Часть 3: Игры с зеркалами
Глава 1: Холодный анализ
Ответ от Гнэка пришёл через семь часов. Не голос, а текст – он не рисковал выходить в эфир, зная, что каналы на «Прометее» прослушиваются.
«Знаток говорит: незнакомые гурманы часто подают старые блюда под новым соусом. Их рецепты могут быть вкусны, но вызывают привыкание, после которого свой вкус теряется. Совет: оцени не меню, а столовые приборы. Кто ими пользуется? И что ещё лежит на их кухне? Если они показывали тебе семейный рецепт, значит, рылись в твоём мусоре. Опасайся не ужина, а того, что будет на завтрак. Моя рекомендация: вежливо попроси дегустационное меню. Маленькими порциями. И держи под рукой противоядие. Г.»
Алиса перечитала сообщение трижды. Гнэк не сказал «беги». Он сказал: «пробуй, но будь готова к отравлению». И дал понять, что «работодатели» знали о её поисках и специально подобрали «приманку» – данные по отцу. Значит, они следили за ней гораздо дольше и глубже, чем она думала. Возможно, ещё со времён «Тихого Омута». Или даже раньше.
«ГОСТ, – сказала она, – возможно ли установить односторонний канал связи на указанной частоте? Без возможности триангуляции нашего местоположения?»
«При использовании ретрансляторов станции и создания виртуальных помех – вероятность успешного установления связи без компрометации нашей позиции составляет 67%. Риск остаётся», – ответил ИИ.
«Принимаем. Настраивай. Отправляй пакет: одно слово. «Дегустация». И жди ответа в выделенном буфере. Никаких других данных».
Она не могла просто отказаться. Эти люди знали слишком много. Игнорировать их – значит оставить у себя за спиной слепое пятно размером с целую разведывательную сеть. Нужно было вывести их на свет. Хотя бы на шаг.
Глава 2: Голая мощь
Пока ГОСТ работал, Алису и Грея вызвали на симуляцию. Не на полигон, а в гигантский голографический тир «Прометея». Их «напарником» по заданию оказался майор Корш, командир ударной группы «Клеймор», человек с квадратной челюстью и взглядом, в котором читалось лишь презрение к «гражданским консультантам».
Задание было простым до идиотизма: очистить виртуальную копию станции «Ключ» от «заражённых». Но с одним условием – использовать только тактику и вооружение «Клеймор». То есть: тяжёлые штурмовые дроны, дробовики, гранаты. Никаких «Глушителей». Никаких точечных подходов.
– Ваша прежняя тактика, капитан, – рявкнул Корш, когда они надевали тактические шлемы, – это ювелирная работа там, где нужна кувалда. Мы покажем, как Конфедерация наводит порядок.
Симуляция началась. Голографические «заражённые» – не шепчущие тени с «Деметры», а озверевшие, быстрые манекены – бросались на них волнами. Грей и Алиса, следуя протоколу, отстреливались. Залпы дробовика разрывали фигуры на пиксели. Дроны жужжали, выжигая коридоры плазмой. Шум, грохот, мигающие предупреждения о «потерях» среди виртуальных «заложников», которых программа помещала в самые неожиданные места.
Алиса чувствовала тошноту. Не от симуляции. От осознания. Так они и действовали на самом деле. Так стёрли с лица станции «Гандиву». Без разбора. Без попытки понять. «Кувалда». В груди у неё закипала ярость. Это была та самая «эффективность», которую Штраус противопоставлял её «гуманности». Эффективность мясорубки.
– Остановить симуляцию! – её голос прозвучал резко, перекрывая грохот выстрелов.
Тир замер. Майор Корш снял шлем, его лицо было багровым от гнева.
– Кто дал вам право прерывать боевое упражнение?!
– Боевое? – холодно парировала Алиса, снимая свой шлем. – Это не боевое упражнение. Это тренировка палачей. Статистика? «Уничтожено мишеней: 147. Потери среди заложников: 43». Сорок три невинных человека, которых вы бы убили в реале, потому что им «не повезло» оказаться на пути вашей «кувалды». Вы называете это эффективностью? Я называю это военным преступлением.
– Они уже не люди! – проревел Корш. – Они носители угрозы! Каждый выживший – это риск для всей системы! Вы, со своим слюнтяйством, поставили под удар весь экипаж на «Ключе»!
– На «Ключе» мы потеряли учёных, которых могли бы спасти, если бы у нас было время и инструменты для диагностики! – в голосе Алисы зазвенела сталь. – Вы не боретесь с угрозой. Вы боретесь с её симптомами. И оставляете за собой лишь трупы и пепел. Извините, «статистику».
Она развернулась и вышла из тира, оставив майора давиться от бешенства. Грей последовал за ней, бросив на Корша взгляд, полный ледяного презрения.
В коридоре, далеко от глаз и ушей, Грей сказал:
– Это было… эмоционально.
– Это было необходимо, – отрезала Алиса. – Пусть знают, что мы не стали их ручными псами. Что у нас есть своя позиция. И что мы её не скрываем.
Но внутри она содрогалась. Такая прямая конфронтация приближала развязку. Штраус не простит публичного унижения своего офицера.
Глава 3: Дегустационное меню
Ответ «работодателей» пришёл, как и было условлено, в выделенный буфер. Не текст. Не голос. Цифровой пакет, который ГОСТ, после трёхуровневой проверки, распаковал в изолированном контуре.
Это была не спектрограмма. Это была… карта маршрутов. Не звёздных. Нейронных. Трёхмерная модель предположительных зон влияния «Предвестника» в Местном Пузыре, построенная на основе анализа тысяч перехваченных сигналов за последние пятьдесят лет. И на этой карте, как раковая опухоль, пульсировал сектор 61 Девы – с эпицентром в точке исчезновения «Вавилона». От него, словно щупальца, расходились тонкие нити к другим очагам: к «Лиран», к «Деметре-7», к другим, менее известным колониям, где отмечались «вспышки психических заболеваний» или «техногенные катастрофы».
И был второй слой. На карту были наложены маршруты грузовых судов и исследовательских миссий Конфедерации за тот же период. И здесь открывалась шокирующая картина: в 80% случаев корабли Конфедерации следовали за распространением сигнала, словно санитары, зачищающие следы эпидемии. Но с отставанием в месяцы, а то и годы. Как будто кто-то давал им координаты после того, как вспышка случалась.
Последним файлом в пакете был короткий, обезличенный отчёт: «Анализ паттернов сокрытия. Вероятность наличия источника утечки данных о зарождающихся очагах внутри административного аппарата Конфедерации: 94%. Гипотеза: часть бюрократического аппарата выполняет функцию «санитарного кордона» по сценарию, разработанному в рамках Проекта «Колокол» (2285 г.). Цель: не предотвращение, а управляемое сдерживание и изучение феномена».
Алиса откинулась в кресле, поражённая. «Работодатели» не просто знали о «Колоколе». Они видели его продолжение. Они утверждали, что Конфедерация – не борец с угрозой, а её… «садовник». Как и Вольф. Только в масштабах государства. Она вспомнила слова доктора Ирины на «Деметре»: «Ассамблея Колоний считает, что Конфедерация что-то скрывает. Что они знали об «Омеге» гораздо раньше».
Если это правда, то её борьба, её сделка, её пребывание здесь – всё это было частью спектакля. Её использовали, чтобы легитимизировать эту «войну» и получить в её лице ценный образец для изучения «иммунитета» – её опыт контакта.
– ГОСТ, – её голос был хриплым, – на основании этих данных… можешь ли ты провести ретроспективный анализ? Все наши стычки, все миссии «Клеймор», о которых мы знаем… Сопоставить с этой картой распространения?
«Выполняю. Для анализа потребуется доступ к закрытым сводкам оперативного командования Конфедерации. У нас его нет».
Чип доктора Арден. У неё были права «на чтение». Быстро, пока не опомнились и не отозвали доступ, Алиса дала команду. ГОСТ, словно тень, проскользнул в архивы.
Результат появился через двадцать минут. Сухие строчки на экране подтверждали худшее. Миссия на «Ключ» была инициирована через неделю после того, как на карте «работодателей» в том секторе зафиксировали «первичное возмущение». Миссия по зачистке «Гандивы» – через месяц после вспышки. Это не было оперативным реагированием. Это было плановое уничтожение уже созревшего очага.
Её использовали. С самого начала.
Ледяная волна бешенства захлестнула её. Но вместе с ней пришла и холодная, кристальная ясность. Теперь она видела поле боя. Игроков. И своё место на доске – не как пешку, а как ферзя, который только что узнал правила игры.
– Ответь им, ГОСТ. Текстом. «Меню изучено. Вкус отвратителен. Интересует рецепт антидота. Готовы к диалогу. Но только лицом к лицу. На нейтральной территории. Предложите место и время».
Она блефовала. Рискуя всем. Но иного пути не было. Нужно было выманить «работодателей» из тени. Узнать, кто они. И, возможно, найти в них не врагов, а… временных попутчиков с общей целью – свалить систему, которая всех их предала.
Глава 4: Скрещение шпаг
Приглашение на «личную встречу» повисло в эфире без ответа. Зато ответил Штраус. Не вызов в кабинет, а официальное, через секретаря, уведомление: «В связи с необходимостью углублённого анализа психофизиологических данных, капитан А. Волкова назначается на серию тестовых сеансов нейросканирования в лаборатории когнитивных исследований (блок Гамма-7). Первый сеанс – сегодня, 19:00».
Приказ. Не просьба. Перчатка, брошенная после её стычки с Коршом.
– Не ходи, – сказал Грей, когда они прочитали уведомление. – Это ловушка. Они хотят легально залезть к тебе в голову. Найти твои слабые места. Или вшить что-то своё.
– Если я откажусь, они применят санкции. Могут ограничить доступ к «Оре», заморозить гарантии по семье под предлогом «несотрудничества», – рассудила Алиса, хотя каждый нерв в её теле кричал согласиться с Греем. – Нужно идти. Но не одной.
– Они не пустят меня с тобой.
– Тебя – нет. Но я могу потребовать присутствия независимого наблюдателя от Ассамблеи Колоний. Доктора Ирины. По протоколу этики исследований с участием «ценных свидетелей». У неё должен быть такой статус.
Это была тонкая нить. Доктор Ирина была осторожна. Но её миссия – наблюдение. И Алиса надеялась, что её профессиональный долг перевесит осторожность.
Ирина, к её удивлению, согласилась почти сразу. Её голос в ответном сообщении был ровным и профессиональным: «Я буду присутствовать в качестве наблюдателя. Имейте в виду, капитан, мои полномочия ограничены фиксацией возможных нарушений. Я не могу остановить процедуру. Только занести в протокол».
Этого было достаточно. В 19:00 Алиса вошла в лабораторию блока Гамма-7. Помещение напоминало стерильный белый куб. В центре стояло кресло, похожее на стоматологическое, окружённое дугой сенсоров и инъекторов. За пультом управления, за стеклянной перегородкой, сидел незнакомый техник. Рядом с ним – комиссар Штраус. И, как и было условлено, у дальней стены, с планшетом в руках, – доктор Ирина. Её лицо было невозмутимым.
– Капитан Волкова. Прошу, располагайтесь, – сказал Штраус через встроенный динамик. Его голос звучал ровно, почти доброжелательно. – Это стандартная процедура. Неинвазивное сканирование активности префронтальной коры и лимбической системы во время воспроизведения стрессовых аудиовизуальных стимулов, связанных с «Предвестником». Мы хотим понять механизмы вашей… устойчивости.
Алиса села в кресло. Холодный пластик прижался к спине. Техник закрепил на её висках и затылке датчики. Их присоски были неприятно липкими.
– Готовы? «Начинаем», — сказал Штраус.
Экран перед её глазами вспыхнул. Не изображение. Абстрактные, пульсирующие узоры, сопровождаемые нарастающим, вибрирующим гулом. Тот самый «шум». Но не запись. Его симуляция, усиленная, доведённая до болезненной громкости. Алиса стиснула зубы. Она знала, что это не настоящий сигнал. Но тело отреагировало само: учащённый пульс, дрожь в пальцах, холодный пот на спине. Датчики усердно всё это считывали.
Затем узоры сменились. На экране промелькнули обрывки её же воспоминаний, выхваченные, видимо, из первичных отчётов после «Деметры»: тёмный коридор станции, шепот «сада», отражение её собственного лица в потёкшем стекле шлема. И голос. Не её. Голос Вольфа из записи с «Цербера»: «…ты просто инструмент… звено в цепи…»
Это была пытка. Тонкая, изощрённая. Они не просто сканировали её мозг. Они провоцировали его, выискивая слабые точки, триггеры страха и ярости.
Алиса закрыла глаза, пытаясь отгородиться. Но звук проникал внутрь. Она сжала подлокотники кресла так, что кости пальцев затрещали.
– Остановите, – раздался спокойный, но твёрдый голос Ирины. – Стимулы вышли за рамки заявленных в протоколе. Вы используете персонализированные психотравмирующие триггеры без согласия субъекта. Это нарушение.
– Доктор Ирина, это часть исследования реакции на узнаваемые паттерны угрозы, – парировал Штраус, не повышая голоса.
– В протоколе сказано: «нейтральные и обезличенные аудиовизуальные ряды». То, что вы демонстрируете – не нейтрально. Я фиксирую нарушение. И настаиваю на прекращении сеанса.
За стеклом воцарилась тишина. Алиса, всё ещё с закрытыми глазами, слышала лишь гул в ушах и бешеный стук своего сердца.
– Очень хорошо, – наконец сказал Штраус. Его голос потерял капли доброжелательности. – Сеанс прекращаем. Капитан Волкова свободна. Доктор Ирина, ваш протокол будет приобщён к делу.
Давление датчиков исчезло. Алиса открыла глаза. Техник молча отсоединял провода. Она встала, её ноги были ватными. Взгляд её встретился с взглядом Ирины через стекло. В глазах наблюдателя читалось не сочувствие, а холодное удовлетворение солдата, который только что выиграл небольшую, но важную стычку.
Выйдя из лаборатории в холодный коридор, где её ждал Грей, Алиса поняла: перемирие кончилось. Штраус показал свои карты. Теперь ей предстояло показать свои. И козырей у неё было больше, чем он думал.
Глава 5: Собрание заговорщиков
Они собрались той же ночью в самом неожиданном месте – в заброшенном техническом отсеке на 87-м уровне, куда редко заглядывали даже роботы-уборщики. Место нашёл Грей, пользуясь старыми схемами станции. Здесь, среди гула вентиляционных труб и мерцания аварийных светильников, собралась хрупкая коалиция.
Алиса. Грей. Доктор Арден, выглядевшая ещё более измотанной. И, присоединившийся через защищённый аудиоканал с планшета, – доктор Келлер. Его голос звучал приглушённо, но чётко.
– Положение критическое, – начала Алиса без преамбул. – Штраус перешёл к активным действиям. Он попытался провести мне не просто сканирование, а психологический зондаж. Ирина остановила его, но ненадолго. Они будут давить дальше. Им нужен контроль над нами.
– Над «Резонатором», – уточнила Арден. – Военные подписали приказ об ускорении работ. Мои протоколы торможения игнорируются. Через неделю они начнут испытания на живых носителях. На добровольцах из «Клеймор», которые уже подверглись слабому воздействию.
– Это безумие! – воскликнул Келлер по связи. – Без полного понимания биохимии процесса это может привести к чему угодно! К мутациям, к взрывному росту нейронных связей, к…
– К созданию управляемых гибридов, – мрачно закончил Грей. – Что, собственно, им и нужно. Солдаты, невосприимчивые к сигналу. Или, что ещё хуже, солдаты, которые могут этот сигнал усиливать и направлять.
Воцарилось тяжёлое молчание.
– У нас есть информация, – сказала Алиса. – От… внешнего источника. Она подтверждает, что Конфедерация не борется с угрозой. Она ею управляет. Сдерживает, изучает, но не уничтожает. «Проект «Колокол» – не закрыт. Он трансформировался в текущую политику.
Она кратко изложила суть карты от «работодателей», не называя источник. Арден побледнела.
– Если это правда… то мы все здесь – не защитники. Мы подопытные в гигантском эксперименте. А они… – она кивнула в сторону потолка, имея в виду командные этажи, – кураторы.
– Значит, нужно выносить это наружу, – сказал Келлер. – Публиковать данные. Поднимать шум.
– Кому? – спросил Грей. – Прессе? Её контролирует Конфедерация. Колониям? У них нет сил противостоять флоту. Нам нужен рычаг. Сильный, официальный. Который заставит их отступить.
– Ассамблея Колоний, – тихо сказала Алиса. Все посмотрели на неё. – У них есть юридические рычаги. Комиссия по расследованию военных преступлений. Если мы предоставим им неоспоримые доказательства – не только о сокрытии, но и о незаконных экспериментах над людьми (над вами, доктор Келлер, над «добровольцами» «Клеймора») – они смогут инициировать слушания. Наложить санкции. Заморозить программу «Резонатора». И потребовать нашего с Келлером освобождения под свою юрисдикцию.
– Это война, – констатировал Грей. – Открытый разрыв с Конфедерацией.
– Война уже идёт, – парировала Алиса. – Просто нас до сих пор не спрашивали, на чьей мы стороне. Я выбираю сторону тех, кого хотят превратить в расходный материал. Включая моего сына.
План был чудовищно рискованным. Но иного не было.
– Что нужно сделать? – спросила Арден.
– Вам, доктор, – обратилась к ней Алиса, – собрать все внутренние документы по испытаниям на людях. Все приказы, которые вы «не заметили». Все медицинские отчёты «добровольцев». Доказательную базу.
– Вам, доктор Келлер, – продолжила она, – записать своё видеообращение. Как можно более сухое. Без эмоций. Только факты: кто вы, что с вами сделал Вольф, как с вами обращаются здесь. И ваше требование о политическом убежище.
– А мы с Греем, – закончила Алиса, – обеспечим передачу всего этого пакета доктору Ирине для немедленной отправки в Ассамблею. И подготовим «Ору» к быстрому отходу. На случай, если всё пойдёт не так.
– А если пойдёт так? – спросил Келлер.
– Тогда, – сказала Алиса, глядя в темноту отсека, – мы получим шанс выйти из этой золотой клетки не беглецами, а людьми, отстоявшими своё право на правду. И на свободу.
Они разошлись по своим маршрутам, как тени. Коалиция была создана. Машина запущена. До исхода оставались считанные дни. А может, и часы.
Глава 6: Голос из прошлого
Возвращаясь в свою каюту, Алиса обнаружила, что её личный планшет, который она оставила на зарядке, включён. На экране горело одно-единственное окно – аудиоплеер. Без её участия.
Она насторожилась. ГОСТ тут же сообщил: «Внешнего вмешательства не зафиксировано. Файл воспроизводится из внутренней памяти устройства. Источник: не установлен».
– Воспроизвести, – приказала она, чувствуя ледяную дрожь по спине.
Из динамиков раздался голос. Тихий, с помехами, но узнаваемый. Голос её отца, Дмитрия Волкова. Но не с официальной записи с «Скитальца». Это было что-то другое. Личное.
«…Алисёнок… если ты это слышишь, значит, моя маленькая хитрость сработала. Я вшил этот пакет в прошивку навигатора. В наш старый, ручной. Знаю, ты его возьмёшь с собой, куда бы ни отправилась. Это… последнее письмо.
Я не знаю, чем закончится этот рейс. Что-то идёт не так. Вольф… он не тот, кем кажется. Он что-то нашёл. Или что-то нашло его. Он говорит о «великом синтезе». О том, что человечество стоит на пороге, но боится шагнуть. Я боюсь не шага. Я боюсь, что нас толкнут в спину.
Если со мной что-то случится… не верь официальным версиям. Ищи «Колокол». Это кодовое слово. Оно было в его старых черновиках. И… береги маму. Она сильная, но сломана внутри. И ты… будь свободной. Настоящей. Не такой, как я – прикованным к маршрутам. И не такой, как она – прикованной к земле. Летай, дочка. Летай туда, куда зовёт сердце. И если звёзды когда-нибудь станут опасными… не бойся их тушить.
Я люблю тебя. Папа.»
Запись оборвалась. Алиса стояла неподвижно, по щекам текли слёзы, которых не было у тела отца на «Скитальце». Это было прощание. Настоящее. Последний подарок, запрограммированный на много лет вперёд.
Он знал. Чувствовал. И оставил ей не только предупреждение, но и благословение. «Не бойся их тушить».
Она вытерла лицо. Горечь и боль преобразовывались в нечто твёрдое, несокрушимое. У неё теперь было всё: знание, союзники, цель. И благословение отца.
Осталось лишь сделать последний шаг. Или прыжок – в неизвестность исхода.
Она взглянула на иллюминатор. Где-то там, в глубине, маячил «Тихий Омут» – возможное убежище. А здесь, в этой сияющей станции, зрела буря, которую она сама и вызвала.
– ГОСТ, – тихо сказала она. – Запускай предпусковую диагностику всех систем «Оры». Тихо. Через скрытые контуры. Готовь корабль к экстренному отрыву. Мы уходим. Скоро.
***
продолжение следует…
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #ХроникиОры #ПрометейИсход