Сорок семь наборов для душа. Наталья пересчитала их однажды ночью, когда не могла уснуть от злости. Сорок семь одинаковых коробок с гелем, шампунем и бальзамом после бритья — вот что получил её муж за двадцать три года брака от всей многочисленной родни. А сам он за это время подарил людям мечты. Буквально.
И в этом году всё повторится снова.
В октябре Наталья заглянула к мужу в кабинет и увидела знакомую картину: Алексей сидел за столом с блокнотом и что-то сосредоточенно записывал.
— Лёш, ты опять списки составляешь?
— Ну а как иначе, — ответил он, не поднимая головы. — Твоя мама любит цветочные ароматы, но не сладкие. Значит, надо что-то на основе пиона или фрезии. Я три варианта нашёл, но один из них она уже получала в позапрошлом году от Светки, так что остаётся два.
Наталья присела на край дивана. Двадцать три года она замужем за этим человеком, и двадцать три года он вот так — методично, с каким-то научным подходом — выбирает подарки. Всей родне. Своей и её.
— А твоей сестре хочу в этом году хороший шарф подарить, — продолжал Алексей. — Она в прошлый раз обмолвилась, что у неё нет ничего к синему пальто. Я в ЦУМе присмотрел один, но там лист ожидания, надо заранее бронировать.
— Ты помнишь, что она сказала про синее пальто? — не выдержала Наталья.
— Конечно. Это ж Валентина. Она редко про одежду говорит. Значит, правда переживает.
Алексей вообще всё помнил. Это было одновременно восхитительно и мучительно.
Он помнил, что племянник Костя увлёкся историей Второй мировой и мечтает о хорошей энциклопедии с картами сражений. Помнил, что тёща перешла на декаф и теперь ищет приличный молотый кофе без кофеина. Помнил, что его собственный брат Сергей обожает горький шоколад с морской солью, но жена покупает ему молочный — потому что сама молочный любит.
— Серёге закажу набор из той бельгийской лавки, помнишь, мы летом заходили? У них есть подарочные коробки.
— Помню, — кивнула Наталья. — Там ещё конфеты ручной работы были, с маракуйей.
— Вот-вот. И ещё рубашку ему присмотрел. Он жаловался, что все его рубашки уже локтями протёрлись.
Наталья закрыла глаза. Рубашку. Сергею. Который за все годы подарил Алексею ровно три вещи: набор для душа, набор для душа и ещё один набор для душа. В разных упаковках, но с подозрительно одинаковым содержимым.
Это началось давно. Ещё когда они только поженились.
Первый Новый год в статусе мужа и жены Наталья запомнила до мелочей. Алексей тогда работал инженером на заводе, денег было в обрез, но он умудрился каждому приготовить что-то особенное.
Тёще он привёз старинную брошь с камеей. Нашёл на блошином рынке, куда специально ездил три выходных подряд, потому что Наталья однажды упомянула: мама в молодости потеряла похожую и до сих пор жалеет. Тестю достал редкое издание книги о рыбалке — с автографом автора на форзаце. Своей маме купил набор для вышивания с репродукцией Шишкина, потому что та обмолвилась, что хотела бы попробовать.
А ему подарили три набора для бритья. От его родителей. От её родителей. И от брата с женой.
— Ну ничего, мужикам сложно угодить, — сказал тогда Алексей и аккуратно сложил коробки в шкаф.
Наталья промолчала. Решила, что это случайность. Нелепое совпадение. В следующем году всё будет иначе.
В следующем году Алексей получил два набора для душа и подарочный сертификат в строительный магазин. На пятьсот рублей. От её брата Димы, который в тот год купил новую машину и, видимо, решил, что после такой покупки можно особо не стараться с подарками.
— Пригодится, — сказал Алексей, вертя сертификат в руках. — Как раз хотел шуруповёрт новый, докуплю.
Наталья тогда едва сдержалась. Потому что Диме Алексей подарил кожаное портмоне ручной работы. Заказывал у мастера за два месяца. С гравировкой инициалов.
— Как ты можешь так спокойно к этому относиться? — спросила она мужа вечером, когда гости разошлись.
— К чему?
— К тому, что ты всем даришь подарки с душой, а тебе в ответ — вот это.
Алексей пожал плечами.
— Они старались по-своему. Не все умеют выбирать.
— Не умеют или не хотят?
— Наташ, давай не будем портить праздник. Мне правда неважно, что дарят мне. Важно, что я могу порадовать людей.
Шли годы.
Наталья устроилась в банк, потом перешла в страховую, потом открыла своё агентство недвижимости. Алексей дорос до главного инженера, затем до технического директора. Дети выросли. Старший сын Артём женился, недавно родилась внучка.
А подарки остались прежними.
Каждый год Алексей составлял списки. Ходил по магазинам, изучал ассортимент, советовался с продавцами. Заказывал что-то из других городов. Однажды достал для тёщи музейную копию веера императрицы — точную реплику из Эрмитажа. Потому что тёща была на экскурсии в Петербурге, увидела этот веер за стеклом и потом месяц о нём вспоминала.
— Лёшенька, это же безумные деньги! — ахнула тёща, разворачивая упаковку.
— Зоя Павловна, вы же мечтали.
Тёща прослезилась. Обняла зятя. А потом вручила ему пакет с логотипом сетевого магазина косметики.
— Это тебе от нас с отцом.
Внутри был набор для душа. Гель, шампунь, бальзам после бритья. Всё в одной коробке, перевязанной лентой.
Наталья считала. Не специально — просто не могла остановиться.
За двадцать три года брака Алексей получил сорок семь наборов для душа и бритья. Двенадцать подарочных сертификатов — на суммы от пятисот рублей в начале нулевых до трёх тысяч сейчас. Восемь пар носков в праздничной упаковке. Четыре галстука, два из которых оказались одинаковыми: брат и сестра Натальи просто не договорились между собой. Один электрический чайник — сломался через месяц. И бесконечное количество шоколадных наборов из супермаркета.
При этом родственники вовсе не бедствовали.
Дима владел автосервисом и недавно купил квартиру сыну. Валентина работала главным бухгалтером в крупной компании и дважды в год летала в Эмираты. Сергей держал строительную фирму и хвастался новым внедорожником каждые три года.
Не бедные люди. Просто им было всё равно.
В этом году Наталья решила поговорить начистоту. За неделю до праздника.
— Лёш, давай не будем столько тратить на подарки.
Он оторвался от ноутбука.
— В смысле?
— В прямом. Хватит. Купим всем по коробке конфет — и всё.
— Наташ, ты чего?
— Того. Я двадцать три года смотрю, как ты выбираешь подарки людям, которым плевать. А они тебе в ответ тащат пластиковые бутылки из ближайшего магазина.
Алексей откинулся на спинку кресла.
— Во-первых, мне не плевать, что я дарю. Во-вторых, мне действительно всё равно, что дарят мне.
— Как тебе может быть всё равно? Это унизительно. Ты тратишь время, силы, деньги — а тебе в ответ гель за триста рублей.
— Унизительно для кого?
— Для тебя!
— Наташ, я не чувствую себя униженным. Я чувствую себя человеком, который делает то, что ему нравится.
На следующий день Наталья попробовала иначе.
— Лёш, давай я сама в этом году подарки выберу. Всем одинаковые.
— Зачем?
— Пусть знают, каково это.
Алексей усмехнулся.
— То есть ты хочешь отомстить нашим родственникам плохими подарками?
— Не плохими. Обычными. Такими же, какие они дарят нам.
— Наташ, это же не я буду дарить — ты. И тебе самой будет противно, потому что ты не такой человек.
Она замолчала. Он был прав. Она и правда не смогла бы подарить тёще набор для душа, зная, что та мечтает о новых формочках для выпечки.
Тридцать первого декабря поехали сначала к родителям Натальи.
Тёща встретила в новом платье, с укладкой из салона.
— Проходите, мои дорогие!
За столом уже собрались: брат Дима с женой Леной, сестра Валентина с мужем Олегом, их дети с семьями. Полный сбор.
— Давайте сначала подарки, — предложила тёща. — А то потом забудем.
Алексей достал свои пакеты. Каждый подписан. Каждый красиво упакован.
— Зоя Павловна, это вам.
Тёща развернула и замерла. Набор итальянской посуды из той самой линейки, которую она видела в кулинарной передаче и потом неделю показывала всем фотографии в телефоне.
— Лёшенька... Это же целое состояние.
— Готовьте с удовольствием.
Потом пошли другие подарки.
Дима получил портативную кофемашину для автосервиса — он жаловался, что приходится бегать за кофе через дорогу. Лена — шёлковый платок из бутика, мимо которого каждый день ходила на работу и всегда останавливалась у витрины. Валентина — тот самый шарф к синему пальто. Олег — годовую подписку на онлайн-кинотеатр со старым советским кино, которое он обожал, но в обычном доступе не находил.
Наталья смотрела на лица родственников. Все удивлены. Все благодарят. Все обнимают Алексея.
А потом настала его очередь.
Дима полез под ёлку.
— Лёх, это тебе от нас с Ленкой.
Наталья узнала пакет. Тот самый сетевой магазин. Тот самый логотип.
Алексей развернул. Гель, шампунь, бальзам.
— Спасибо, очень кстати.
— А это от нас, — Валентина протянула свой свёрток.
Набор для бритья. Станок, пена, лосьон.
— Отлично, пригодится.
Тёща вручила последней. Тоже набор. Другая марка, та же суть.
— Лёшенька, ты же знаешь, мужчинам так сложно угодить...
— Знаю, Зоя Павловна. Спасибо большое.
Наталья сидела за столом и чувствовала, как внутри закипает. Не злость даже — какое-то горькое, безнадёжное отчаяние. Хотелось встать и высказать всем. Всё. При всех.
Алексей рядом спокойно ел оливье и смеялся шуткам племянника.
— Лёш, — она наклонилась к нему. — Тебе правда нормально?
— Вполне. А тебе?
— Нет.
Он посмотрел внимательно.
— Наташ, это мои подарки. Не твои. Почему тебя так задевает?
— Потому что несправедливо. Потому что они пользуются твоей добротой. Потому что им на тебя плевать.
— Может, им просто сложно. Может, не умеют. Может, неловко спросить.
— А может, просто лень.
— Может. Но это их выбор, не мой. А мой выбор — дарить так, как считаю правильным.
У родителей Алексея всё повторилось.
Его мама получила серьги с сапфирами — те самые, о которых говорила много лет. Отец — карбоновую удочку и набор приманок от известного мастера. Сергей — бельгийские конфеты и рубашку, которая села идеально.
А Алексею вручили два набора для душа. Один от родителей. Другой от брата с женой.
— Лёха, ну ты ж знаешь, я в подарках полный ноль, — развёл руками Сергей.
— Знаю. Спасибо, что вообще вспомнил.
— Обижаешь. Мы ж семья.
Наталья смотрела и чувствовала, как что-то внутри лопается. Как струна, которую тянули много лет.
Домой вернулись во втором часу ночи. Дети уехали к друзьям. Квартира пустая, тихая.
Алексей разложил подарки на столе. Четыре набора для душа. Годовой рекорд.
— Лёш. — Наталья села напротив. — Я больше не могу молчать.
— Знаю.
— Мне обидно до слёз. Понимаешь? До слёз. Каждый год смотрю на это и не понимаю, как ты выдерживаешь.
— Я не выдерживаю. Мне правда всё равно.
— Но почему?
Он помолчал.
— Потому что подарок — это не обмен. Не сделка. Я дарю радость, потому что мне нравится видеть, как люди радуются. Я не жду ничего в ответ.
— Но ведь хочется. Хоть иногда. Хоть раз — получить что-то, выбранное специально для тебя.
— Хочется, — вдруг согласился он. — Конечно, хочется.
— Тогда почему говоришь, что всё равно?
— Потому что давно понял одну вещь. Люди дарят так, как умеют. Или как хотят. Или как привыкли. Я не могу их изменить. Могу только выбрать, как к этому относиться.
Наталья встала, ушла на кухню. Включила чайник. Достала чашки.
Алексей пришёл следом.
— Наташ, скажу тебе кое-что. Только не обижайся.
— Говори.
— Тебе обидно не за меня. Тебе обидно за себя.
Она обернулась.
— В каком смысле?
— Ты воспринимаешь подарки мне как подарки нашей семье. Когда мне дарят набор для душа — тебе кажется, что его дарят нам обоим. Что нас обоих не ценят.
Наталья молча смотрела на него.
Прав. Чёрт возьми. Прав, как всегда.
— И что мне с этим делать?
— Не знаю. Но злиться на родственников точно не нужно. Они такие, какие есть. Мы их не переделаем.
Утром первого января Наталья проснулась с тяжёлой головой. Не от шампанского — от мыслей.
Алексей уже был на кухне, варил кофе.
— Лёш, а что ты делаешь с этими наборами?
— С какими?
— Со всеми этими гелями и шампунями. Их же целый шкаф уже.
Он улыбнулся.
— Отвожу в детский дом. Там всегда нужны средства гигиены.
Наталья опустилась на стул.
— То есть ты даже из этого умудряешься сделать доброе дело?
— А что с ними ещё делать? Выбрасывать жалко, сам столько не израсходую. А там ребятам пригодится.
Через неделю позвонила Валентина.
— Наташ, слушай... Я тут подумала. Может, в следующем году скинемся все вместе и купим Лёше что-нибудь стоящее? А то неудобно как-то. Он нам такие подарки, а мы ему...
Наталья едва не выронила телефон.
— Валь, ты серьёзно?
— Ну да. Я посмотрела, сколько стоит шарф, который он мне подарил. Это... В общем, много. А я ему станок за семьсот рублей.
— И что ты предлагаешь?
— Пока не знаю. Может, узнаем, что ему нужно? Ты ведь должна знать.
— Валь, я двадцать три года его знаю. И до сих пор не понимаю, что ему нужно.
Вечером Наталья рассказала мужу про звонок.
— Представляешь? Хочет скинуться на нормальный подарок.
— Любопытно.
— И что ты об этом думаешь?
— Думаю, это приятно. Но необязательно.
— Лёш, ты невозможный.
— Знаю.
Он обнял её, поцеловал в макушку.
— Наташ, знаешь, что я понял за эти годы?
— Что?
— Что лучший подарок, который получаю каждый год, — это ты. Которая злится, переживает, возмущается из-за несправедливости. Потому что тебе не всё равно.
— Это не подарок. Это наказание.
— Для кого?
— Для тебя.
— Нет, Наташ. Это любовь.
Она стояла перед шкафом в ванной. Тем самым, где хранились нераспакованные коробки.
Открыла дверцу. Пересчитала. Четырнадцать штук. Остальные, значит, уже уехали.
Взяла одну. Открыла. Гель с запахом морской свежести. Шампунь с травами. Бальзам с витамином Е.
Дёшево. Безлико. Никому не интересно.
И при этом кто-то всё равно покупает. Заворачивает. Везёт на праздник. Говорит дежурные слова про то, как сложно угодить мужчинам.
Может, Алексей прав. Может, люди и правда дарят как умеют. Как привыкли. Как проще.
А может, им действительно всё равно.
Наталья закрыла шкаф.
Какая, в сущности, разница. Важно не то, что тебе дарят. Важно, с кем встречаешь праздники.
Через два дня позвонил Дима.
— Наташ, Валька меня достала насчёт подарков. Говорит, надо Лёхе в следующем году что-то нормальное. Знаешь, что ему нужно?
— Дим, ему ничего не нужно.
— Как это? Всем что-то нужно.
— Ему правда ничего. Ему нравится дарить, а не получать.
— Странный он у тебя.
— Есть немного.
— Ну ладно. Тогда сам спрошу.
— Спроси. Только он тебе то же самое ответит.
Наталья положила телефон.
Двадцать три года она живёт с человеком, которому действительно всё равно, что ему дарят. Который искренне радуется возможности порадовать других. Который не ждёт ничего взамен. И не копит обиды.
Может, это и есть зрелость. Или мудрость. Или как там называют людей, которые не тратят жизнь на обиды.
А может, Алексей просто такой. Один на миллион.
Наталья улыбнулась.
Ладно. В этом году она попробует не злиться на родственников.
Хотя бы попробует.
До следующего Нового года — целый год.