Я забирала детей из школы и сразу почувствовала, что что-то не так. Миша, мой старший, десяти лет, шёл молча, глядя себе под ноги. Лиза, семилетняя, держалась за мою руку, но как-то вяло, без обычного восторга.
— Как дела в школе? — спросила я бодро.
— Нормально, — буркнул Миша.
Лиза промолчала. Обычно она тараторила без остановки, рассказывала про одноклассников, про учительницу, про новую песенку. А сейчас молчала.
Дома они разошлись по комнатам. Я приготовила ужин, позвала их. Ели молча. Я пыталась разговорить, спрашивала про уроки, про друзей. Односложные ответы.
— Что случилось? — спросила я прямо. — Вы на меня обиделись?
Миша поднял глаза.
— Почему ты развелась с папой?
Вопрос застал врасплох. Мы развелись с Андреем полгода назад. До этого я долго объясняла детям, что мы с папой больше не можем жить вместе, но оба их любим. Они вроде приняли. А теперь этот вопрос.
— Мы с папой не смогли ужиться. Слишком разные. Но мы оба вас любим, это главное.
— Бабушка сказала, что ты виновата, — выпалила Лиза. — Что ты плохая жена. Что из-за тебя папа несчастный.
Внутри всё оборвалось. Бабушка. Свекровь Валентина Сергеевна. Конечно. Кто же ещё.
Дети виделись с отцом каждые выходные. Он забирал их в субботу утром, возвращал в воскресенье вечером. Я не препятствовала, наоборот, считала важным, чтобы они общались с отцом. Но Андрей жил с матерью. Снимал квартиру недалеко от неё, и дети проводили много времени у бабушки.
Валентина Сергеевна никогда меня не любила. С первого дня, когда Андрей привёл меня в их дом. Считала недостойной своего сына. Говорила, что я из простой семьи, что не умею готовить, что плохо одеваюсь. Когда мы поженились, она продолжала критиковать. Всё было не так. Суп не такой, пироги не такие, квартиру убираю неправильно.
Я терпела ради Андрея. Он любил мать, не хотел с ней ссориться. Говорил, что она такая, что нужно понять. Я понимала. Молчала. Улыбалась сквозь зубы.
А теперь, после развода, она взялась за детей. Настраивала их против меня. И Андрей молчал, как всегда молчал.
— Бабушка не права, — сказала я спокойно. — Развод это решение двух людей. Не виновата я одна. Мы с папой просто поняли, что не подходим друг другу.
— Но бабушка сказала, что ты его выгнала, — настаивал Миша. — Что не давала ему жить спокойно.
Я глубоко вдохнула. Не могла кричать на детей. Это не их вина. Их используют.
— Миша, Лиза, я понимаю, что вы любите бабушку. Но она не должна говорить вам такие вещи. Это между мной и папой. Вас не надо втягивать.
Они переглянулись. Лиза опустила глаза. Миша встал из-за стола.
— Можно я пойду?
Я кивнула. Они ушли. Я осталась сидеть на кухне. Чувствовала бессилие. Как бороться с этим? Бывшая свекровь настраивала моих детей против меня, а бывший муж молчал, не вмешивался. Позволял матери делать что угодно.
Я позвонила Андрею вечером. Он ответил не сразу.
— Слушаю.
— Андрей, нам нужно поговорить. Твоя мать говорит детям, что я виновата в разводе. Что я плохая.
Пауза.
— Мама просто переживает. Ты знаешь, она эмоциональная.
— Эмоциональная? Андрей, она настраивает наших детей против меня! Они пришли домой и спрашивают, почему я выгнала папу.
— Ну, ты же правда инициировала развод.
Я сжала телефон.
— Я инициировала, потому что не могла больше жить в браке, где меня не уважают. Где мнение твоей матери важнее мнения жены. Но это не значит, что детям нужно рассказывать, будто я злодейка.
— Слушай, я не могу контролировать, что мама говорит.
— Можешь. Просто попроси её не обсуждать наш развод с детьми. Это так сложно?
Он вздохнул.
— Хорошо. Поговорю.
Но я знала, что не поговорит. Или поговорит так вяло, что ничего не изменится.
Прошла неделя. Дети вернулись после очередных выходных у отца. Настроение ещё хуже.
— Бабушка сказала, что ты жадная, — сообщила Лиза за ужином. — Что не даёшь папе денег на нас.
Я поставила ложку.
— Что?
— Она сказала, что папа платит алименты, а ты их тратишь на себя. На косметику и одежду.
Руки задрожали. Алименты. Андрей платил по решению суда двадцать пять процентов своего дохода. Эти деньги уходили на детей. На еду, на одежду, на кружки, на школьные нужды. Я вела учёт, берегла каждую копейку. А свекровь рассказывает детям, что я их трачу на себя?
— Лиза, это неправда. Все деньги, которые папа даёт, идут на вас. На ваши нужды.
— Но бабушка не врёт, — упрямо сказала Лиза. — Она же бабушка.
— Бабушки тоже могут ошибаться.
Миша смотрел на меня холодно.
— Бабушка сказала, что ты хочешь нас отобрать у папы. Что не даёшь ему видеться с нами так часто, как он хочет.
Я закрыла глаза. Это было слишком. Я никогда не препятствовала встречам. Наоборот, часто спрашивала Андрея, не хочет ли он забрать детей на какой-то дополнительный день.
— Миша, это тоже неправда. Папа видится с вами каждые выходные. Если хочет больше, пусть скажет.
— Мы хотим жить с папой, — сказал Миша. — У бабушки хорошо. Она готовит вкусно, не ругается, покупает нам игрушки. А ты только кричишь и заставляешь учить уроки.
Слёзы навернулись на глаза. Я встала из-за стола. Не могла сидеть больше.
— Заканчивайте ужин. Идите делать уроки.
Ушла в свою комнату. Плакала тихо, чтобы не слышали. Валентина Сергеевна планомерно разрушала мои отношения с детьми. Представляла меня монстром, а себя и Андрея жертвами. И дети верили. Они маленькие, как им не верить бабушке?
Утром я снова позвонила Андрею. Потребовала встречи. Мы встретились в кафе.
Он пришёл, сел напротив. Выглядел усталым.
— Что случилось?
Я рассказала. Всё, что говорила его мать. Все слова, которые дети повторяли. Он слушал, кивал.
— И что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты поговорил с матерью. Запретил ей обсуждать меня с детьми. Это разрушает их психику. Они разрываются между нами.
— Моя мать имеет право на своё мнение.
— Имеет. Но не имеет права внушать детям, что их мать плохая. Это манипуляция. Андрей, ты же видишь, что происходит?
Он помолчал.
— Я не могу заставить маму молчать. Она взрослый человек.
— Можешь. Просто не хочешь. Потому что боишься её. Как всегда боялся.
Он нахмурился.
— Не начинай. Это не про страх. Это про уважение к родителям.
— Уважение это одно. А позволять ей манипулировать детьми это другое. Ты выбираешь мать или детей?
— При чём тут выбор? Я люблю обоих.
— Тогда защити детей. Скажи матери, что она должна прекратить. Иначе я буду вынуждена пересмотреть условия встреч.
Он посмотрел на меня.
— Ты угрожаешь?
— Я защищаю своих детей. Твоя мать наносит им психологический вред. Я не могу этого допустить.
Андрей встал.
— Делай что хочешь. Но маму я трогать не буду.
Он ушёл. Я осталась сидеть. Понимала, что он не изменится. Что будет молчать и дальше.
Я обратилась к психологу. Рассказала ситуацию. Психолог, женщина лет пятидесяти, выслушала внимательно.
— Это называется родительское отчуждение. Когда один из родителей или родственников настраивает детей против другого родителя. Это опасно. Нужно действовать.
— Как?
— Во-первых, разговаривайте с детьми. Объясняйте спокойно, что бабушка не права. Не ругайте бабушку, это усугубит ситуацию. Просто говорите свою правду. Во-вторых, можно ограничить контакт с бабушкой. Пусть отец видится с детьми без неё. В-третьих, если не поможет, можно обратиться в суд. Просить пересмотра условий встреч.
Я начала действовать. Разговаривала с детьми каждый вечер. Спокойно. Без криков. Объясняла, что развод это не чья-то вина. Что мы с папой просто разные. Что я их люблю. Что всё, что делаю, для их блага.
Сначала они не слушали. Отворачивались, уходили. Но я продолжала. Каждый день. Терпеливо.
Потом написала Андрею официальное письмо. Через юриста. Требовала, чтобы встречи проходили без участия его матери. Чтобы он забирал детей к себе, а не к ней.
Андрей позвонил, разозлённый.
— Ты что творишь? Мама узнала. Она в слезах.
— Твоя мама манипулирует детьми. Я это прекращу.
— Ты настраиваешь детей против моей семьи!
— Нет. Это твоя мать настраивает детей против меня. А я защищаю их.
Он повесил трубку. Но в следующие выходные забрал детей к себе. Без матери. Вернул их вечером. Они были спокойнее. Миша даже улыбнулся мне.
Я продолжала работать. Разговаривала с детьми. Показывала им, что люблю. Готовила любимые блюда, играла с ними, ходила гулять. Постепенно они оттаивали.
Через месяц Миша сказал:
— Мам, а бабушка правда говорила неправду?
Я села рядом с ним.
— Бабушка говорила то, что думает. Но её мнение не всегда правильное. Она обижена на меня, потому что я развелась с её сыном. И поэтому говорит плохое.
— Но ты не плохая.
— Нет. Я не плохая. Я просто мама, которая старается.
Он обнял меня. Мы сидели так долго.
Прошло ещё время. Валентина Сергеевна пыталась снова вмешаться. Звонила детям, когда они были дома. Говорила что-то. Но теперь я была рядом. Слышала. Объясняла потом.
Андрей наконец поговорил с матерью. Не знаю, что именно сказал, но она стала тише. Реже звонила. Когда дети приезжали к отцу, он старался проводить время с ними без неё.
Отношения с детьми восстанавливались медленно. Раны от манипуляций заживали долго. Но я была терпеливой. Продолжала любить, объяснять, быть рядом.
Сейчас прошёл год после всего. Миша и Лиза снова доверяют мне. Понимают, что я не монстр. Что я мама, которая их любит. Валентина Сергеевна почти не участвует в их жизни. Андрей видится с детьми регулярно, но без её вмешательства.
Эта история научила меня многому. Тому, что молчание может быть разрушительным. Что нужно защищать своих детей даже от близких. Что манипуляции нужно пресекать жёстко. И что восстановить доверие возможно, если не сдаваться.
Я благодарна, что всё закончилось хорошо. Что дети вернулись ко мне. Что поняли правду. И что я нашла силы бороться, когда было тяжелее всего.
Подписывайтесь, чтобы видеть новые рассказы на канале, комментируйте и ставьте свои оценки.. Буду рада каждому мнению.