— Глеб Петрович, вы же понимаете, что точка невозврата пройдена? — женщина говорила спокойно, держа телефон плечом и одновременно набирая сложный код на клавиатуре.
— Иза, дочка, я тебя предупреждал. Я ему, дураку, сто раз говорил: «Не буди лихо». Он же в мать пошел, такая же избирательная глухота. Ты только... не уничтожай его совсем. Или нет, знаешь что? Делай, что должна. Ему полезно будет мордой об асфальт. Может, хоть шестеренки в голове смажутся.
— Спасибо, Глеб Петрович. Я его не уничтожу. Я просто верну его к заводским настройкам.
— Добро. Если понадобится помощь с... логистикой его эвакуации, звони. Он мне, конечно, никудышный был, но дед из меня, надеюсь, выйдет лучше, если вы с Витькой когда-нибудь... А, к черту. Действуй.
Часть 1. Гастрономический театр абсурда
Ресторан «Обсидиан» славился своей акустикой и неоправданно дорогими стейками. Вечер пятницы собрал здесь компанию, которую с натяжкой можно было назвать друзьями семьи. Виктор восседал во главе стола, раскинув руки так, словно хотел обнять весь мир или, что вероятнее, занять как можно больше места, вытесняя остальных.
Изольда сидела с краю. Её пальцы привычно искали несуществующие клавиши на скатерти — профессиональная деформация. Она думала о баге в системе освещения на уровне «Заброшенный коллектор», который никак не хотел компилироваться без артефактов.
— ...и я ему говорю: «Слышь, прораб, ты мне крановщику с десятилетним стажем будешь рассказывать, как плиту цеплять?» — грохотал Виктор, не замечая, что официант уже минуту пытается поставить перед ним салат. — У меня там, на верхотуре, свой закон. Я как Зевс, понял? Гляжу вниз — муравьи бегают.
— Витя, — тихо произнесла Изольда, не поднимая глаз от тарелки. — Нам нужно обсудить платеж по ипотеке. В этом месяце ставка плавающая, банк прислал уведомление...
— А? Что? — Виктор отмахнулся от неё, даже не повернув головы. — Короче, пацаны, слушайте прикол. Моя-то на днях учудила. Говорит, хочу новый монитор. Зачем, спрашиваю? Чтобы твои человечки в компьютере лучше бегали? Игрушки, блин. Взрослая баба, а всё в кубики играет.
Компания за столом напряженно затихла. Стас, школьный друг Виктора, неловко кашлянул.
— Витёк, ну она же не просто играет, она разработчик. Там на «Анриале» сейчас кино снимают, это серьезная тема. И платят там...
— Да что там платят! — перебил Виктор, наливая себе вина мимо стакана. — Копейки виртуальные. Вот я — реальный сектор экономики! Я грузы поднимаю! Тонны! А она — пиксели двигает. Я ей говорю: «Иза, свари борщ, хватит в экран пялиться», а она мне про какой-то блюпринт и ноды. Я эти ноды ей скоро...
— Витя, — голос Изольды стал чуть громче, но оставался ровным. — Ты не слышишь. Машина требует ремонта. Ты пропустил ТО. Если двигатель стуканёт...
— Ой, всё! Включила радио «Зануда FM»! — Виктор демонстративно закатил глаза и повернулся к Лене, жене Стаса. — Ленка, вот скажи, ты же нормальная баба. Ты мужу мозг чайной ложкой не выедаешь, когда он отдыхает?
Лена побледнела, перевела взгляд на Изольду, потом на Виктора.
— Вить, ты перегибаешь. Она дело говорит. И вообще... Иза, пойдём выйдем, покурим?
— Я не курю, ты же знаешь, — ответила Изольда. Внутри неё, где обычно царила строгая логика программного кода, начал разгораться холодный, яркий огонь. Это была не истерика, не обида. Это была злость. Та самая, конструктивная злость, на которой пишутся самые сложные алгоритмы оптимизации.
— Да пусть сидит, — махнул рукой Виктор, опрокидывая стакан. — Куда она денется? Кто её, такую умную и нудную, кроме меня терпеть будет? Я ж её подобрал, можно сказать, отмыл, человеком сделал.
Изольда медленно подняла взгляд. В её глазах, обычно теплых, карих, сейчас бежали строки кода, и каждая строка была командой на уничтожение. Она видела перед собой не мужа, а сбойный ассет, который критически нагружает систему и подлежит удалению из проекта.
— Ты прав, Витя, — вдруг улыбнулась она. Улыбка вышла страшной, но Виктор, в силу своей непробиваемой толстокожести, этого не заметил. — Ты абсолютно прав. Ты — Зевс. А я так, текстура на фоне.
Друзья переглянулись. Стас наклонился к Изольде и шепнул:
— Беги, Иза. Он не исправится. Это клиника.
— Зачем бежать? — шепнула она в ответ, аккуратно складывая салфетку. — Бегают те, у кого нет плана. А у меня теперь есть четкое техническое задание.
Часть 2. Клеть повелителя ветров
Кабина башенного крана раскачивалась на ветру с амплитудой, от которой у непривычного человека вывернуло бы желудок, но Виктор чувствовал себя здесь как дома. Высота шестьдесят метров. Город лежал внизу, расчерченный на кварталы, словно карта какой-то стратегии.
Он дергал рычаги с небрежной уверенностью виртуоза. Стрела крана послушно поворачивалась, перенося пачку арматуры.
— Вира! Майна! — хрипела рация.
Виктор ухмылялся. Он любил это чувство контроля. Там, внизу, люди суетились, решали проблемы, а он был над схваткой.
Зазвонил телефон. На экране высветилось «Батя». Виктор поморщился, но ответил через гарнитуру.
— Ну чего, отец? Я на смене, некогда лясы точить.
— Витька, слушай сюда, — голос Глеба Петровича был сух и тверд. — Я только что говорил с Изольдой. Ты что творишь, паразит? Ты зачем девку позоришь на людях?
— Опять она тебе наплакалась? — фыркнул Виктор, отправляя груз в опасной близости от края перекрытия. — Вот змея. Ничего, вечером я ей устрою разбор полётов. Я вето наложил на её жалобы, а она иерархию нарушает.
— Какое к черту вето? Ты берега потерял, сынок. Я тебе говорю: грядет катастрофа. Ты не понимаешь, с кем связался. Она тебя не скандалом возьмет, она тебя умом переиграет. Жди беды.
— Да иди ты, отец, со своими пророчествами! — рявкнул Виктор. — Я мужик, я в доме хозяин. А она — приложение к борщу. Всё, отбой.
Он сбросил вызов и зло сплюнул в открытую форточку. «Катастрофа... Переиграет...» — передразнил он про себя. Что она может? Её мир — это провода и экраны. А его мир — это железо и бетон.
Его мысли плавно перетекли к Анжелике. Вот это женщина! Огонь, страсть. И папаша у неё какой-то крутой, со связями. Анжела намекала, что отцу нужен толковый управляющий. Может, ну её, эту стройку? Вложиться бы куда-то... Деньги есть, в гараже, в яме под верстаком, лежит плотная пачка долларов — всё, что удалось утаить от семейного бюджета за три года, плюс «премии».
Он представил, как бросает Изольде в лицо ключи и уходит к Анжелике в новую жизнь. Эта мысль грела лучше печки в кабине. Он чувствовал себя бессмертным. Неуязвимым.
Часть 3. Серверная холодной мести
Квартира встретила Виктора непривычной тишиной. Обычно в это время пахло ужином, или хотя бы шумела вода в ванной. Сейчас же было тихо, как в склепе, только из кабинета Изольды пробивался синеватый свет.
Виктор сбросил грязные ботинки прямо посередине коридора — привычка, от которой Изольда пыталась его отучить пять лет, — и прошел в комнату.
Она сидела перед тремя мониторами. На экранах вместо привычных трёхмерных моделей и строк кода были открыты банковские приложения, сайты госуслуг и какие-то таблицы.
— Эй, хакер, где жратва? — Виктор облокотился о дверной косяк. — Я пахал как проклятый, а ты тут в интернете сидишь?
Изольда медленно повернулась. Кресло скрипнуло. Её лицо было спокойным, даже расслабленным. Именно это спокойствие почему-то кольнуло Виктора куда сильнее, чем привычные упреки.
— Еды нет, — сказала она. — И не будет. В этом доме кухня закрыта на техническое обслуживание. И думаю навсегда.
— Ты чё, перегрелась? — Виктор шагнул вперед, намереваясь включить привычный режим «хозяина». — Я тебе сейчас быстро мозги вправлю. Я накладываю вето на твои закидоны! Слышишь? Вето!
— Твое право вето аннулировано в связи с истечением срока лицензии пользователя, — Изольда нажала кнопку «Enter» на клавиатуре. — Я только что перевела остатки с нашего общего счета на свой резервный. Это погашение твоей части долга за моих родителей, которым ты, напомню, обещал помочь с ремонтом дачи, но деньги пропил с друзьями. Машина, которую мы брали в кредит, оформлена на меня, и я её продала час назад перекупу. Он уже забрал её со стоянки вторым ключом.
Виктор замер. Смысл слов доходил до него медленно, как тяжелый груз на старом тросе.
— Ты... Ты машину продала? Мой крузак?
— Он был не твой, Витя. Он был банка. А теперь кредит закрыт. Дача, кстати, тоже моя, дарственная от бабушки, помнишь? Ты там только шашлыки жарил и мусорил. Замки я сменила сегодня утром. Бригада уже вывезла твой хлам.
Виктора затрясло. Гнев, красный и мутный, ударил в голову.
— Да ты... Да я тебя... Я сейчас разнесу тут всё! Ты не имеешь права! Я муж!
— Был муж, — поправила она. — Заявление на развод подано через госуслуги. А насчет «разнесу»...
Она кивнула на монитор, где транслировалось видео с веб-камеры в прихожей.
— Я веду прямой стрим на облачный сервер. Любое твое агрессивное действие — и это видео улетит не только в полицию, но и твоему начальству. У тебя же допуск по безопасности? Лишат лицензии за неуравновешенность.
Виктор сжал кулаки. Он хотел ударить, хотел заорать, чтобы стены затряслись, но ледяной, насмешливый взгляд жены пригвоздил его к месту. Она не боялась. Она просчитала его реакцию. Она загнала его в логический тупик, как бота в плохо прописанном уровне.
— Ах ты стерва... — прошипел он. — Ну и подавись! Думаешь, я пропаду? Да у меня... Да я... Я уйду! Прямо сейчас!
— Уходи, — кивнула она. — Вещи в черных пакетах на лестничной клетке. Я собрала только твою одежду. Технику, которую покупала я, естественно, оставила себе.
Виктор развернулся и вылетел в коридор. Он схватил куртку. В голове билась спасительная мысль: «Гараж! Заначка! Анжела!» У него есть деньги. Много денег. И баба, которая его ценит. Он сейчас поедет туда, заберет кэш и заживет как король, а эта серая баба сгниёт тут со своими компьютерами.
Он распахнул дверь, но задержался, чтобы кинуть напоследок что-то обидное.
— Ты пожалеешь!
Изольда вышла в коридор, скрестив руки на груди. В её глазах плясали бесята.
— Ты что же, бессмертный? Страховку оформил? — сдерживая смех, спросила Изольда у того, кто пока ещё был её мужем.
— Что? Какую страховку? — опешил Виктор.
— От несчастных случаев в личной жизни. И от финансового краха. Прощай, ассет номер ноль.
Дверь закрылась перед его носом. Щелкнул замок.
Часть 4. Железобетонный тупик
Гаражный кооператив «Ласточка» встретил Виктора запахом мазута и сырости. Он практически бежал, спотыкаясь в темноте. Гараж был его святилищем. Местом силы.
Трясущимися руками он открыл навесной замок (странно, что Изольда не сменила его, видимо, забыла про гараж — единственная её ошибка!). Рванул ворота. Включил свет.
Гараж был пуст.
Не просто пуст — он был вычищен под метлу. Исчезли инструменты, зимняя резина, старый диван, на котором он иногда ночевал после попоек. Но самое страшное ждало впереди.
Виктор кинулся к смотровой яме. Откинул доски. Тайник был в нише, за кирпичом. Кирпич лежал на полу. Металлическая коробка из-под печенья, где хранились его доллары — его билет в новую жизнь, — стояла открытой. Внутри лежала записка.
Он дрожащими пальцами развернул листок. Аккуратный почерк Изольды:
«Гараж оформлен на твою маму, Витя. А мама, как ты знаешь, всегда мечтала о новой кухне. Я убедила её продать этот хламовник соседу. Деньги из тайника пошли на оплату долгов по коммунальным услугам (ты же говорил, что платишь?) и как компенсация морального вреда. P.S. Попытка скрыть доходы от семьи — это крысятничество. А крыс мы травим».
— Нет... Не может быть... — Виктор осел на грязный пол. Пустота внутри резонировала с пустотой гаража.
В этот момент в проеме ворот возник силуэт. Высокие каблуки, шуба, запах духов. Анжелика.
— Лика! — Виктор вскочил, как утопающий, увидевший круг. — Лика, милая! Какое счастье! Эта ведьма... она всё забрала! Но у нас же есть наш план! Твой отец...
Анжелика не улыбалась. Она смотрела на него с брезгливостью, с какой смотрят на раздавленного таракана. Рядом с ней из темноты вышли двое крепких парней в спортивных костюмах.
— Витя, Витя... — протянула она. — Какой план? Ты про те деньги, что я тебе давала под расписку? На «раскрутку»?
— Ну... да... Мы же... — Виктор попятился.
— Срок расписки истёк вчера, — сухо сказала Анжелика. — Ты говорил, что вернешь с процентами сегодня. Денег нет?
— Лика, подожди, дай мне неделю! Я перехвачу! Я заработаю!
— У тебя ничего нет, Витя. Я знаю. Твоя жена — умная женщина. Мы с ней... пообщались. Она мне скинула очень занимательную выписку твоих трат. Рестораны, сауны, подарки каким-то левым бабам. А мои деньги? Где деньги моего отца?
Виктор похолодел. Выражение «страховку оформил?» вдруг обрело зловещий, буквальный смысл.
— Я... я всё отдам.
— Конечно отдашь, — кивнула Анжелика. — Мой отец как раз ищет разнорабочего на новый объект. Ландшафтный дизайн, земляные работы. Очень много земляных работ. Оплата — едой и ночлегом. Пока не отработаешь долг. А учитывая проценты... ты там надолго.
— Я не буду! Я крановщик! Я элита!
Один из парней молча шагнул вперед и положил тяжелую ладонь на плечо Виктора.
— Ты теперь не крановщик. Ты теперь — землекоп. Грузи его, ребята. Папа ждет.
Часть 5. Эдем строгого режима
Солнце палило нещадно. Это была не высота крана, где гулял ветер. Это была низина, душная и влажная.
Виктор воткнул лопату в тяжелый глинистый грунт. Спина гудела, руки, привыкшие к рычагам, были стерты в кровь мозолями. Он копал уже вторую неделю.
Отец Анжелики оказался вовсе не мифическим бандитом, а вполне легальным, но очень суровым владельцем агрохолдинга, Борисом Михайловичем. Расписка была настоящей, нотариально заверенной (Виктор подмахнул её не глядя, когда был очарован Анжелой). Сумма долга была такова, что официальной зарплатой он гасил бы её лет десять. Здесь же, на «барщине», ему обещали зачесть долг за два сезона ударного труда.
— Эй, работник! Шевелись! — окрикнул его прораб. — Тут пруд должен быть к вечеру по уровню!
Виктор вытер пот со лба грязным рукавом. Он ненавидел всех. Жену, которая его «предала». Друзей, которые не заступились. Анжелу, оказавшуюся наживкой. Но больше всего он ненавидел себя за то, что поверил в свою бессмертность.
К строящемуся пруду подъехал черный внедорожник. Из него вышел Борис Михайлович, а следом... Виктор замер, опираясь на лопату.
Следом вышла Изольда.
Она выглядела потрясающе. Новый деловой костюм, уверенная походка. В руках она держала планшет.
— Борис Михайлович, я внесла правки в терраформирование, — её голос звучал чисто и ясно. — В Unreal Engine мы просчитали дренаж. Если этот пруд сместить на два метра левее, вы сэкономите на насосах.
— Иза, ты гений! — прогудел Борис. — Какое счастье, что Глеб Петрович нас познакомил. Твой проект парка — это шедевр. Кстати, как там наш... исполнитель? Справляется с реализацией твоего замысла?
Изольда подошла к краю вырытой ямы и посмотрела вниз. Виктор стоял по колено в грязи, жалкий, обросший, сломленный.
— Изольда... — прохрипел он. — Иза, забери меня отсюда. Я всё понял. Я прощу. Мы начнем сначала.
Она посмотрела на него как на кусок некорректного кода, который наконец-то надежно изолирован в песочнице.
— Ты не понял главного, Витя, — сказала она. — Ты думал, что мир крутится вокруг тебя. А оказалось, что ты просто NPC — неигровой персонаж в чужом сценарии. И сейчас ты наконец-то приносишь пользу.
— О чем ты? — он смотрел на неё с ужасом.
— Анжелика — не моя подруга, но она профессионал, финансовый консультант Бориса Михайловича. Ей нужно было вернуть деньги, которые ты у неё глупо занял и растратил, думая, что это "подарки судьбы". А я... я разработала дизайн этого ландшафта. Каждый кубометр земли, который ты кидаешь, — это полигон в моей модели. Ты буквально строишь мой мир своими руками. Это ли не гармония?
Она повернулась к Борису.
— Параметры глубины соблюдены?
— Пока отстает от графика, — хмыкнул владелец дачи.
— Тогда урежьте ему паёк. Баги нужно фиксить оперативно.
Изольда села в машину, даже не оглянувшись. Виктор остался стоять в яме, которую спроектировала его жена, отрабатывая долг любовнице, которой никогда не существовало как любовницы, под присмотром человека, которого он боялся до дрожи.
Он поднял голову к небу. Там, высоко, пролетел самолет. А он был на земле. И страховки у него действительно не было.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»