Василий сидел на берегу и думал: «Ну вот, я остался один на острове. Шикарно. Теперь я — Робинзон, только без Пятницы, зато с полным набором экзистенциальных вопросов и без инструкции по эксплуатации».
Первые дни он в основном валялся, смотрел на волны и размышлял о жизни. Потом надоело. «Если я тут хозяин, — сказал себе Василий, — то пора бы и хозяйством заняться. А то скоро водоросли начнут смотреть на меня с осуждением».
Он обошёл остров, как ревизор, и составил список:
- родник с водой (ура!);
- пальмы с плодами (ещё ура!);
- лагуна с рыбками (тройное ура!);
- куча камней (пока непонятно, но пусть будет — вдруг понадобится строить монумент в честь своего безумия).
«Жить можно, — решил он. — Хотя бы потому, что тут нет начальника, который орёт про дедлайны. И коллег, которые спрашивают: „А ты точно всё проверил?“»
Первым делом Василий соорудил хижину. Ветки, лианы, пальмовые листья — и вот уже не просто куча мусора, а почти дворец. Внутри он выложил дно сухими листьями и травой. Получилось уютно — если не считать, что стены продувались, а крыша слегка протекала. «Зато своя! — подумал Василий. — И никто не скажет: „Передвинь диван, он не в фэншуе“. И не придётся платить аренду — вот это настоящий лайфхак!»
Вечером, глядя на закат, Василий вдруг понял: за весь день он ни разу не вспомнил про бражку. Раньше он бы уже бегал по острову с криком: «Где мои ягоды?!», а сейчас… сейчас ему хотелось только спать. И это было странно. И приятно. «Видимо, организм решил: „Хватит, Василий, ты и так достаточно натворил“, — усмехнулся он. — А остров просто молча кивнул: „Поддерживаю“».
Дни потекли своим чередом. Василий быстро вошёл во вкус новой жизни. Он ловил рыбу (иногда она ловилась, иногда — нет, но это уже детали, как и вся его прежняя жизнь), собирал плоды и даже научился плести корзины из пальмовых волокон. «Вот бы коллеги увидели, — смеялся он про себя. — „Василий, вы же айтишник!“ А я теперь ещё и корзинщик, и рыболов, и… кто там ещё? Огородник, наверное. Полный набор для резюме в пост‑апокалиптическом мире».
Однажды он наткнулся на заросли тех самых ягод, из которых они делали бражку. Остановился, посмотрел на них и подумал: «А ну вас». И пошёл дальше. Это было похоже на чудо: тяга к алкоголю исчезла сама собой, без борьбы, без мучительных размышлений. «Видимо, остров решил: „Хватит тебе, Василий, пора взрослеть“, — хмыкнул он. — Или просто ягоды поняли, что я больше не буду их портить своим кулинарным гением».
Вместо пьяных разговоров с самим собой Василий начал:
- вырезать метки на дереве (чтобы считать дни, а не потому, что ему нравится царапать кору — хотя это тоже весело);
- наблюдать за птицами (они оказались куда интереснее офисных сплетен, да и клюв держат за зубами);
- петь (тихо, чтобы не пугать крабов — те и так смотрят на меня как на сумасшедшего);
- думать о том, как улучшить жизнь на острове (а не о том, как бы её испортить — прогресс налицо!).
Он заметил, что стал лучше спать. Никаких кошмаров, никаких пробуждений с мыслью: «Что я наделал?!» Теперь он просыпался с ощущением: «О, новый день! Пора что‑то строить, ловить или копать. В конце концов, у меня тут не отпуск, а целая карьера Робинзона!»
Как‑то вечером, глядя на звёзды, Василий понял: остров не тюрьма. Это его личный университет выживания. Здесь он узнал, что:
- умеет работать руками (раньше он думал, что его руки нужны только для клавиатуры, а теперь они могут и рыбу поймать, и хижину построить — прямо супергерой);
- может принимать решения (и не бояться, что их раскритикуют — тут даже попугаи молчат, не то что коллеги);
- способен радоваться простым вещам (например, тому, что рыба не уплыла прямо из рук, или что дождь не залил хижину — маленькие победы, но они важны);
- не нуждается в алкоголе, чтобы чувствовать себя человеком (оказывается, можно быть собой и без «допинга» — какая неожиданность!).
Прошло несколько недель. Василий уже вовсю хозяйничал:
- построил навес для сушки рыбы (теперь у него был свой «рыбный цех» — почти как бизнес, только без налогов);
- выкопал погреб для плодов (почти склад, только без охраны — зато никто не украдёт);
- нашёл глину и начал лепить посуду (получилось криво, но съедобно — как и его жизнь до этого момента);
- устроил огород (пусть маленький, но свой — теперь он официально фермер, пусть и на полставки).
Каждое утро он просыпался с мыслью: «Что ещё я могу сделать сегодня?» И это было самое главное. «Раньше я просыпался с мыслью: „Как бы дотянуть до пятницы“, — размышлял Василий. — Теперь же: „Как бы сделать этот остров чуть лучше“. Вот это рост, товарищи!»
Остров не дал ему роскоши. Но он дал ему кое‑что получше — возможность начать с чистого листа. И Василий знал: даже если однажды он покинет это место, он уже никогда не вернётся к прежней жизни. Потому что теперь он знал: он способен на большее. «А может, — думал он, глядя на океан, — это и есть моя настоящая жизнь? Ну, кроме того, что тут нет интернета. Хотя, если честно, это даже плюс».
Предыдущие приключения Василия здесь.