У яркого брюнета Павла Холмова и нежной натуральной блондинки Светланы Горской было очень много общего.
При всей разительной внешней несхожести их несомненное родство душ обнаружилось практически сразу после знакомства, когда они дружно отказались пить молоко, на поверхности которого образовалась пенка.
— Я это не буду, — раздался тонкий, но упрямый голос белокурой девочки с двумя хвостиками, украшенными заколками с розовыми бусинами.
— Выпей, Светочка, молочко очень полезное, — попробовала ласково уговорить полноватая, но проворная нянечка, казавшаяся малышам кем-то вроде доброй бабули.
— Не буду, — упрямо повторила девочка и сморщила аккуратный носик.
«И не просите, а то меня вытошнит».
— Я не буду, — звонко раздался голос с другого конца стола.
— Алла Михайловна, мне тоже от этой пенки плохо.
Воспитательница, хмуря выщипанные в тонюсенькие ниточки брови, пришла на помощь нянечке.
— Это что ещё за безобразие? Света, веди себя как хорошая девочка. Быстро пей молоко и не устраивай мне тут выступление.
— Пашенька, ты же раньше никогда не капризничал. Ну-ка, пей его!
— И вообще, — добавила воспитательница, заметив, что некоторые дети последовали примеру и отодвинули от себя стаканы, — кто не выпьет молоко, тот не пойдёт на прогулку.
Толку от угроз не вышло. Воспитательница попробовала напоить Свету, но девочка разревелась, а потом её и в самом деле стошнило. Сидевшие рядом дети побледнели, и разъярённая женщина, едва сдерживаясь, чтобы не ударить белокурую девчонку, приказала Свете:
— Быстро встань из-за стола, пойди в туалет, умойся и встань в угол. Ты наказана.
Света повиновалась. Алла Михайловна шумно выдохнула, усталая, как будто разгружала вагоны. Думая, что одержала победу, она с удовлетворением наблюдала, как нянечка устраняет беспорядок, и тихо ворчала себе под нос:
— Вот появится в группе одна такая паршивая овца, и всё сразу наперекосяк идёт. Но ничего, ещё немного — и как шёлковая станет.
Алла Михайловна никак не ожидала, что её любимчик Паша вдруг тоже встанет в угол рядом с девчонкой.
— Ну и оставайтесь здесь, — проворчала женщина. — А все остальные пойдут на прогулку.
Вечером, когда родственники стали забирать детей, воспитательница стала стыдить Свету, жалуясь её маме.
— Зинаида Игнатьевна, ваша девочка сегодня устроила некрасивое, прямо-таки безобразное представление во время завтрака. Мало того, что сама отказалась пить молоко, так ещё и других деток на этот бессмысленный поступок подбила. Специально, я в этом уверена, она спровоцировала у себя рвоту. Вам необходимо немедленно заняться воспитанием дочери, а то вырастет какая-нибудь оторва, прости господи.
Однако мама Светы отреагировала совсем не так, как того хотелось бы Алле Михайловне.
— Вообще-то, я предупреждала, что моя дочь не пьёт молоко и не следует её к этому принуждать. Надеюсь, руководитель вашего заведения ещё на рабочем месте, и я могу повторно обратить внимание на то, что персоналу необходимо учитывать особенности моей дочери.
Упоминание о заведующей немного охладило пыл воспитательницы, и она уже намного мягче попыталась доказать свою правоту.
— Зря вы потакаете Свете во всём, ой, зря. Ей же через год в школу идти, как она там питаться будет? Вы подумайте сами, там с ней никто цацкаться не станет.
Спор привлёк внимание окружающих, и Алла Михайловна, предвкушая поддержку, попробовала обрести союзницу в лице мамы Павлика.
— Татьяна Николаевна, между прочим, из-за этой девочки ваш сын остался полуголодным и без прогулки. Он наотрез отказался идти на улицу, предпочтя стоять в углу вместе с этой Светой.
Однако высокая статная женщина, сын которой унаследовал такие же выразительные карие глаза с миндалевидным разрезом, оказала поддержку не воспитательнице, а маме провинившейся девочки.
— При всём уважении к вам, Алла Михайловна, но, откровенно говоря, пичкать детей едой, когда они отказываются, — не совсем правильная тактика поведения.
Хотя на стороне воспитательницы был многолетний опыт, она растерялась. Уж маму Павлика, состоящую в родительском комитете, она всегда считала своей опорой, и тут вдруг такой поворот. Впрочем, Татьяна Николаевна решила сгладить ситуацию и, насколько возможно, устранить противостояние.
— Милейшая Алла Михайловна, на вас лежит колоссальный груз по воспитанию наших детей. Это поистине титанический труд. Мы, родители, разумеется, прекрасно это понимаем.
— И без сомнения, вам было бы легче, если бы мы не нагружали вас необходимостью помнить индивидуальные особенности наших детей. Но реальность такова, что у каждого ребёнка имеются, как бы мягче выразиться, нюансы. И их придётся учитывать, чтобы сегодняшняя неприятная ситуация не повторилась.
Лицо Аллы Михайловны покрылось красными пятнами. Но спорить с Татьяной Николаевной вышло бы себе дороже. Воспитательница, едва приоткрывая неровно накрашенные губы, процедила:
— Как угодно. В конце концов, в следующем году мы попрощаемся, а вам с вашими детьми ещё всю жизнь рядом идти. Нельзя им постоянно потакать, но раз вы меня не слышите, то тут уже ничего не поделать.
Татьяна Николаевна ослепительно улыбнулась, натянула перчатки на изящные пальчики и с виду очень искренне поблагодарила воспитательницу.
— Спасибо, Алла Михайловна. Думаю, мы все друг друга услышали. Позвольте ещё раз выразить признательность за ваш труд.
Воспитательница наконец смягчилась, но не преминула беззлобно укорить Свету.
— А на твоём месте, девочка, я бы всё-таки подумала о том, как правильно вести себя в обществе.
Женщины с детьми вышли за калитку дошкольного заведения, и после обмена вежливыми фразами внезапно выяснилось, что они живут в одном и том же доме. Только Паша с родителями — в первом подъезде, а Светочка с мамой — в восьмом.
Татьяна и Зинаида решили, пользуясь, по-видимому, последними днями нежного бабьего лета, прогуляться, и пока дети подбирали наиболее красивые листья, разговорились.
Потом как-то всё сложилось само собой. Холмовы и Горские стали по-соседски общаться, выручать друг друга в сложных ситуациях. Подружились и мамы, и их дети. Учились Света и Паша в одном классе. И что удивляло многих, их привязанность только крепла.
Во время перемен Холмов и Горская расходились в стороны. Паша общался с мальчишками, Света о чём-то щебетала с одноклассницами. Но как только звенел звонок, они занимали места за общей партой.
И после нескольких неудачных попыток рассадить неразлучную парочку учителя оставили их в покое. В самом деле, если дети никому не мешают, то почему бы и нет? Кроме того, и Пашин отец стал как бы общим, взяв своеобразное шефство над подругой сына, поскольку папа Светы ушёл из семьи почти сразу после её рождения.
Дмитрий учил своего сына, а заодно и любознательную белокурую девочку, всяким видам мужских работ и развлечений. Так что к подростковому возрасту Света уверенно владела лобзиком, молотком, дрелью и легко справлялась с мелким ремонтом дома, а также умела ловить рыбу и развести костёр. В походах она была на равных с Пашей, а иногда даже действовала более активно и неутомимо.
Девочка вообще всему училась с жадностью и проявляла завидное терпение — и в приобретении новых навыков, и в изучении школьных дисциплин. Её друг, напротив, быстро терял интерес к чему-то новому, и, в общем-то, Пашкин школьный аттестат без троек был во многом заслугой Светы. Так что и их отметки получились общими.
Знакомые у них тоже по большей части были общими, и никто из числа родственников и друзей не удивлялся, узнав о свадьбе Паши и Светы, которую они решили сыграть практически сразу после выпускного. Некую интригу вносил лишь вопрос о том, как молодая жена поступит с фамилией: оставит ли девичью или же согласится на «понижение» и станет Холмовой.
Один из общих друзей, записной троечник и неутомимый выдумщик рыжеволосый Семён, даже предложил:
— Пашка, Светка, а вы, чтобы быть на равных, вдвоём фамилии поменяйте. Точнее, двойную возьмите. «Холмовы-Горские» звучит же, или просто «Холмогорские» тоже ничего вроде.
Однако у Светы не было никаких раздумий и сомнений. Она была уверена, что с любимым Пашей у неё должна быть одна фамилия, и без сожалений стала Холмовой.
Вопреки предположениям о поспешной свадьбе из-за беременности невесты, высказанным некоторыми знакомыми, сын у пары родился лишь после того, как они получили дипломы в университете и сделали первые шаги по карьерной лестнице.
Место работы у Холмовых тоже было общим. Все тот же Семён, обладающий, ко всему прочему, каким-то невероятным чутьём бизнесмена, предвосхитил развитие технологий и организовал компанию, в которую пригласил бывших одноклассников. У Светы оказался очень подходящий склад ума для программирования.
Паша проявил себя как талантливый хозяйственник, умеющий организовать бесперебойный комфорт. Так что Семён смог развивать бизнес, переложив решение текущих вопросов на бывшего одноклассника. Школьные приятели и другие участники команды трудились с азартом, и дело развивалось, идя на полшага впереди конкурентов.
Небольшой офис, арендованный в промзоне, переехал в престижное новое здание в центре города. И хотя у сотрудников появилась возможность работать удалённо, многие приезжали пообщаться, поскольку атмосфера поддерживалась дружеская и приятная.
Света сочетала дорогостоящее «стучание по клавишам», как это с долей юмора называла её мама, с воспитанием сына, и Лёша рос на радость всем родным. Паша гордился первенцем, но разговоров о дальнейшем расширении состава семьи гибко избегал, и жена решила не настаивать и не спорить по этому поводу. Могут же их взгляды на жизнь хотя бы в чём-то отличаться.
Зато во всём остальном Света могла считать мужа поистине своей второй половиной. У них была общая квартира, и не одна — вторую приобрели, чтобы в будущем обеспечить сыну трамплин в самостоятельную жизнь. Общая дача, комфортабельная и уютная. Общий автомобиль — престижная иномарка, которой Паша грезил с юности.
Даже счёт в банке Холмовы, как только вдруг услышали про вероятность такого варианта, оформили общий.
Светлана помнила, как испуганно смотрела на них молодая рыжеволосая девушка, на бейджике которой была указана оператор Синицына Анна, когда они обратились к ней с вопросом об этой услуге.
Сотрудница банка посмотрела паспорта посетителей, стала что-то набирать на клавиатуре, клацая по клавишам розовыми ногтями. Потом веснушки словно разом проступили на её лице, густо намазанном тональным кремом.
Синицына, подняв глаза на Холмовых, призналась:
— Ой, чего-то не получается. Подождите, пожалуйста, я сейчас старшего специалиста позову.
Пока освобождалась главная, растерявшаяся сотрудница банка старалась оправдаться.
— Я тут полгода работаю, но с открытием общего счёта ещё ни разу не сталкивалась.
Павел недовольно нахмурился, а Света, предугадав, что муж способен начать читать нотацию по поводу ненадлежащего обучения персонала, стала успокаивать и его, и рыжеволосую Синицыну.
— Всё нормально. Лучше терпеливо подождать, чтобы всё было оформлено правильно и с первого раза.
продолжение