После инсульта мне стало трудно обслуживать себя самостоятельно. Правая рука почти не двигалась, ноги слабые, память подводила. Сын Виктор настоял, чтобы я переехала к ним. Он с женой Светланой жили в просторной трёхкомнатной квартире, места хватало. Я сопротивлялась, не хотела быть обузой, но сын убедил. Говорил, что так спокойнее будет и ему, и мне.
Первые недели Светлана была внимательной. Помогала мыться, готовила еду, давала лекарства вовремя. Я благодарила её, старалась не обременять просьбами. Но постепенно заметила, что невестка стала раздражительной. На простые вопросы отвечала резко, помощь оказывала с неохотой. Виктор работал допоздна, приходил усталый, и я не хотела жаловаться. Думала, Светлане тяжело, надо потерпеть.
Однажды утром, когда сын уже ушёл на работу, я почувствовала головокружение. Попросила Светлану измерить давление. Она молча принесла тонометр, измерила.
— Высокое, — коротко сказала она. — Надо таблетку выпить.
Я кивнула. Обычно принимала препарат, который назначил врач, но упаковка закончилась накануне. Светлана ушла на кухню, вернулась с белой таблеткой и стаканом воды.
— Вот, выпей. Это новое лекарство, Виктор вчера купил в аптеке. Врач сказал, что оно лучше помогает.
Я не стала спрашивать, какой врач, когда говорил. Просто проглотила таблетку, запила водой. Светлана забрала стакан и ушла в свою комнату.
Через полчаса мне стало плохо. Сначала закружилась голова сильнее, потом начало тошнить. Я попыталась встать, чтобы дойти до туалета, но ноги не слушались. Упала на пол прямо у кровати. Закричала, позвала Светлану. Она прибежала, испуганно посмотрела.
— Что случилось?
— Плохо мне, — прошептала я. — Вызови скорую.
Светлана заметалась, схватила телефон, набрала номер. Я лежала на полу, чувствуя, как сердце колотится слишком быстро, как перед глазами всё плывёт. Думала: неужели это конец? Но страха не было, только какое-то тупое удивление.
Скорая приехала быстро. Двое мужчин в форме вошли в комнату, один присел рядом со мной, начал осматривать. Спросил, что случилось, какие симптомы. Я рассказала про головокружение, тошноту, падение.
— Какие лекарства принимаете? — спросил врач, молодой парень с серьёзным лицом.
— От давления, — ответила я.
— Какие именно? Покажите упаковку.
Светлана принесла пустую упаковку моего обычного препарата. Врач посмотрел, кивнул.
— Это вы сегодня пили?
— Нет, — сказала я. — Таблетки кончились. Невестка дала другие, новые.
Врач поднял глаза на Светлану.
— Где упаковка?
Светлана побледнела.
— Я выбросила. Там одна таблетка была, последняя.
— Из какой упаковки? — настаивал врач. — Как назывался препарат?
— Не помню, — пробормотала Светлана. — Виктор принёс, я не посмотрела.
Врач нахмурился. Второй медик уже ставил капельницу, измерял давление. Показатели были критические, гораздо выше нормы.
— Вам нужно в больницу, — сказал врач мне. — Возможно отравление или несовместимость препаратов. Нужно промыть желудок, сделать анализы.
Меня увезли. В больнице врачи работали быстро и слаженно. Промыли желудок, взяли анализы крови, положили в реанимацию под наблюдение. Через несколько часов состояние стабилизировалось. Ко мне подошёл заведующий отделением, пожилой мужчина в белом халате.
— Вера Николаевна, вы принимали сегодня утром какой-то препарат, — начал он. — По анализам видно, что в крови высокая концентрация вещества, которое несовместимо с вашим основным лекарством. Это могло привести к серьёзным последствиям. Врач скорой спросил, кто дал вам эти таблетки. Вы указали на невестку. Это правда?
Я кивнула, чувствуя, как внутри растёт тревога.
— Да. Она сказала, что Виктор купил новое лекарство. Что врач назначил.
Заведующий нахмурился.
— Мы связались с вашим лечащим врачом. Он ничего не назначал. Более того, категорически запрещал менять препарат без его ведома. Вы уверены, что невестка сказала правду?
Я задумалась. Действительно, Светлана не показывала упаковку, не называла препарат. Просто дала таблетку и всё. А я, доверчивая старуха, проглотила, не задумываясь.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но она всегда давала мне лекарства. Виктор доверял ей.
Заведующий помолчал.
— Понимаю. Но мы обязаны сообщить в полицию. Это случай возможного причинения вреда здоровью. Если невестка действительно дала вам препарат, который мог навредить, это серьёзное нарушение.
Я испугалась. Не хотела разбирательств, скандалов. Но врач настаивал, что это необходимо. Вызвали полицию. Ко мне в палату пришёл следователь, молодая женщина в форме. Она задавала вопросы, записывала показания. Я рассказала всё как было. Следователь попросила телефон Светланы, адрес.
Через день ко мне в больницу пришёл Виктор. Он выглядел измождённым, глаза красные.
— Мама, что произошло? — спросил он, садясь рядом с кроватью. — Света говорит, что ты обвиняешь её в отравлении. Это правда?
Я взяла его за руку.
— Витя, я никого не обвиняю. Я просто сказала правду. Света дала мне таблетку, от которой стало плохо. Врачи установили, что препарат был опасный, несовместимый с моим лечением.
— Но она не специально! — горячо сказал Виктор. — Она думала, что помогает. Может, перепутала таблетки, взяла свои по ошибке.
— Может быть, — согласилась я. — Но почему она сказала, что это новое лекарство от врача? Почему выбросила упаковку?
Виктор замолчал. Видно было, что он мучается, разрывается между женой и матерью.
— Мама, Света сейчас в полиции. Её допрашивают. Могут завести уголовное дело. Это разрушит нашу семью.
— Я не хотела этого, — тихо сказала я. — Но врачи обязаны сообщить. Это закон.
Сын ушёл подавленный. А я осталась наедине со своими мыслями. Неужели Светлана действительно хотела навредить? Или это была просто глупая ошибка?
Через неделю меня выписали. Виктор забрал домой, но обстановка в квартире была гнетущей. Светлана почти не выходила из комнаты, на меня не смотрела. Следствие продолжалось. Выяснилось, что таблетка, которую дала Светлана, была из её личной аптечки. Препарат для снижения давления, но с совершенно другим действующим веществом, категорически несовместимым с моим лечением. Упаковку нашли в мусорном ведре, где Светлана пыталась её спрятать.
Следователь вызвала Светлану на допрос. Она сначала говорила, что перепутала таблетки случайно. Но потом, под давлением улик, призналась. Оказалось, что она устала ухаживать за свекровью, хотела, чтобы я поскорее уехала или перестала быть такой обузой. Решила, что если мне станет плохо, меня увезут в больницу, потом, может, в дом престарелых. Не планировала серьёзных последствий, просто хотела избавиться от проблемы.
Когда я узнала об этом, не могла поверить. Человек, которому я доверяла, которого считала частью семьи, целенаправленно причинил мне вред. Не по злому умыслу, не желая тяжёлых последствий, но всё же осознанно.
Суд был быстрым. Светлану признали виновной в причинении вреда здоровью средней тяжести по неосторожности. Дали условный срок и обязали возместить моральный ущерб и расходы на лечение. Виктор развёлся с ней сразу после приговора. Сказал, что не может жить с человеком, способным на такое.
Я переехала обратно в свою квартиру. Виктор нанял сиделку, которая приходит каждый день, помогает по хозяйству, даёт лекарства. Я проверяю каждую таблетку, сверяю с назначениями врача. Доверие было подорвано.
Иногда думаю: а что, если бы врач скорой не задал тот вопрос? Что, если бы я промолчала, не указала на Светлану? Возможно, всё осталось бы как есть. Но тогда кто знает, что случилось бы в следующий раз. Может, невестка снова попыталась бы избавиться от меня, только уже более радикально.
Сейчас понимаю: правильно, что я сказала правду. Даже если это разрушило семью сына, даже если причинило боль. Нельзя молчать, когда твоя жизнь под угрозой. Нельзя покрывать тех, кто причиняет вред, пусть даже из усталости или отчаяния.
Виктор навещает меня регулярно. Он пережил развод тяжело, но постепенно приходит в себя. Мы стали ближе, чем были до этой истории. Он понял, что мать — единственный по-настоящему родной человек, который никогда не предаст. А я поняла, что доверять нужно не слепо, а с осторожностью. Даже близким людям. Потому что иногда за заботой скрывается совсем другое.
Подписывайтесь, чтобы видеть новые рассказы на канале, комментируйте и ставьте свои оценки.. Буду рада каждому мнению.