1943 год. В глубоком тылу, за сотни километров от линии фронта, стоял старинный особняк — до войны здесь была гимназия, а теперь размещался эвакуационный госпиталь. По коридорам плыл запах карболки и щей, из палат доносились стоны, кашель, приглушённые разговоры.
В одной из подсобных комнат, переоборудованной под детскую, сидела восьмилетняя Лиза. Её мать, Анна Петровна, работала санитаркой — мыла полы, меняла повязки, носила тяжёлые баки с водой. Лиза помогала: собирала разбросанные полотенца, вытирала пыль, разносила больным стаканы с компотом.
Но главное её занятие было — рисование.
У неё не было настоящих красок: только огрызки цветных карандашей, подаренные кем‑то из выздоравливающих офицеров, и стопка серой обёрточной бумаги, которую удавалось выпросить у кладовщицы. На этих листах Лиза создавала свой мир — мир, где танки не горели, самолёты не падали, а солдаты всегда возвращались домой.
Однажды к ней подошёл лейтенант Смирнов, молодой артиллерист с забинтованной головой. Он уже вторую неделю лежал в госпитале после контузии, и его мучили кошмары.
— Что рисуешь, малец? — спросил он, пытаясь улыбнуться.
— Танки, — серьёзно ответила Лиза. — Наши. Вот этот — с красной звездой. А вот этот — с полоской. Это значит, он много врагов победил.
Лейтенант присмотрелся. На листе действительно выстроились в ряд неуклюжие, но бодрые танки. У каждого — своя «отличительная черта»: то весёлый глаз‑фара, то флажок на башне, то причудливый узор на броне.
— А можно мне такой же? — вдруг попросил он. — Чтобы на память.
Лиза кивнула, быстро дорисовала ещё один танк — самый большой, с широкой улыбкой — и протянула лист.
— Это вам. Он самый сильный.
Скоро о «девочке, которая рисует танки» узнали все палаты. Раненые просили:
— Лиза, нарисуй самолёт!
— А пушку можешь?
— А наш полк?
Она рисовала. Самолёты с крыльями‑ласточками, пушки с цветами у колёс, целые дивизии в аккуратных шинелях, марширующие по зелёным полям.
Однажды к ней подсел капитан Орлов, старый вояка с седыми висками и шрамом на щеке. Он долго смотрел, как она выводит контуры танка, потом тихо сказал:
— Нарисуй победу, Лиза.
Девочка задумалась. Потом взяла красный карандаш и нарисовала флаг. Высокий, яркий, он реял над зданием с колоннами. Под ним — множество солдат, все с улыбками, все живые.
— Это Берлин, — пояснила она. — А это — наши. Они победили.
Капитан долго смотрел на рисунок. Потом аккуратно сложил его, спрятал в нагрудный карман.
— Спасибо, — сказал он. — Я сохраню.
Через месяц капитан Орлов уехал на фронт. Перед отъездом он зашёл к Лизе, протянул ей маленький жестяной значок с красной звёздочкой.
— Это тебе. За то, что веришь.
Лиза приколола значок к кофте. Теперь она носила его каждый день, как талисман.
Зима сменилась весной. Госпиталь принимал новых раненых, отправлял выздоравливающих. Лиза продолжала рисовать. Иногда её картины украшали стены палат — солдаты вырезали из них «открытки» и отправляли домой.
Однажды мать, Анна Петровна, застала её за рисованием у окна. Лиза была сосредоточена: выводила тонкие лучи солнца над полем, где стояли танки — не боевые, а будто игрушечные, мирные.
— Что это? — спросила мать.
— Это после войны, — объяснила Лиза. — Когда все вернутся.
Анна Петровна молча обняла её. В глазах стояли слёзы, но она улыбалась.
Прошло много лет. В школьном музее, в том самом здании, где когда‑то был госпиталь, висит витрина. В ней — пожелтевшие листы бумаги, детские рисунки: танки с улыбками, самолёты с крыльями‑ласточками, красный флаг над Берлином.
Под ними надпись:
«Лизавета Петровна Смирнова. 1935–2020. Рисовала победу, когда это было нужнее всего».
А рядом — тот самый жестяной значок с красной звёздочкой, бережно сохранённый её матерью.
Трогательная история девушки врача, которая поехала работать в деревню здесь.
Новые приключения бомжа Василия здесь. Или уже не бомжа? Решать только вам.