Как ни крути, но семейная жизнь Холмовых складывалась гладко. Конечно, судьба порой подбрасывала им лихие испытания, но со всеми проблемами они справлялись сообща, страхуя друг друга и подставляя плечо помощи тогда, когда требовалось. Это было так привычно и так надёжно, что казалось, так будет всегда.
Но однажды Свете сообщили, что муж ей изменяет. Один из общих друзей, попросив Свету встретиться с ним вечером в торговом центре, произнёс печальную новость с трагическими нотками в голосе.
Женщина вообще-то ожидала, что бывший однокурсник, у которого карьера шла ни шатко ни валко, попросит устроить на работу. И не сразу осознала серьёзность возникшей проблемы.
К тому же репутация авантюриста, которую имел Виталий, сыграла против него. Света подумала, что он всего лишь неудачно пошутил, и осадила его.
— Три ха-ха, Виталик, очень смешно. Сейчас прямо лопну. Хотя уж ты с твоими задатками мог бы чего оригинальнее придумать. А то нам с Пашей расставание едва ли не сразу после свадьбы предрекают.
— Света, я сейчас совершенно серьёзно. Пашка сидел в кафе с Олей, офис-менеджером из вашего центрального офиса, я сам их видел.
Света пригубила зелёный чай и резонно возразила.
— Виталий, ну и что с того? Мы с тобой тоже сейчас в кафе сидим.
— Но мы же не обнимаемся и тому подобное, — произнёс Виталий так грустно и серьёзно, что Светлана вдруг поняла: всё правда.
Только любящее сердце отказывалось верить в измену мужа.
— Извини, что огорчил, — тихо сказал Виталий. — Поверь, очень неприятно быть гонцом, приносящим дурную весть, но ты не заслуживаешь того, чтобы Пашка наставлял тебе рога.
Женщина мотнула головой, будто желая прогнать надоедливого комара, в ушах зазвенело, и Света вымучила на лице подобие улыбки.
— Спасибо, что сказал.
— Ещё раз извини, но всегда лучше быть наготове, — пробормотал Виталий и, оставив деньги для оплаты своего и Светиного счёта, поспешил уйти из кафе.
Женщина же осталась сидеть за столиком и, словно придавленная весом тяжёлой новости, не находила в себе сил отправиться домой. Она заказала кофе. Пусть даже Света давно отучилась от многолетней привычки употреблять этот напиток во второй половине дня, но сейчас она понимала, что ей требуется прояснить голову. Позарез надо немного остыть.
Хотя первым порывом было позвонить Паше и устроить ему серьёзный разговор или же пригласить на ужин Ольгу — молоденькую, отчего грех отойти, очень привлекательную сотрудницу, которая так активно набивалась в подруги.
Конечно, её вина не установлена, но сейчас Света, вспоминая поведение коллеги, отчётливо заметила чрезмерную угодливость и неискренность. Голова кипела от мыслей о мести и, почему-то, от стыда. Женщина ощущала себя виноватой в том, что не смогла удержать внимание Паши. За свою доверчивость, основанную на почти сорока годах знакомства, кофе горчил, но этот вкус показался мёдом по сравнению с тем, что творилось на душе.
«Хорошо, что сегодня Паша машину взял. Я бы сейчас за рулём таких дел натворила», — подумала Света.
«Надо решить, как вести себя дальше. Делать вид, что ничего не знаю, или рассказать.
Было бы славно с кем-нибудь посоветоваться. Но маму и свекровь нагружать своей проблемой не хочется. Да и Лёшку со свёкром жалко сталкивать с нерадостной реальностью».
В итоге, просидев в кафе около часа, Света отправилась домой с твёрдой решимостью разобраться с мужем незамедлительно. Павел сидел за ноутбуком, сосредоточенно и методично уничтожая зеленоватых монстров, и женщина, вдруг растерявшая всю свою смелость, задала совсем не тот вопрос, который планировала.
— А что, Лёша ещё не вернулся от репетитора?
Не поворачиваясь к жене, Паша отрывисто ответил:
— Возвращался, бросил рюкзак, поел и отправился гулять. Дело молодое.
Внутренне обрадовавшись, что сын не станет свидетелем выяснения отношений между родителями, Света глубоко вдохнула и прямо спросила:
— Паша, что тебя связывает с Ольгой?
От неожиданности мужчина пропустил атаку монстров, но в данный момент его волновала совсем не гибель персонажа.
— Как такая ерунда тебе в голову пришла, Света? Ты чего, перетрудилась? — попытался возмущённо пошутить Паша, но и сам понимал, что голос звучит наигранно.
— Не надо. Не опускайся до лжи, Паша, — попросила Света. — Мне кажется, после всех этих лет, прожитых вместе, я, по крайней мере, заслуживаю честности с твоей стороны.
Мужчина встал с кресла, подошёл к жене и начал непростое объяснение.
— Свечка, ты правильно подметила. Мы с тобой кучу лет знакомы. Даже страшно подсчитать, сколько. Жена ты мне почти тридцать лет. Ты мне бесконечно родная, но мне стало не хватать какой-то свежести, новизны в отношениях. Я не хотел причинять тебе боль, тем более незадолго до твоего дня рождения.
Света скривила губы, которые забыла подкрасить после посещения кафе.
— То есть от предательства тебя приближение моего праздника не удержало, а от честного признания — да. Очень оригинально.
Павла выражение лица жены, которую он без особенных угрызений совести изменял с зажигательной и очень настойчивой Олечкой, нисколько не смутило, и он продолжил оправдываться, повторяясь и пряча взгляд.
— Я скрывал своё увлечение, чтобы тебя уберечь. Я даже пытался бороться с наваждением, но не получилось. С Олей я ощущаю себя снова молодым. Понимаю, что вранья ты не заслуживала, и я должен был раньше тебе во всём признаться. Но ты тоже меня пойми. Ты же не чужой мне человек. Я не хотел тебя ранить.
— У тебя с этой Олей всё всерьёз? — уточнила Света, ощущая, как печёт с левой стороны в области сердца, и боясь услышать ответ.
Но, в общем-то, замямлил-заюлил Павел, не зная, как охарактеризовать свои отношения с любовницей, и Светлана резко оборвала его мучения.
— Значит, развод?
От женщины не укрылось то, что муж как будто распрямился и даже стал выше ростом, услышав заветное слово от неё самой, и он уточнил:
— Да, и мне не хотелось бы затевать развод до твоего дня рождения, я же незаконченный подлец. К тому же всего-то чуть меньше месяца осталось, потерплю.
— Получается, ты всё уже продумал, да? — пытаясь улыбнуться, спросила Света и, не дождавшись ответа, задала другой вопрос.
— Придёшь меня поздравить?
Мужчина улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и, погладив жену по плечу — отчего и захотелось рыдать, — снисходительно пообещал:
— Разумеется, Света. У тебя же красивая, ягодная дата, и ты должна её отпраздновать в кругу близких и друзей. И я смею надеяться, что моё присутствие не вызовет у тебя ревность и зависть. К тому же ничего не изменит того, что нас объединяет. Мы, что бы ни значилось в графе паспорта «семейное положение», продолжим оставаться родными людьми. У нас столько общих воспоминаний.
— Ты мне по-прежнему близкий человек, и, поверь, мне на самом деле жаль, что любовь оказалась короче жизни. Но так бывает. Ты же понимаешь?
— Нет, Паша, я не понимаю, — возразила Светлана. — У меня в голове не укладывается, как можно предать близкого человека.
Поморщившись, Павел тихо пробурчал:
— Надеюсь, ты не станешь устраивать некрасивых сцен и не объявишь меня персоной нон грата?
— Нет, не стану и не объявлю, но терпеть твоё присутствие мне тяжело, и особенного желания общаться с тобой нет. Даже не знаю, что тут ещё сказать, но надеюсь, ты постараешься не попадаться мне на глаза до моего дня рождения. Ради того, чтобы всё выглядело благостно для тех, кому мы по-настоящему дороги, и чтобы праздник не превратился в поминки по нашей семейной жизни, я готова пройти через унижение и необходимость притворяться.
Павел, ожидавший, что обманутая и практически уже брошенная жена устроит скандал и столкнувшийся с какой-то нелогичной заботой о том, будет ли комфортно гостям на приближающемся празднике, растерялся и доложил, просто чтобы прогнать неловкую тишину:
— Я планировал переехать в квартиру, которую мы купили, чтобы подарить Лёшке на совершеннолетие. Могу хоть прямо вот сейчас собрать вещи и уйти.
— Иди, раз уж ты планировал. Только подумай о том, как ты собираешься объяснять нашему сыну своё отсутствие. У него наверняка возникнет резонный вопрос о том, куда ты подевался и почему не ночуешь дома.
В голосе Павла звучали нотки сомнения, которые он пытался маскировать грубоватыми словами и не самым уместным юмором.
— Вот уж не волнуйся, Лёшка у нас чувак понимающий, и он меня поймёт. Чувство мужской солидарности, и всё такое. Может, у Оли подружка найдётся симпатичная, мы ещё и парные свидания устраивать будем.
Светлана слушала мужа и не могла поверить. Неужели эти гадкие, унижающие её фразы произносит человек, которого она в прямом смысле знает с детского сада? Даже слёзы, которые, казалось, уже подступили к глазам, вдруг осушились от злости. В этот момент женщине хотелось просто взять книгу, желательно потяжелее, и настучать ею неверному мужу по голове.
Пусть это немного по-детски, но ведь и Пашка такую ерунду городит, что под стать пубертатному подростку, а не взрослому мужчине с приличной должностью и намечающимся пузиком.
— Ты избавь меня от таких подробностей, — хладнокровно, как ей казалось, попросила Света.
Но её голос дрогнул, она не выдержала и осыпала мужа, загулявшего, как мартовский кот, упрёками.
— Ты думаешь, что говоришь? Я не ханжа, но всему должны быть границы. Ты что, забыл? Лёшке всего шестнадцать лет. Какие ещё двойные свидания в компании отца и его любовницы? Пашка, у тебя что, совсем уже совесть растворилась в бушующих гормонах?
— Ну, не злись, я всего лишь пошутил. Подбодрить тебя хотел.
— Спасибо большое. Прямо вот в пояс бы поклониться впору. Подбодрил, так подбодрил. Всё, собирай вещи. Может, ещё и мой отпускной чемодан взять, чтобы сразу больше вещей с собой захватить. Только вернуть не забудь.
- Обойдусь, — буркнул Паша, обиженный спокойствием жены, не подозревающей, что она усиленно сдерживает своё желание ударить его по голове и даже бессознательно отодвинулась подальше от стеллажа с книгами. — Ещё и с жёлтым чемоданом по городу не рассекал.
Светлана осталась в комнате, села в удобное кресло-качалку — сама выбирала, чтобы спину разгружать после долгого сидения перед монитором, — и наблюдала, как её муж собирает вещи первой необходимости. Почти новый спортивный костюм, любимые майки, рубашки деловые, для прогулок. Костюм, который Паша надевал по особым поводам. Шкаф постепенно опустошался, и Света усмехнулась, осознав, что большинство вещей заботливо выбирала и покупала именно она.
Паша бережно уложил в специальный рюкзак ноутбук — а куда ж без него. И женщина усмехнулась: недорогой гаджет тоже её подарок, вручённый мужу на Новый год. В объёмный карман рюкзака Павел сложил зарядное устройство от ноутбука и смартфона и небрежно пояснил:
— За остальным я потом приду.
— Хорошо, только предварительно позвони.
— Неужели ты замки после моего ухода поменяешь?
Павел приподнял брови, похлопал ресницами, как киношный персонаж, для которого экзамены — всегда праздник. Но сейчас эта фирменная, отточенная годами пантомима, раньше вызывающая в душе свет и восторг, казалась нелепым кривлянием.
«Какой же Пашка ещё мальчишка, по сути. Обаятельный, уверенный, что ему всегда и всё простят», — с болью подумала Светлана. «Он всё ещё умеет быть ехидным, но пока не замечает, что уже давно играет в другой лиге, и пора вести себя соответственно».
Вслух же она коротко объяснила:
— Нет, замки я менять не собираюсь. Просто не хочу с тобой лишний раз столкнуться, и на время, когда ты придёшь, постараюсь отсутствовать дома. Ещё давай попробуем поберечь твоих родителей и мою маму от известия о переменах в нашей семье. Конечно, они про наш развод узнают, но лучше позже.
— Согласен, — поддержал почти бывшую жену Павел. — Если узнают заранее, то начнут причитать, уговаривать одуматься. Я Лёшке скажу, чтобы он эту нашу общую тайну хранил от бабушек и дедушек.
продолжение