Важная для меня книга, которая вышла два года назад, и была представлена в моём Дзен-канале в преддверии прошлого Нового года – о моих родных, чьи имена и судьбы удалось восстановить благодаря большой архивной работе.
«Корни Серёги».
Так повелось, что перелистываю её на новогодних каникулах, когда воспоминания о том, как когда-то встречали праздник всей семьёй, становятся живы и почти осязаемы.
Нарядная мама, заботливый отец, счастливые мы с моей сестрёнкой Маринкой. Первая ёлка, о которой рассказал в других своих воспоминаниях.
Жили мы в коммунальной квартире на первом этаже. Мама чудесно готовила. Мамины котлеты, блины, супы — это всё я люблю до сих пор. Когда кто-то угощает меня котлетами либо блинами, у меня критерий очень простой: похожи на мамины или нет. Мамины знаменитые маринованные грибы подосиновики, которые я собирал. Вкуснейший маринад. И мамина знаменитая маринованная корюшка. Это наша питерская рыбка.
В коммунальной квартире, помню, однажды, мама то ли купила, то ли ей подарили чудо-печку. Это была окрашенная чёрной эмалью блестящая электроплита, которую нужно было включать в розетку. Мама включала её в комнате, не на кухне. Выпекались в ней пирожки со всякой вкусной начинкой, особенно я любил (и до сих пор люблю) с яйцом и зелёным луком.
А ещё мама традиционно пекла из песочного теста, потом и Маринка, старшая сестра, научилась, и даже я это умею делать. Почему-то мы эту выпечку называли «тёртый». Когда мама замешивала тесто, я бегал и отщипывал кусочки, потому что его можно было есть сырым — оно очень сладкое, вкусное. Мама била меня по рукам: «Ну что ты, Серёжка, дождись, скоро будет». Мама раскатывала на весь противень тонким слоем песочное тесто, потом на него выкладывала любое варенье, неважно какое, повидло или джем какой-нибудь намазывала, а потом сверху, через крупную тёрку то же самое песочное тесто натирала ровным слоем. Всё это направлялось в духовку запекаться. Ужасно вкусное получалось, как печенье такое с начинкой. И мы это называли «тёртый».
Так получилось, что когда я готовил к изданию книгу «Корни Серёги», мне попал в руки мамин дневник. Дневниковая запись или надпись на обороте фотографии — всё это лучше помогает мне понять время, близких мне людей, соотнести их поступки с историей Родины, проследить удивительное переплетение судеб. Есть в маминых записях и новогодние даты.
1 января 1957 года
«1 января 1957 года. Сегодня вторник, очень тихо. Новый год встретили шумно, накануне Миша привёз огромную ёлку, я, честно говоря, таких никогда не видела. Когда её поставили, макушка немного загнулась, и пришлось подпиливать ствол, а потолки ведь четыре с половиной метра. Настоящая ёлка!
Серёженька такой смешной, я думала, он испугается этой огромной ёлки, а он ничуть. Смотрим с Мишей — подошёл к ёлке и смотрит, смотрит, потом вдруг оборачивается и говорит: «Батя, смотри, беличий глазок!» Миша наклонился и шепчет ему: «Конечно, там же белка, на ёлке-то. Ты, Серёнька, не спугни её». А сами перемигиваемся. Вдруг Маринка перестала кружиться, подбегает и смеётся: «Да какой же это беличий глазок, это же просто капельки воды от снега. Снег растаял — вот и капельки».
Вот непоседа. А какое лицо было у Серёжки! Такое расстроенное. Вот, думаю, Марина! Даже подосадовала. А потом подумалось: я за Марину меньше боюсь, она хоть и очень прямая, но эта прямота её и спасёт, она не так будет разочаровываться в людях. А вот Серёжа… Как я хочу, чтобы, когда он видит в жизни беличий глазок, чтоб это была действительно самая настоящая белка, а не капелька растаявшего снега. Что-то сегодня подумалось».
24 декабря 1961 года
«Скоро Новый год. Целый день вспоминаю Киров, от Анны давно не было писем. Шью Серёже костюм волка. Анна в 1942-м научила меня выделывать шкурки. Она окончила до войны скорняжный техникум, работала на фабрике меховых изделий.
В эвакуации в Кирове по ночам перешивала на заказ — кто что закажет — пальто, куртки. А как стала завклубом, а потом и в Уржуме, так сама стала шить костюмы для артистов. Как сейчас помню — искали перья для трёх мушкетёров на шляпы. Потом вытащили из подушек, но перья были короткие, пришлось несколько штук привязывать к веточкам. Потом красили в чёрный цвет и красный. Из тех же перьев, из пуха делали бороду Деду Морозу. Видела бы она, как я сейчас мучаюсь с волчьим хвостом. Миша предложил воротник от старого обмундирования, но я что-то не решилась резать. Найти бы у охотников настоящий волчий хвост! Серёжа очень старается, ни одной репетиции не пропустил. Красная Шапочка — девочка красивая. Надо, чтоб у Серёжи костюм был лучше всех».
Память возвращает нам прошлое не просто так. Возвращает, чтобы мы поняли его и, может быть, извлекли уроки. Для меня мужество моих переживших войну родителей, подаривших детям праздник и ощущение счастья – тот самый урок, который должны для себя извлечь современные родители и их дети.
Победа будет за нами!