Есть у нашего человека одна забавная национальная черта. Мы страшно любим всё новое, блестящее и желательно завернутое в целлофан. Нам подавай новостройки, пахнущие свежим бетоном и ипотекой, ровные стены из пеноблоков и чтобы ни одной трещинки.
А всё, что старше пятидесяти лет, для нас автоматически переходит в разряд «ветхого жилья», «бабушатника» и «позора района», который надо срочно снести, чтобы построить на его месте очередную стеклянную кукурузину.
И пока мы радостно подписываем акты о сносе дореволюционных мануфактур, считая это прогрессом, в облаках пыли и строительного мусора бродят очень тихие, но очень обеспеченные люди.
Они не ищут клады. Они не мародёры (хотя, как посмотреть). Они охотятся за тем, что мы собираемся вывезти на свалку. За Царским Кирпичом.
Археологи на «Гелендвагенах»
Вы, наверное, думаете, что старыми кирпичами интересуются только дачники, которым не хватило материала на уличный туалет? Как бы не так.
Забудьте образ мужичка с тачкой. Современный «кирпичный магнат» — это человек со вкусом, деньгами и отличным знанием истории. Он может носить костюм за три тысячи долларов, но он не побрезгует залезть в полуразрушенный подвал казармы 19-го века, чтобы посветить фонариком в стену.
Что он там ищет? Он ищет Имя.
В 19 веке кирпич был не просто куском обожженной глины. Это был бренд. Это была репутация. Заводчики — Гусарев, Челноков, Шапошников — ставили на торце кирпича своё клеймо. Это была личная подпись: «Я отвечаю за качество головой».
И вот парадокс: спустя 150 лет этот кирпич стоит, как влитой. А тот, что вы купили вчера на строительном рынке по акции, через две зимы начнет «стрелять» и сыпаться в рыжую крошку.
Охотники за имперским кирпичом знают: то, что мы ломаем экскаваторами — это не стройматериал. Это антиквариат, который просто очень много весит.
Почему современный кирпич — это «спрессованная пыль», а царский — «камень»
Давайте честно. То, из чего строят сейчас — это часто продукт компромисса между жадностью и технологией. Современная керамика делается быстро, обжигается газом, в неё добавляют химию для цвета. Срок жизни? Ну, пока ипотеку не выплатите — постоит.
Имперский кирпич — это совсем другая песня.
Его месили вручную или конями (буквально, лошади ходили по кругу и месили глину). Его сушили неделями на воздухе, а не в скоростных камерах. Его обжигали в кольцевых печах Гофмана углем или дровами.
Результат? Вы берете в руки «Челнокова» — и маешь вещь. Он тяжелый, плотный, как гранит. Если стукнуть по нему молотком, он звенит. Высокий, чистый звук, как у колокола. Если стукнуть по современному — будет глухой «пук» и трещина.
Царский кирпич не впитывает влагу, ему плевать на морозы. Он за 150 лет не то что не развалился, он «заматерел». Он как хорошее вино или дорогой коньяк — время сделало его только дороже.
Лофты, хипстеры и «стена плача»
Куда же деваются эти тонны разобранных казарм, купеческих домов и фабричных труб? Неужели кто-то строит из них себе замки?
Нет, всё гораздо тоньше.
Сегодня кирпич с клеймом — это главный фетиш дизайнеров интерьера. Это пропуск в мир «тяжелого люкса». Вы не поверите, но существует целая биржа этих кирпичей.
Представьте картину: модный лофт где-нибудь в районе Патриарших прудов или на «Красном Октябре». Квартира стоит сотни миллионов. Внутри — минимум мебели, зато одна стена выложена тем самым старым, неровным, щербатым кирпичом.
Хозяин квартиры, попивая смузи за 700 рублей, небрежно тычет пальцем в стену:
— Видишь клеймо «И.П. Воронинъ»? Это 1890 год. Настоящий. Мы его с аукциона выкупали.
И гости благоговейно кивают. Потому что это — статус.
Штука этой стены стоит дороже, чем вся мебель из Икеи в квартире обычного менеджера. Один целый кирпич с редким клеймом может уходить за 300, 500, а то и 1000 рублей. И это только «сырье».
А есть еще «плитка». Предприимчивые дельцы берут старый кирпич и пилят его на станки на тонкие пластины (знаете, как колбасу в нарезке). Внутренняя часть (мякиш) стоит подешевле, а вот «тычки» и «ложки» (внешние стороны с фактурой и клеймами) — это золотое дно.
Люди готовы платить по 5–10 тысяч рублей за квадратный метр такой плитки, чтобы обклеить ею бетонную стену в новостройке и создать иллюзию, что они живут в родовом поместье, а не в ипотечной коробке на 25-м этаже.
Варвары с отбойными молотками
Самое обидное в этой истории то, как мы добываем это золото.
Я как-то разговорился с одним прорабом на сносе старого здания где-то в Подмосковье. Здание крепкое, стены — метр толщиной. Экскаватор бьёт ковшом — искры летят, а кладка держит.
— Слушай, — говорю, — а жалко ломать-то? Красиво же строили.
Прораб сплюнул и посмотрел на меня, как на идиота:
— Какое «жалко»? У меня сроки. Мне эту рухлядь надо в крошку перемолоть и на отсыпку дороги пустить.
Вдумайтесь. Мы берем материал, который пережил революцию, две мировые войны, перестройку и лихие девяностые. Материал, который сегодня стоит дороже айфона (если пересчитать на вес и редкость). И мы пускаем его на щебенку, чтобы засыпать грязь на проселочной дороге.
В это же время где-то рядом стоит тот самый «охотник». Он договаривается с работягами: «Мужики, не ломайте эту стену ковшом, давайте мы её аккуратно разберем вручную. Я вам еще и денег дам».
Для работяг он — чудак с лишними деньгами. Зачем возиться, чистить каждый кирпичик от известкового раствора (который, кстати, на яйцах замешивали, хрен отдерёшь), складывать на паллеты?
Но когда этот паллет, отмытый и упакованный в пленку, уезжает в Москву, его цена взлетает в космос.
Империя, проданная поштучно
Это бизнес на ностальгии. Мы так стесняемся своего прошлого, так хотим жить в «современном евроремонте», что готовы уничтожать подлинную историю. А потом, когда нам становится скучно в наших пластиковых интерьерах, мы идем и покупаем эту историю обратно. Только уже в тридорога.
Дизайнеры скупают старинный кирпич, чтобы сделать «лофт». Рестораторы облицовывают им бары, чтобы было «атмосферно». А ведь эти кирпичи были стенами настоящих домов, заводов, школ.
«Гусаревъ», «Челноковъ», «Пешковъ»... Эти фамилии возвращаются к нам не как память о великих промышленниках, а как элементы декора.
Знакомый «кирпичный дилер» как-то сказал мне фразу, от которой стало немного не по себе:
— Знаешь, кирпич — он как человек. Современный — пустой внутри, красивый снаружи, но чуть надави — и сломался. А старый — он кривой, косой, обожженный жизнью, но ты на него можешь хоть дом поставить, хоть танк — он выдержит.
И вот теперь эти «люди из глины» переезжают с развалин заводов в элитные гостиные.
Может, оно и к лучшему? Хоть так сохранятся. Будут смотреть своими клеймами на то, как мы пьем латте на соевом молоке, и молчаливо напоминать: когда-то здесь умели делать вещи, которые предназначались для вечности, а не для свалки через десять лет.
Так что, если увидите, как где-то разбирают старый сарай из красного кирпича — не спешите крутить пальцем у виска, глядя на человека, который бережно сдувает пыль с обломка. Возможно, он держит в руках историю. Или просто очень, очень хорошие деньги.