который мне бабушка показывала. Поможешь?
Настины глаза загорелись.
— Правда можно?
— Конечно!
Максим прибежал на кухню, когда услышал про печенье. Мы втроём возились с тестом, формочками, посыпали всё вокруг мукой. Дети смеялись, я тоже поймала себя на том, что улыбаюсь. Квартира наполнилась запахом ванили и корицы.
Вечером мы сидели втроём на диване, ели тёплое печенье и смотрели мультфильм про драконов. Максим прижался ко мне сбоку, Настя устроилась с другой стороны. И я вдруг подумала — а ведь это и правда всего два дня. Всего два дня, которые для Светки могут изменить жизнь.
На следующий день Светка приехала вечером, довольная и возбуждённая.
— Меня взяли! Представляешь, взяли на работу! — она кружилась по коридору, не в силах сдержать эмоции. — Я переезжаю в Москву, Лиз! Буду снимать квартиру, устроить детей в садик и школу!
Дети бросились к ней, и я увидела, как Настя крепко обнимает маму, пряча лицо у неё на груди.
Когда Светка собрала вещи и уже стояла на пороге, она вдруг обернулась.
— Лиз, прости, что так резко получилось. Я правда не подумала, что тебе неудобно будет.
Я хотела сказать что-то колкое, но вместо этого просто кивнула.
— Ничего. Главное, что у тебя всё получилось.
Светка улыбнулась — впервые за эти два дня не нагло, а по-настоящему тепло.
— Ты хорошая, Лизка. Мы тебе должны.
Когда дверь за ними закрылась, квартира вдруг показалась слишком пустой и тихой. Я прошла в гостиную, увидела забытый Настин рисунок на столе — тот самый, с домиком и тремя фигурками. Только теперь рядом была нарисована ещё одна фигурка, подписанная корявыми буквами: "Тётя Лиза".
Я улыбнулась и прикрепила рисунок на холодильник магнитом.