Игорь стоял в дверях кухни — он пришел раньше обычного, без звонка в домофон, без привычного стука в прихожей. Просто возник. И смотрел на неё так, будто видел насквозь.
— Что ты... — начала она, но голос предательски дрогнул.
— Не надо, — отрезал муж, скидывая пиджак прямо на пол. — Всё уже знаю. Думала, я не узнаю? У меня везде есть уши!
Он говорил это тихо, почти спокойно, но Лариса различила металл в интонации. Такой голос у него был только однажды — когда узнал, что его бизнес-партнёр вывел деньги через подставную фирму. Тогда Игорь тоже сначала говорил очень тихо.
— Игорь, я не понимаю...
— Не понимаешь? — он усмехнулся, прищурившись. — Ну-ну. Значит, в среду тебя не было у Светки? Значит, во вторник ты действительно была у врача? И в пятницу не встречалась ни с кем?
Сердце ухнуло вниз. Лариса медленно положила половник на стол — рука дрожала так сильно, что он чуть не выскользнул из пальцев. Значит, он знал. Но откуда? Она была так осторожна, всегда следила за тем, чтобы не оставлять следов.
— Кто тебе сказал? — выдохнула она.
Игорь прошёл к столу, опёрся о спинку стула. Костяшки пальцев побелели от напряжения.
— Какая разница? Важно, что я теперь всё знаю.
Лариса опустилась на табурет. Ноги подкосились. Десять лет брака. Десять лет она была идеальной женой — готовила, убирала, поддерживала его бизнес, терпела его мать, которая регулярно намекала, что "Игорёк мог бы найти и получше". Десять лет она жила его жизнью, его графиком, его настроением. И вот теперь...
— Игорь, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — он склонил голову набок. — Ты мне скажи сначала, что это такое, а потом я решу, правильно ли я думаю.
Лариса сжала кулаки. В голове пульсировала одна мысль: откуда он узнал? Она никому не говорила. Даже Светке — лучшей подруге — сказала только половину правды. Родителям вообще молчала. Кто мог его предупредить?
— Я... мне нужно было время, — начала она осторожно. — Я не хотела тебя расстраивать раньше времени.
— Расстраивать? — Игорь выпрямился. — Ты серьёзно? Лариса, ты понимаешь, что творишь? Ты понимаешь, к чему это может привести?
Она подняла на него глаза. В его лице читалась не просто обида — там была настоящая боль. И это было хуже всего. Если бы он орал, швырялся посудой — она бы знала, как реагировать. Но эта тихая, сдавленная боль сбивала с толку.
— Я думала об этом, — тихо сказала Лариса. — Я всё взвесила. И решила, что должна это сделать.
Игорь резко отвернулся, прошёлся по кухне до окна и обратно. Остановился у холодильника, провёл рукой по лицу.
— Когда ты собиралась мне сказать? — спросил он, не оборачиваясь. — Когда бы уже было поздно что-то менять?
— Я хотела сказать на днях, — Лариса встала, подошла ближе. — Честно. Просто ждала подходящего момента.
— Подходящего момента, — повторил он с горечью. — Чтобы поставить меня перед фактом, да?
— Нет! — она шагнула к нему, но Игорь отстранился. — Нет, я просто... Мне было страшно.
— Страшно? Тебе? — он развернулся, и в его глазах плескалось что-то, чего Лариса давно не видела. — А мне, по-твоему, не страшно? Я узнаю, что моя жена...
Он не договорил, сглотнул, отвёл взгляд.
— Что моя жена делает что-то за моей спиной, — закончил тише. — И я должен был узнать это не от неё.
Лариса чувствовала, как внутри всё сжимается в болезненный узел. Она знала, что этот разговор неизбежен, но не думала, что он будет таким тяжёлым.
— Кто тебе сказал? — повторила она. — Твоя мать?
Игорь вздрогнул — еле заметно, но Лариса всё равно заметила.
— Какая разница, — буркнул он.
— Большая. Потому что если это она, то она наверняка всё перевернула с ног на голову.
— Мама тут ни при чём, — отрезал Игорь, но прозвучало неубедительно.
Значит, всё-таки свекровь. Лариса закрыла глаза. Конечно. Кто ещё мог следить за каждым её шагом, расспрашивать соседей, названивать по десять раз на дню под разными предлогами.
— И что она тебе сказала? — спросила Лариса, садясь обратно на табурет. — Что я изменяю тебе? Что трачу твои деньги направо и налево? Или что задумала что-то ещё более ужасное?
Игорь помолчал. Провёл ладонью по затылку — верный признак того, что он растерян.
— Она сказала, что ты постоянно куда-то ездишь, — медленно произнёс он. — Что встречаешься с каким-то человеком. Что скрываешь от меня что-то важное.
Лариса горько усмехнулась.
— И ты, конечно, сразу ей поверил. Даже не подумал спросить у меня самой.
— А что я должен был думать? — вспылил Игорь. — Когда мама показала мне фотографии!
Воздух словно сгустился. Лариса медленно подняла голову.
— Какие фотографии?
Игорь полез в карман пиджака, который так и валялся на полу в коридоре. Вернулся с телефоном, ткнул пальцем в экран, протянул ей.
На снимке Лариса входила в какое-то здание. Фотография явно сделана издалека, но её фигуру можно было разглядеть без труда. Вторая фотография — она выходит оттуда же. Третья — разговаривает с мужчиной средних лет в очках.
— Это Сергей Викторович, — тихо сказала Лариса, возвращая телефон. — Нотариус.
Игорь замер.
— Что?
— Нотариус, — повторила она, глядя мужу прямо в глаза. — Я оформляла документы.
— Какие документы? — Игорь говорил медленно, словно боялся услышать ответ.
Лариса встала, подошла к своей сумке, висевшей на спинке стула. Достала папку с бумагами, положила на стол.
— Я взяла кредит, — произнесла она ровно. — На двести тысяч. И купила участок земли в Подмосковье, в тридцати километрах отсюда.
Игорь смотрел на документы, потом на неё, потом снова на документы. Молчал.
— Я знаю, что ты мечтал о даче, — продолжала Лариса. — Что хотел место, где можно было бы отдыхать от города, от работы. Но у нас никогда не было на это денег — всё уходило на ипотеку за квартиру, на твой бизнес, на твою мать, когда она переезжала к сыну твоего брата.
Голос её дрожал, но она продолжала.
— Я копила два года. Устроилась на подработку — удалённо, по вечерам, когда ты засыпал. Делала переводы текстов с английского. Каждый месяц откладывала по десять, по пятнадцать тысяч. Потом нашла этот участок — недорого, потому что бывшие хозяева срочно продавали. Шесть соток, рядом лес, речка в пятистах метрах.
Игорь опустился на стул, не отрывая взгляда от документов.
— Но денег всё равно не хватало, — Лариса села напротив. — И я взяла кредит. Ещё сто тысяч. Под свою зарплату с подработки. Думала потихоньку отдавать. Встречалась с нотариусом, чтобы всё правильно оформить. Договаривалась с продавцами. В среду ездила уже на сам участок — смотрела, нет ли проблем. Во вторник действительно была у врача, но после этого заезжала в банк — подписывать документы.
Она замолчала. Игорь молчал тоже, глядя в одну точку.
— Хотела сделать тебе сюрприз ко дню рождения, — тихо закончила Лариса. — До него оставалось две недели. Я уже представляла, как ты обрадуешься. Как мы поедем туда вместе, посмотрим. Как начнём строить домик, сажать сад. Ты же всегда хотел свой огород.
Повисла тишина. Даже суп на плите прекратил булькать.
— Значит, ты... — Игорь с трудом подбирал слова. — Ты не...
— Не изменяла? Не тратила деньги на ерунду? Не встречалась тайно с любовником? — Лариса устало улыбнулась. — Нет, Игорь. Я просто пыталась сделать приятное своему мужу. Оказывается, это преступление.
Игорь закрыл лицо руками.
— Господи, — выдохнул он. — Лара, я...
— Твоя мать опять победила, — перебила его Лариса. — Она так боялась, что я что-то задумала против вас, против вашей семьи, что устроила за мной слежку. И ты, конечно, поверил ей, а не мне.
— Я идиот, — пробормотал Игорь, поднимая голову. — Я полный идиот.
— Возможно, — Лариса встала, подошла к плите, выключила её. — Суп остыл. Разогреть?
— Лара, подожди, — Игорь вскочил, схватил её за руку. — Я правда... Я не думал. Просто мама показала эти фотографии, начала говорить, что ты...
— Что я недостойна тебя? — Лариса обернулась. — Что использую тебя? Что у меня кто-то на стороне? Игорь, она говорит это десять лет подряд. И ты каждый раз выбираешь верить ей, а не мне.
— Нет, — он сжал её пальцы сильнее. — Нет, я просто испугался. Когда увидел фотографии, когда она сказала, что ты что-то скрываешь... У меня в голове всё перемешалось.
Лариса высвободила руку.
— Знаешь, что хуже всего? Не то, что ты поверил сплетням. А то, что ты даже не попытался поговорить со мной первым делом. Сразу устроил допрос. "У меня везде есть уши" — помнишь, как ты это сказал? Словно я преступница.
Игорь сжался, словно от удара.
— Прости, — тихо сказал он. — Я... прости.
Лариса смотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула.
— Участок оформлен на тебя, — сказала она. — Кредит я выплачу сама. Не хочу, чтобы это висело на тебе. Считай это моим подарком.
— Лара...
— Мне нужно подумать, Игорь, — она отошла к окну, скрестив руки на груди. — Мне нужно время, чтобы решить, могу ли я жить в браке, где мне не доверяют.
За окном стемнело. В стекле отражался силуэт мужа — растерянный, ссутулившийся, вдруг постаревший на несколько лет.
— Я изменюсь, — сказал Игорь хрипло. — Клянусь. Больше никогда не буду слушать маму, когда она говорит о тебе. И всегда буду спрашивать у тебя первой.
— Это не только в твоей маме дело, — Лариса обернулась. — Дело в нас. В том, что мы разучились друг другу доверять. Ты работаешь по двенадцать часов в сутки, я кручусь как белка в колесе, пытаясь тебе угодить и твоей матери. У нас нет общей жизни, Игорь. Есть твоя жизнь, в которой я существую где-то на периферии.
Слова эти зрели давно, но только сейчас вырвались наружу.
— Я хочу, чтобы ты видел меня, — Лариса подошла ближе. — Не картинку идеальной жены, которая всё стерпит и промолчит. А меня настоящую. Ту, которая устаёт. Которая обижается, когда ей не доверяют. Которая тоже имеет право на ошибки и желания.
Игорь кивнул, не поднимая глаз.
— Я вижу тебя, — произнёс он. — Просто... не всегда показываю это.
— Тогда научись показывать, — Лариса коснулась его плеча. — Или мы потеряем друг друга окончательно.
Игорь поднял голову. В его взгляде мелькнуло понимание — болезненное, но настоящее.
— Что мне делать? — спросил он просто.
— Для начала — позвони матери и скажи, что она ошиблась. Что ты доверяешь мне. И что больше не потерпишь её вмешательства в нашу жизнь.
Игорь сглотнул, но кивнул.
— Хорошо.
— А потом, — Лариса слабо улыбнулась, — поедем вместе смотреть тот участок. И решим, каким будет наш дом.
Он обнял её — неуклюже, судорожно, словно боялся отпустить.
— Я больше так не буду, — прошептал в её волосы. — Обещаю.
Лариса обняла его в ответ. Знала ли она, что он сдержит обещание? Нет. Но сейчас, в этот момент, она верила, что он попытается. И этого было достаточно для начала.
Суп действительно остыл, но они всё равно разогрели его и поужинали вместе, впервые за долгое время разговаривая по-настоящему. О планах, о страхах, о том, какие яблони посадить в будущем саду.
И когда Игорь достал телефон, чтобы позвонить матери, Лариса увидела, как твердеет его взгляд. Может быть, что-то всё-таки изменится.