Зима 1918–1919 годов в Берлине была временем, когда сама история, казалось, сошла с ума. Кайзер Вильгельм II, собрав чемоданы, отбыл в Нидерланды рубить дрова, оставив страну в состоянии, которое можно вежливо назвать «полный цугцванг». Германия проиграла войну, но еще не осознала этого. Солдаты возвращались с фронта не героями, а обозленными людьми с оружием, которых никто не ждал. В магазинах было пусто, зато на улицах — густо от митингующих.
В этом хаосе власть перешла к социал-демократам во главе с Фридрихом Эбертом. Эберт был человеком скучным, прагматичным и совершенно не революционным. Он хотел, чтобы трамваи ходили по расписанию, а в булочных был хлеб. Но его бывшие товарищи по партии, ушедшие в глубокое левое пике — «независимые социал-демократы» (НСДПГ) и радикалы из «Союза Спартака», — хотели совсем другого. Они мечтали о Советской Германии, о мировой революции и о том, чтобы сделать «как в России», только лучше.
Для Эберта и его умеренной команды эти мечты были страшнее ночного кошмара. Они видели, во что превратилась Россия после большевистского переворота, и меньше всего хотели повторения этого сценария на берегах Шпрее. Ситуация напоминала пороховую бочку, вокруг которой бегают дети со спичками. И 5 января 1919 года спичка была брошена.
Кровавые собаки и кабинетные стратеги
Главными действующими лицами этой драмы были люди, которые, казалось, жили в параллельных вселенных.
С одной стороны — Фридрих Эберт и его «цепной пес» Густав Носке. Носке, ставший военным министром, был фигурой колоритной. Он не стеснялся в выражениях и на вопрос о том, кто будет наводить порядок, ответил своей знаменитой фразой: «Пожалуй, кому-то придется стать кровавой собакой. Я не боюсь ответственности». Носке понимал: добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом. Особенно если пистолет — это пулемет Максим.
С другой стороны баррикад находились Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Либкнехт был вечным бунтарем, человеком-митингом, который верил, что если достаточно громко крикнуть «Долой!», то стены Иерихона (или Рейхсканцелярии) падут сами собой. Роза Люксембург была интеллектуалкой, теоретиком марксизма, «Красной Розой». Она, будучи умнее многих своих соратников, понимала, что время для восстания выбрано, мягко говоря, неудачно. Она писала, что власть нужно брать снизу, через советы, а не путем авантюрного путча. Но когда толпа заревела, Роза не смогла остаться в стороне. Логика партийной дисциплины потащила ее в пропасть вслед за безумцами.
Был еще и Карл Радек — посланник большевиков, прибывший из Москвы учить немцев делать революцию. Он, как опытный провокатор, подливал масла в огонь, но, когда запахло жареным, первым же посоветовал «сворачивать лавочку». Увы, его никто не послушал.
Искра из полицейского участка
Поводом для восстания стало событие, которое в мирное время вызвало бы максимум заметку в газете. Эмиль Эйхгорн, начальник берлинской полиции и член левого крыла НСДПГ, был уволен. Эйхгорн был тем еще кадром: он превратил полицию в оплот революционеров, раздавал оружие рабочим и вообще вел себя так, будто он не шеф правопорядка, а главный анархист города.
Эберт, устав от такого «правоохранителя», подписал приказ о его отставке. Левые восприняли это как объявление войны. «Руки прочь от нашего Эйхгорна!» — завопили заголовки партийных газет.
5 января на улицы Берлина вышло около 150 тысяч человек. Это была внушительная сила. Но это была сила без головы. Толпа стояла, мерзла, кричала лозунги и ждала команды. А команды не было. Лидеры восстания — так называемый Революционный комитет из 53 человек (вы только вдумайтесь в эту цифру, комитет из 53 человек, пытающийся управлять восстанием!) — заседали, пили кофе, спорили и писали прокламации.
Пока вожди совещались, толпа заскучала. Самые активные решили действовать сами. Они захватили здание газеты «Форвертс» (орган социал-демократов) и несколько других издательств. Почему именно газеты? Видимо, они считали, что если захватить типографию, то режим падет от недостатка свежей прессы.
Бумажная революция
То, что происходило в следующие дни, можно назвать комедией ошибок, если бы финал не был таким трагичным. «Спартакисты» (так называли восставших, хотя там были не только они) сидели в захваченных редакциях, строили баррикады из рулонов газетной бумаги и ждали... чего?
Либкнехт метался по городу, произносил зажигательные речи с балконов, объявлял правительство Эберта низложенным (в который раз), но реальных шагов по захвату ключевых объектов — телеграфа, вокзалов, казарм — предпринято не было. Это был классический пример того, как интеллигенты играют в войну. Они думали, что революция делается лозунгами и статьями.
Тем временем в Революционном комитете царил полный паралич. Они даже пытались вести переговоры с правительством, которое только что объявили низложенным! Это выглядело жалко. Представьте: вы объявляете человека преступником и тираном, а через час звоните ему и предлагаете обсудить условия перемирия.
Эберт же времени не терял. Он понимал: в Берлине надежных войск нет. Гарнизон «разложился» и объявил нейтралитет (читай: солдаты хотели домой и не хотели стрелять в своих). Нужна была другая сила. Сила, которая не будет задавать вопросов.
Фрайкоры: ландскнехты XX века
И такая сила нашлась. Густав Носке обратился к ветеранам фронта, к офицерам, к студентам-националистам. Так были сформированы фрайкоры (добровольческие корпуса). Это были люди, для которых война не закончилась. Они ненавидели «красных», считая их предателями, вонзившими нож в спину непобедимой немецкой армии (легенда о «ударе кинжалом в спину» тогда только рождалась, но уже владела умами).
Фрайкоры были экипированы по последнему слову техники: броневики, огнеметы, пулеметы, даже легкая артиллерия. Но главное их оружие было психологическим. Они не играли в демократию. Они пришли убивать. На их касках часто красовались белые свастики (еще не нацистские, но уже зловещие) или черепа с костями.
Носке собрал эти отряды в пригороде Берлина, Далеме. Он дал им карт-бланш. 11 января «кровавые собаки» были спущены с цепи.
Зачистка
Вступление фрайкоров в Берлин напоминало карательную экспедицию в колониях. Они не церемонились. Здание «Форвертс», где засели повстанцы, было просто расстреляно из артиллерии. Те, кто пытался выйти с белым флагом, часто получали пулю. «Спартакисты», вооруженные винтовками и револьверами, не могли противостоять ветеранам окопной войны, действующим при поддержке тяжелого вооружения.
Это был не бой, а избиение. Организованного сопротивления не было. Повстанцы разбегались, сдавались или гибли на своих бумажных баррикадах. Фрайкоровцы зачищали квартал за кварталом. Любого, у кого находили оружие или «подозрительный вид», могли поставить к стенке без суда.
Особенно жестоко расправились с защитниками полицай-президиума. Здание взяли штурмом, выживших добивали прикладами. Улицы Берлина покрылись телами тех, кто еще вчера мечтал о всеобщем братстве.
Конец легенды
К 15 января все было кончено. Берлин был «усмирен». Началась охота на лидеров.
Карл Либкнехт и Роза Люксембург скрывались в квартире в районе Вильмерсдорф. Их выдали соседи — обычное дело в атмосфере страха и доносительства. Вечером их арестовали и доставили в отель «Эдем», где располагался штаб Гвардейской кавалерийской стрелковой дивизии (одного из самых элитных подразделений фрайкора).
То, что произошло дальше, стало мрачной страницей немецкой истории. Их не собирались судить. Им вынесли приговор на месте.
Капитан Вальдемар Пабст, командовавший штабом, устроил короткий допрос. По его словам, он даже созванивался с канцелярией правительства, и там ему дали понять: «делайте что хотите, но проблемы должны исчезнуть».
Либкнехта вывели первым. Его посадили в машину, отвезли в парк Тиргартен и там, под предлогом «попытки к бегству» (старая, как мир, уловка), отправили в вечность выстрелом в затылок.
Розу Люксембург ждала еще более страшная участь. Когда ее выводили из отеля, рядовой Отто Рунге (позже получивший за это смехотворный срок) ударил ее прикладом винтовки по голове. Полуживую, ее затащили в машину. Там ее окончательно лишили жизни выстрелом в висок и сбросили тело в Ландвер-канал. Труп «Красной Розы» нашли только весной, когда сошел лед.
Карла Радека тоже поймали, но ему повезло больше. Он был иностранцем, большевистским эмиссаром. Его посадили в тюрьму Моабит, где он превратил свою камеру в настоящий политический салон, принимая гостей и ведя переговоры. В конце концов его просто выслали в Москву. Видимо, немецкие власти решили, что мертвый Радек — это лишняя проблема, а живой в России пусть делает что хочет.
Эпилог: пиррова победа порядка
Подавление восстания спартакистов стало триумфом грубой силы над хаосом. Эберт и Носке сохранили Веймарскую республику, но цена этого спасения была чудовищной.
Во-первых, они своими руками создали непреодолимую пропасть между социал-демократами и коммунистами. Левые больше никогда не доверяли СДПГ, называя их «социал-фашистами». Этот раскол стал роковым в 1933 году, когда обе партии, занятые грызней друг с другом, пропустили приход к власти Гитлера.
Во-вторых, обратившись к фрайкорам, республика подписала контракт с дьяволом. Эти военные ненавидели демократию не меньше, чем коммунизм. Сегодня они стреляли в рабочих по приказу Эберта, а завтра (во время Капповского путча 1920 года) повернули штыки против самого Эберта. Из рядов фрайкоров вышли многие будущие лидеры нацистской партии, штурмовики СА и эсэсовцы.
Восстание спартакистов было авантюрой, обреченной на провал. Это был бунт идеалистов и фанатиков, которые решили, что могут перепрыгнуть через исторические этапы. Они переоценили свои силы и недооценили решимость своих противников. Они хотели поджечь мир, но сгорели сами, оставив после себя лишь миф о «преданной революции» и горький урок: если ты берешь в руки оружие, будь готов к тому, что в тебя будут стрелять профессионалы. И профессионалы, как правило, стреляют лучше.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера