Лена встала из-за праздничного стола и сказала то, что думала последние пятнадцать лет. Мать побелела. Тётя Надя открыла рот и забыла закрыть. А тётя Света, ради которой всё и началось, сидела, опустив глаза в тарелку, и плечи у неё вздрагивали.
Но это случилось позже. А началось всё, как обычно, с оливье.
— Ну что, девочки, все в сборе, давайте за стол, — командовала Валентина Петровна, оглядывая своё семейство. — Лена, неси оливье, Надя, подвинь салфетницу, а то Ирина не видит, куда тарелку ставить.
Лена послушно потащила из кухни тяжёлую хрустальную салатницу, которую мать доставала исключительно по праздникам. День рождения отца справляли традиционно в родительской квартире, куда съезжались все родственники. Муж Лены, Андрей, уже сидел в углу дивана с видом человека, готового к неизбежному: семейные застолья у тёщи он переносил примерно как визит к стоматологу.
— Светланы опять нет, — констатировала тётя Надя, усаживаясь на своё привычное место. — Впрочем, чему удивляться.
— Она звонила, сказала, что позже подъедет, — вставила мать.
— Ага, позже, — хмыкнула Надя. — Знаем мы это «позже». Ей теперь не до нас, у неё личная жизнь наладилась.
Лена заметила, как мгновенно оживились лица присутствующих. Тётя Ира, которая до этого вяло ковыряла вилкой в тарелке, вдруг выпрямилась и навострила уши.
— Это ты про того молодого? — уточнила она с плохо скрываемым интересом.
— А про кого же ещё. — Надя многозначительно переглянулась с матерью Лены. — Вы представляете, девочки, ему тридцать четыре года. Тридцать четыре.
— Кошмар, — выдохнула Ира. — На двенадцать лет младше. Это же ребёнок практически.
Лена чуть не поперхнулась салатом. Ребёнок в тридцать четыре года. Интересная математика.
— Его Артём зовут, представляете, — продолжала тётя Надя, явно наслаждаясь ролью главного информатора. — Работает где-то в строительной фирме, прорабом или кем-то вроде того. Познакомились они в интернете, на сайте каком-то для знакомств.
— Господи, стыд какой, — покачала головой мать Лены. — В её-то возрасте на сайтах знакомиться. Как будто мужчин вокруг мало.
— Валя, ну какие мужчины в сорок шесть, — вздохнула Ира. — Все нормальные давно женаты. Остались или пьющие, или со странностями.
— Ну вот она себе и нашла, со странностями, — подхватила Надя. — Нормальный мужчина на двенадцать лет старше себя женщину искать не станет.
Андрей под столом незаметно толкнул Лену коленом, и она поняла, что муж тоже предвидит, куда сейчас свернёт разговор. Они переглянулись, и Андрей едва заметно закатил глаза.
— Ему просто квартира её нужна, вот что я скажу, — авторитетно заявила Ира. — Это же классика: прилепится к женщине постарше, поживёт на всём готовом, а потом исчезнет. Светка ещё наплачется.
— Между прочим, Сергеич всегда говорил, что Светка недальновидная, — вставил дядя Коля, который до этого молча поглощал холодец. — Развелась с нормальным мужиком, теперь носится непонятно с кем.
Лена не выдержала:
— Дядь Коль, это вы про какого нормального мужика говорите? Про Геннадия, который её пятнадцать лет гонял по квартире?
— Ну подумаешь, погорячился пару раз, с кем не бывает, — отмахнулся дядя Коля. — Зато семья была, дом, стабильность. А теперь что? Разведённая женщина с двумя детьми и кавалер молодой. Красота.
Лена помнила тётю Свету совсем другой. В детстве Лена часто оставалась у неё ночевать, когда родители уезжали. Светлана тогда казалась ей самой красивой женщиной на свете: весёлая, с заразительным смехом, с ямочками на щеках. Она работала в библиотеке, приносила Лене интересные книжки и рассказывала истории про далёкие страны, куда мечтала когда-нибудь съездить.
А потом появился Геннадий. Лена помнила, как на свадьбе все хвалили жениха Светланы: видный, работящий, руки золотые. То, что эти золотые руки потом будут регулярно прикладываться к жене, никто предвидеть не мог. Или не хотел.
— Света сама виновата, довела мужа, — услышала она однажды разговор матери с тётей Надей. Лене тогда было лет пятнадцать, и она запомнила это на всю жизнь.
Светлана худела с каждым годом, смеяться перестала, глаза у неё сделались какие-то потухшие. На семейных праздниках сидела тихо, в разговоры не вступала, а Геннадий за столом вёл себя как хозяин положения, травил анекдоты и принимал комплименты от родни.
— Гена-то у вас молодец, в прошлом году сам дачу перекрыл, — восхищался дядя Коля.
— Да, Гена мужик что надо, хозяйственный, — соглашались остальные.
То, что этот хозяйственный мужик периодически не выходил на работу по причине многодневных запоев, как-то замалчивалось. То, что Светлана одна тянула на себе двух дочек, потому что с Геннадия в определённые периоды спросу не было никакого, тоже считалось нормой.
— А Маша с Дашей знают про этого Артёма? — поинтересовалась Ира.
— Конечно знают, они же взрослые уже, — ответила Надя. — Маше двадцать три, Даше скоро двадцать. Обе вроде нормально отнеслись.
— Ещё бы они плохо отнеслись, мать их кормит-поит, — вставил дядя Коля. — Куда они денутся.
— Вообще-то Маша уже работает и живёт отдельно, — не удержалась Лена. — А Даша на последнем курсе, на стипендию живёт и подрабатывает.
— Лена, ты что, защищаешь Светку? — удивилась мать. — Ты считаешь нормальным, что женщина в её возрасте нашла себе мальчика и выставляет это напоказ?
— А она выставляет?
— Ну а как же. Фотографии в этом, как его, в интернете выкладывает. Надя видела.
— Мам, это социальные сети, и там все выкладывают фотографии. Это не выставление напоказ, это просто современная жизнь.
— Вот именно что современная, — вздохнула Ира. — Раньше такого безобразия не было. Развелись — и сиди тихо, детей воспитывай. А не бегай за молодыми.
Лена почувствовала, как внутри начинает подниматься что-то похожее на злость. Она посмотрела на Андрея, и тот одними губами показал: «Спокойно».
— Вы бы слышали, что соседи говорят, — добавила Надя масла в огонь. — Нина Степановна с третьего этажа мне рассказывала, что видела их вместе. Говорит, идут под ручку, как молодые, а он ей что-то на ухо шепчет. Срам.
— Срам, когда люди под ручку идут? — не выдержала Лена.
— В её-то возрасте, да с молодым человеком — конечно срам, — отрезала Надя. — Что люди подумают?
— А что люди должны подумать? Что взрослая женщина гуляет с мужчиной?
— Лена, хватит, — одёрнула мать. — Что ты всё огрызаешься? Мы просто беспокоимся о Свете. Она наша родственница, нам не всё равно, что с ней происходит.
— Вы не беспокоитесь, вы осуждаете, — тихо сказала Лена. — Это разные вещи.
За столом повисла неловкая пауза. Отец, который весь разговор сидел молча и методично уничтожал содержимое своей тарелки, наконец поднял голову:
— Лен, ну хватит портить людям настроение. Праздник же, мой день рождения. Давайте о чём-нибудь приятном поговорим.
— Давайте, — согласилась Лена. — Только почему-то приятное у нас всегда заканчивается обсуждением чужой личной жизни.
В этот момент раздался звонок домофона, и мать пошла открывать. Через пару минут в комнату вошла Светлана.
Лена сразу отметила, как тётка изменилась за последние полгода. Похорошела. Стрижка новая, одета иначе, и вообще вся какая-то другая. Не затравленная больше.
— Привет всем, — Светлана обвела взглядом присутствующих. — Поздравляю тебя, Витя, с днём рождения. Здоровья, счастья, всего самого лучшего.
Она вручила отцу пакет с подарком, расцеловалась с родственниками и села рядом с Леной.
— Что-то ты поздно, — заметила Надя. — Дела были?
— Да, немного задержалась, — Светлана улыбнулась, и Лена снова отметила эту перемену. Тётка улыбалась так, как не улыбалась много лет. По-настоящему.
— Артём, наверное, не отпускал? — не удержалась Ира.
Светлана спокойно посмотрела на неё:
— Артём на работе. А я помогала Даше с курсовой, у неё защита скоро.
— Ну да, ну да, — многозначительно протянула Надя.
Лена видела, как тётка чуть напряглась, но виду не подала. Молча положила себе салат и начала есть.
— Света, а мы тут как раз про тебя говорили, — начала мать. — Переживаем.
— Да? И о чём же переживаете?
— Ну, о твоей ситуации. С этим молодым человеком.
— Его зовут Артём, — спокойно уточнила Светлана. — И ситуации никакой нет. Мы встречаемся, всё нормально.
— Светочка, ты не обижайся, но, может, тебе стоит подумать, — подключилась Ира. — Мужчина на двенадцать лет младше — ну это же несерьёзно. Что у вас может быть общего?
— У нас много общего, Ира. И мне сорок шесть лет, я взрослый человек и сама могу решать, с кем мне встречаться.
— Никто не спорит, что ты взрослая, — подхватила Надя. — Но подумай о детях. Как им смотреть на мать, которая встречается практически с их ровесником?
— Артёму тридцать четыре, Маше двадцать три, — отчеканила Светлана. — Это не ровесник. И девочкам нормально, они рады, что я наконец живу, а не существую.
— Не передёргивай, — вступилась мать. — С Геной у тебя была семья, дом, а теперь что? Одна с двумя детьми и неизвестно кто рядом.
Лена видела, как у тётки дрогнули губы, но голос остался ровным:
— Валя, с Геной у меня был ад. Пятнадцать лет ада. Вы это прекрасно знаете, просто предпочитаете делать вид, что ничего не было.
— Ну начинается, — закатил глаза дядя Коля. — Опять Гена виноват. Может, на себя посмотреть надо было?
И тут Лена не выдержала. Просто физически не смогла больше молчать.
— Подождите, — сказала она громче, чем хотела. — Я правильно понимаю, что мы сейчас сидим и осуждаем человека за то, что она после пятнадцати лет кошмарной жизни наконец нашла своё счастье?
— Лена, не вмешивайся, — попыталась остановить её мать.
— Нет, мам, я вмешаюсь. Потому что это уже невозможно слушать.
Она встала со своего места, хотя Андрей попытался удержать её за руку.
— Тёте Свете сорок шесть лет. У неё есть квартира, которую она сама заработала, между прочим. У неё две замечательные дочери, которых она практически одна подняла, потому что от Геннадия толку было мало. У неё хорошая работа — она уже давно не в библиотеке, она заведует целым отделом в крупной компании. И наконец, после всех этих лет, когда она жила с человеком, который её унижал и бил, она от него избавилась и встретила нормального мужчину.
— Лена, сядь, — приказала мать.
— Не сяду. Вы хоть представляете, через что она прошла? Вы хоть раз спросили, как ей было все эти годы? Нет. Зато теперь, когда она наконец счастлива, вы сидите и осуждаете. Какой ужас, он младше на двенадцать лет! А то, что он нормальный, не пьёт, работает, относится к ней по-человечески — это вас не волнует?
За столом стало очень тихо. Даже дядя Коля перестал жевать и уставился на Лену с открытым ртом.
— Ты закончила? — холодно спросила мать.
— Нет, не закончила. Знаете, что самое противное? Что когда Гена напивался и устраивал скандалы, вы говорили: терпи, это твой муж. Когда он поднимал на неё руку, вы говорили: сама виновата, не надо было его провоцировать. Когда она наконец набралась смелости развестись, вы говорили: глупая, останешься одна. А теперь она не одна — и вы снова недовольны. Вам что нужно-то от человека?
Светлана сидела, опустив глаза в тарелку. Плечи у неё вздрагивали, и Лена не могла понять, плачет она или смеётся.
— Между прочим, — продолжила Лена, — если бы любая из вас в сорок шесть лет встретила нормального мужчину, который младше, вы бы тоже с ним встречались. Только признаться в этом боитесь даже себе. Поэтому и злит, что у кого-то получилось.
— Это ты на что намекаешь? — вскинулась Ира.
— Ни на что. Просто говорю как есть.
Андрей встал из-за стола и мягко взял Лену за локоть:
— Лен, может, хватит?
— Да, хватит, — согласилась она. — Потому что бесполезно. Тётя Света, мы поедем, наверное. Ты молодец, я за тебя рада. Правда.
Они оделись в молчании. Мать вышла в прихожую, но ничего не сказала, только поджала губы. Отец из комнаты крикнул:
— Лен, ну что ты как маленькая, давай вернись за стол.
— Пап, с днём рождения тебя ещё раз. Приедем на неделе.
В лифте Андрей сказал:
— Ну ты даёшь. Я думал, тёща тебя там на месте испепелит взглядом.
— Достали, — коротко ответила Лена. — Каждый раз одно и то же. Собираются и перемывают кому-нибудь кости. То Светке, то двоюродной сестре, то соседям. Как будто своих проблем нет.
— Есть, — согласился Андрей. — Но о своих неинтересно.
Они вышли из подъезда и направились к машине. Телефон Лены завибрировал. Сообщение от тёти Светы: «Спасибо тебе. Я потом позвоню, сейчас не могу разговаривать».
Лена улыбнулась и убрала телефон в карман.
Через два дня они встретились в кафе возле работы Светланы. Тётка выглядела немного уставшей, но улыбалась.
— Ты знаешь, после твоей речи они минут двадцать сидели как оглушённые, — рассказывала Светлана. — Потом, конечно, опомнились и начали тебя обсуждать. Что ты невоспитанная, что нельзя так со старшими разговаривать, что Андрей тебя избаловал.
— Естественно, — усмехнулась Лена. — По-другому и быть не могло.
— Валя мне потом отдельно позвонила. Сказала, что ты её опозорила перед всеми.
— А она не сказала, что они меня вынудили своими разговорами?
— Нет, об этом речи не было. — Светлана отпила кофе. — Знаешь, я ведь думала промолчать и уйти. Как обычно. Привыкла уже, что обо мне судачат. Но когда ты начала говорить, я поняла, что кто-то наконец сказал то, что я сама должна была сказать давным-давно.
— Почему не говорила?
— А зачем? Они всё равно не слышат. Им не нужна правда, им нужна тема для разговоров. Вчера я, завтра кто-то другой.
— Расскажи про Артёма, — попросила Лена. — Мне правда интересно.
Светлана улыбнулась той самой улыбкой, которую Лена помнила из детства:
— Он хороший. Спокойный, добрый, с чувством юмора. Работает много, но всегда находит время. Девочкам он понравился, особенно Даше. Она сначала напряглась, когда узнала, сколько ему лет, а потом познакомилась и сказала: «Мам, главное, что ты улыбаешься».
— А что он говорит про разницу в возрасте?
— Артём? Ничего не говорит. Говорит, что это ерунда и ему всё равно. Знаешь, я сама сначала переживала. Думала, ну куда я со своими сорока шестью к молодому мужчине. А потом поняла, что это всё в голове. Мы нормально общаемся, нам хорошо вместе, и какая разница, кому сколько лет.
— Никакой, — согласилась Лена.
— Ира мне потом написала. Длинное сообщение о том, как она за меня переживает и желает только добра. И что я должна думать о будущем, потому что он меня бросит рано или поздно.
— Ты ответила?
— Написала: «Спасибо за заботу, я разберусь». И заблокировала.
Лена чуть не подавилась своим латте:
— Серьёзно? Заблокировала?
— А что мне с ней разговаривать? Я пятнадцать лет слушала советы родственников. Терпи, молчи, не высовывайся. И что в итоге? Загубленная молодость и нервы в клочья. Больше не хочу.
— Тёть Свет, а ты Геннадия видишь?
Светлана поморщилась:
— Иногда. Он приходит к Даше, когда трезвый. Раз в пару месяцев примерно. Маша с ним вообще не общается, а Даша жалеет почему-то. Говорит, он же отец.
— И как он?
— Так же. Живёт у матери, работает когда придётся. Узнал про Артёма, звонил мне, кричал в трубку, что я его опозорила. Как будто это он со мной пятнадцать лет прожил, а не наоборот.
— Классика.
— Да. Потом, говорят, по родственникам ходил, жаловался, какая я плохая. Что развелась, что квартиру себе забрала, что детей настроила против него.
— Подожди, а квартира разве не твоя была?
— Моя. Родители оставили в наследство. Но он считал её общей, потому что там прописан был. Когда разводились, пришлось через суд выписывать. Весело было, поверь.
Лена представила, через что прошла тётка, и ей стало не по себе. А родственники при этом осуждали её за молодого мужчину.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — продолжала Светлана. — Что они искренне считают себя правыми. Вот Надя, например. Она же не со зла меня осуждает. Она правда думает, что делает доброе дело, когда предупреждает об опасностях. В её картине мира женщина за сорок должна сидеть тихо и не выделяться. А если ты посмела быть счастливой — значит, с тобой что-то не так.
— Это от зависти, — сказала Лена. — Чистая зависть. У Нади муж безучастный, извини за прямоту. Сидит перед телевизором, слова за вечер не скажет. А тут ты с молодым, заботливым, внимательным. Конечно, задевает.
— Может быть. Но мне от этого не легче. Я всю жизнь старалась быть хорошей для всех. Хорошей женой, хорошей матерью, хорошей родственницей. И что в итоге? Муж меня бил, родственники осуждали, а я молчала и терпела, потому что так положено.
— А теперь?
— А теперь я делаю то, что хочу. Живу с человеком, который меня любит. Работаю там, где мне нравится. Езжу в отпуск, о котором раньше только мечтала. И если кому-то это не нравится — это их проблемы, не мои.
Лена вернулась домой в задумчивости. Андрей сидел на кухне с ноутбуком.
— Как тётка? — спросил он.
— Нормально. Счастливая. И это почему-то всех раздражает.
— Ну понятно почему. Сломала шаблон. Должна была сидеть в углу, страдать и каяться, а она вместо этого живёт полной жизнью.
— Ты прям психолог, — улыбнулась Лена.
— Нет, просто много лет наблюдаю за твоей роднёй. Там закономерности прослеживаются чётко. Если у кого-то что-то хорошо — значит, нужно срочно найти в этом плохое. А если плохо — можно посочувствовать и почувствовать себя лучше на фоне.
— Это ты сейчас мою маму описал?
— Не только твою. Это универсальный принцип.
Лена села рядом с мужем:
— Слушай, а тебе не обидно, что мы почти десять лет вместе, а свадьбы до сих пор нет?
Андрей поднял глаза от экрана:
— С чего вдруг такие вопросы?
— Просто подумала. Вот тётя Света жила как положено, со штампом в паспорте, и что толку? А мы без штампа, но нам хорошо.
— Ну так штамп счастья не гарантирует. И наоборот тоже. Хочешь свадьбу?
— Не знаю. Наверное, нет. Просто размышляю.
Вечером позвонила мать. Голос был подчёркнуто спокойный, что обычно означало накопившееся раздражение.
— Лена, я хотела поговорить о том, что случилось в воскресенье.
— Давай.
— Ты понимаешь, что вела себя неприлично?
— Мам, я сказала правду. Если правда неприлична — извини.
— Ты оскорбила людей, которые желают Свете только добра.
— Мам, они её осуждали. Не переживали, не поддерживали, а осуждали. За то, что она смеет быть счастливой. Это нормально?
— Мы просто беспокоимся, что она совершает ошибку.
— А если не ошибку? А если этот Артём действительно хороший человек и они проживут вместе много лет?
Мать помолчала, потом сказала:
— Лена, ты молодая ещё, многого не понимаешь. Мужчина на двенадцать лет младше не может быть серьёзным.
— Почему?
— Потому что.
— Это не аргумент, мам.
— Потому что так не бывает. Мужчины ищут женщин младше себя, это природа.
— А если не ищут? А если им всё равно?
— Значит, ему нужна её квартира. Или деньги. Или ещё что-то.
Лена вздохнула:
— Мам, а тебе не приходило в голову, что он с ней просто потому, что она ему нравится? Как человек?
— Это наивно, Лена.
— Может быть. Но я предпочитаю верить в людей, а не выискивать везде подвох.
Через неделю Лене написала двоюродная сестра Оля, с которой они не особо общались:
«Слышала, ты на семейном застолье всех построила из-за тёти Светы. Молодец, давно пора было кому-то сказать им всё в лицо».
Лена удивилась:
«Откуда знаешь?»
«Бабушка рассказала. В красках. Говорит, Ленка совсем от рук отбилась, хамит старшим. А я думаю — наоборот, не каждый осмелится».
«Не думала, что кто-то одобрит».
«А ты думала, все как наши мамы? Нет, мы с Маринкой тоже считаем, что тётя Света имеет право на личную жизнь. И вообще, достали со своими порядками прошлого века. Двадцать первый век на дворе, а у них всё по-старому».
Лена улыбнулась и написала:
«Приятно знать, что я не одна такая».
«Не одна. Нас целое поколение. Просто мы обычно молчим, чтобы не нарываться. А ты молодец, высказалась».
Прошло два месяца. Светлана позвонила с новостью:
— Лен, мы с Артёмом летом едем в Турцию. Он путёвку подарил на день рождения.
— Здорово! Поздравляю.
— Знаешь, я последний раз на море была лет пятнадцать назад. С Геной ездили, он там напился в первый же день и всю неделю провалялся в номере. А я с девочками одна по экскурсиям ходила.
— Ужас какой.
— Не то слово. А теперь вот еду с человеком, который хочет показать мне красивые места и провести время вместе. Странное ощущение, если честно.
— Почему странное?
— Потому что непривычно. Когда тебя столько лет не ценили, а потом вдруг начинают ценить — не сразу веришь, что это по-настоящему.
— Это по-настоящему, тёть Свет. Расслабься и наслаждайся.
— Пытаюсь. Кстати, Надя узнала про Турцию. Позвонила и сказала, что это неприлично — тратить такие деньги на развлечения в моём положении.
— А какое у тебя положение?
— Разведённая женщина с двумя детьми, по её мнению. Должна сидеть и экономить на чёрный день.
— И что ты ответила?
— Сказала, что чёрные дни у меня уже были, теперь хочу светлых. И положила трубку.
Лена рассмеялась:
— Тётя Света, да ты прям бунтарь.
— Ага. В сорок шесть лет научилась говорить людям то, что думаю. Лучше поздно, чем никогда.
На майские праздники родня снова собралась у родителей. Лена долго думала, идти или нет, но Андрей сказал:
— Сходи. Нельзя же вечно избегать. Тем более отец обидится.
Она пошла одна — муж остался дома под предлогом срочной работы.
За столом были всё те же лица. Надя, Ира, дядя Коля, мать, отец. Светланы не было.
— А где тётя Света? — спросила Лена.
— Не пришла, — поджала губы мать. — Сказала, что занята.
— Конечно занята, — усмехнулась Надя. — С молодым своим.
Лена почувствовала, как внутри снова начинает закипать.
— Знаете что, — сказала она спокойно. — Давайте договоримся. Или вы прекращаете обсуждать тётю Свету при мне, или я просто перестану приходить на семейные посиделки.
— Лена, — начала мать.
— Я серьёзно. Мне надоело слушать, как вы перемываете кости человеку, который наконец счастлив. Если вам от этого легче — обсуждайте без меня. Но я в этом участвовать больше не хочу.
Повисла тишина. Потом Ира сказала:
— Ну хорошо, не будем. Давайте лучше о погоде поговорим.
И разговор действительно свернул на другие темы. Лена не знала, надолго ли хватит этого перемирия, но пока было терпимо.
Летом Светлана прислала фотографии из Турции. Загорелая, улыбающаяся, рядом Артём — высокий, тёмноволосый, с добрыми глазами. На заднем плане — море и белые яхты.
Лена переслала снимок матери с подписью: «Посмотри, какая тётя Света счастливая».
Мать долго не отвечала. Потом написала одно слово: «Красивая».
Лена улыбнулась. Это был прогресс.