Глава 1: Трещина в стекле
Все началось с запаха. Не с помады на воротнике и не с ночных смс. С запаха дорогого, незнакомого одеколона в нашей спальне. Слабого, но стойкого. Как метка.
— Ты чувствуешь? — спросил я у Кати, когда она, мокрым полотенцем обернув волосы, вышла из ванной.
— Что? — она нахмурилась, открывая крем для лица.
— Запах. Чужой парфюм.
Она замерла на долю секунды. Слишком долгую. Потом легонько фыркнула, продолжая втирать крем в щеки.
— Денис, хватит. Это, наверное, от кондиционера для белья. Новый попробовала. Или тебе опять мерещится? — Она повернулась ко мне. Ее зеленые глаза, которые я любил больше всего на свете, сейчас были спокойны, как лесное озеро. Но где-то в глубине, у самого дна, шевельнулась тень. Мне показалось.
— Не мерещится, — пробормотал я, отворачиваясь к окну. За ним лил холодный осенний дождь. Такой же, как и внутри меня последние несколько недель. Необъяснимое чувство, что дом, который мы строили десять лет, дает тихую, почти неслышную трещину.
Катя стала далекой. Не физически — она была тут, готовила ужин, смеялась над шутками в сериалах, спрашивала, как дела на работе. Но ее смех стал каким-то автоматическим, а взгляд часто упирался в экран телефона, и на губах играла странная, чужая улыбка. Я ловил себя на том, что изучаю ее, как сложный шифр. И не мог разгадать.
Потом пришла история с корпоративом.
— Задержусь, родной, — ее голос в трубке звучал бодро, слишком бодро. — После банкета будет караоке, командообразование. Не жди.
— Хорошо, — сказал я. — Береги себя. Не пей много.
Она засмеялась — тот самый, стеклянный смех. — Я же взрослая девочка, Денис. Все будет в порядке.
Она вернулась под утро. Не шатаясь от алкоголя, а наоборот — странно собранная, заряженная какой-то скрытой энергией. Раздеваясь в полутьме прихожей, она напевала мелодию, которую я не узнавал. И снова от нее пахло тем самым одеколоном.
— Как караоке? — спросил я из спальни, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Обычно. Петров из бухгалтерии орал «Ласковый май», — она вошла в комнату, скользнув по мне быстрым взглядом. — Спи, уже поздно.
Она повернулась ко мне спиной, и через минуту ее дыхание стало ровным. А я лежал и смотрел в потолок. И внутри росла черная, липкая уверенность: она лжет. Она лжет мне прямо в глаза, так легко, как будто вдыхает воздух.
Глава 2: Ключ от пропасти
Я не собирался становиться сыщиком. Но отчаяние — плохой советчик. Оно шептало мне на ухо, пока я брал в руки ее забытый на кухонном столе ноутбук. Пароль она не меняла — наша дата свадьбы. Горькая ирония.
Почта, мессенджеры — все чисто. Слишком чисто. Как будто подметено. Потом я наткнулся на скрытую папку в облаке. Запароленную. Сердце заколотилось где-то в горле. Я перепробовал все очевидные варианты — безрезультатно.
И тут я вспомнил. Старую флешку в ящике ее бюро, с университетскими работами. Может, там… Я нашел ее. Среди курсовых был текстовый файл с названием «Идеи». И там, между планом диплома и списком книг, строчка: «Пароль на всякий случай — имя кошки из детства + 13». Мурка13.
Пальцы дрожали, когда я вводил комбинацию в строку облака. Папка открылась.
Фотографии. Десятки фотографий. Они обожгли мне глаза. Катя смеющаяся, Катя с бокалом вина, Катя на фоне незнакомой мне гостиничной стены. И он. Высокий, седеющий у висков, с уверенной улыбкой человека, привыкшего брать то, что хочет. Я видел его однажды — Александр Петрович, крупный клиент ее фирмы, заезжал в офис. Мне тогда показалось, что он слишком долго жал ей руку.
Но это были еще цветочки. Ягодой стал документ — сканы. Договор аренды квартиры в элитном комплексе у реки. На имя Екатерины Денисовой. Срок — год. Оплачено вперед. И счет из ювелирного магазина на серьги с бриллиантами, которых я никогда не видел на ней.
Но самый страшный удар ждал в конце. Файл с медицинской справкой. Частная клиника. Результаты анализа. Беременность. 8 недель.
Мир рухнул беззвучно. Просто перестал существовать. Я сидел на кухне, в темноте, и в голове крутилась одна единственная мысль: у нас с Катей не было детей. Мы пытались, но ничего не выходило. Я сдавал анализы. У меня были… проблемы. Небольшие, но решаемые, как говорил врач. Мы планировали начать лечение в следующем месяце.
Значит, это не мой ребенок. Значит, все серьезно. Навсегда.
Глава 3: Лицом к лицу
Я не помню, как прошел следующий день. Как отвез Катю на работу, как сам появился в офисе. Коллеги говорили, что я был серым как пепел. К вечеру я понял: молчать больше не могу. Надо смотреть ей в глаза.
Она вернулась рано, в хорошем настроении, с пирожными.
— Денис, я тут мимо кондитерской… Что с тобой? — ее улыбка мгновенно сошла с лица.
Я сидел в гостиной, без телевизора, без света. На столе передо мной лежала распечатка того самого счета из ювелирного магазина.
— Кто он, Катя? — спросил я. Голос мой был тихим и хриплым, будто я не говорил целую вечность.
Она побледнела. Глаза метнулись к бумаге, потом ко мне.
— Что это? Откуда? Ты проверяешь меня? — в ее тоне зазвучали знакомые нотки — гнев, защита.
— Не надо, — перебил я. — Не надо лгать. Я все знаю. Квартира у реки. Серьги. Александр Петрович. Беременность.
Последнее слово повисло в воздухе тяжелым, звонким гонгом. Катя отшатнулась, будто я ударил ее. Она молчала, а по ее лицу текли слезы. Но это были не слезы раскаяния. Это были слезы ярости и страха, пойманной на месте преступления.
— Ты… Ты полез в мои вещи? — выдавила она. — Какое ты имеешь право?!
— Я имею право, потому что я твой муж! — закричал я, вскакивая. — Десять лет, Катя! Десять лет мы вместе! И это… как? За две месячные поездки «на корпоратив»? За подарки и квартиру? Ты продалась?
— Ты ничего не понимаешь! — взвизгнула она. — Ты застрял в своей рутине, в своих проблемах! Ты все откладываешь на потом — и ребенка, и поездки, и жизнь! Он… Он видит меня! Он дает мне то, чего я хочу! Он уверенный, он может все!
— Включая ребенка? — я произнес это ледяным тоном. — Поздравляю. У него, видимо, с анализами все в порядке.
Она замерла, обхватив себя руками. Потом тихо, уже без злобы, с пугающей обреченностью сказала:
— Я не планировала. Это вышло случайно.
— Случайно сняли квартиру? Случайно купили серьги? — я засмеялся, и этот звук был ужасен. — Ты предала меня. Холодно, расчетливо. И теперь ты ждешь его ребенка. Что дальше, Катя? Ты уходишь?
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде я впервые увидел не ненависть, а что-то похожее на жалость.
— Я не знаю, Денис. Я запуталась. Дай мне время подумать.
— Время? — повторил я. — У тебя есть время. Вся твоя новая, обеспеченная жизнь. А у меня… у меня ничего не осталось.
Она ушла в спальню и захлопнула дверь. Я остался один среди обломков нашего общего мира. И знал, что это еще не конец. Не может быть так просто.
Глава 4: Встреча на берегу
Я поехал туда. На тот адрес, из договора аренды. Элитный комплекс, стекло и бетон, вид на замерзшую реку. Мне нужно было увидеть это своими глазами. Увидеть их.
Я просидел в машине напротив подъезда три часа, окоченев от холода и от внутренней дрожи. И дождался. Из подъезда вышла она. Моя Катя. В длинной шубе, которая мне была не по карману. Она шла, слегка откинувшись назад, положив руку на еще незаметный живот. Рядом с ней был он. Александр. Он что-то говорил, смеялся, потом обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Так бережно, так по-хозяйски.
Что-то во мне оборвалось. Я вышел из машины и пошел прямо на них. Я не планировал, я просто двигался, как снаряд.
Они заметили меня, когда я был уже в десяти шагах. Катя остолбенела, глаза округлились от ужаса. Александр нахмурился, оценивающе оглядел меня.
— Денис… — прошептала Катя.
— Ты, наверное, муж, — спокойно констатировал Александр. Он не отпустил ее. — Мы можем поговорить цивилизованно.
— С тобой мне не о чем говорить, — сквозь зубы сказал я, глядя только на Катю. — Я пришел к жене. Хотел увидеть, как она устраивается на новом месте. Уютно?
— Уйди, пожалуйста, — голос ее дрожал. — Не делай сцен.
— Сцену делаешь ты! — не выдержал я. — Ты устроила здесь свой спектакль! С любовником, с ребенком, с новой жизнью! А я что? Фон? Старый муж, которого можно выбросить, как надоевшую вещь?
Александр шагнул вперед, заслоняя Катя собой.
— Послушайте, Денис, — его тон стал жестче. — Вы расстроены, это понятно. Но Екатерина сделала свой выбор. У вас нет общих детей, нет имущественных споров. Давайте решим все по-хорошему, через адвокатов. Не надо устраивать истерик.
В его словах было столько спокойного, презрительного превосходства, что у меня потемнело в глазах.
— По-хорошему? — я засмеялся. — Хорошо. Знаешь что, Катя? Я согласен на развод. Без споров. Забирай свои вещи и… свою новую семью. Но ответь мне честно, глядя в глаза. Ты любила меня когда-нибудь? Хотя бы в тот день, когда мы женились?
Она смотрела на меня, и слезы текли по ее щекам, не переставая. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Просто покачала головой. То ли «нет», то ли «не спрашивай». Этого было достаточно.
Я развернулся и пошел назад к машине. Спина горела от их взглядов. Я чувствовал, как внутри меня что-то умирает, ломается, превращается в холодный пепел. Я проиграл. Окончательно и бесповоротно.
Глава 5: Исход и неожиданный поворот
Прошел месяц. Катя переехала окончательно. Мы общались только через адвокатов. Я остался в нашей, теперь уже моей, пустой квартире. Звук холодильника казался мне оглушительным. Я ходил на работу, выполнял дела, как робот. Боль стала тупой, фоновой, как хроническая болезнь.
А потом раздался звонок. Незнакомый номер.
— Денис? — женский голос, напряженный. — Это Марина. Жена Александра.
Я онемел. Жена? У него есть жена?
— Я знаю все про вашу… ситуацию, — продолжала она. Голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Мне жаль, что вы пострадали. Но, думаю, вам будет интересно кое-что узнать.
Мы встретились в нейтральном кафе. Марина оказалась элегантной женщиной лет пятидесяти, с умными, усталыми глазами.
— Александр не оставляет мне выбора, — начала она без предисловий. — Он собирается разводиться. И, судя по всему, ваша бывшая жена — его новый стратегический проект. Молодая, беременная… Идеально для имиджа успешного человека, который начинает жизнь с чистого листа.
«Бывшая жена». От этих слов свело желудок.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Потому что я хочу, чтобы он проиграл, — просто сказала она. — И у меня есть информация. Александр… он не просто бабник. Он своего рода коллекционер. Заводит романы с женщинами из более низкого социального слоя, осыпает их подарками, создает иллюзию сказки. А потом, когда они полностью от него зависят, бросает. У него уже было так несколько раз. Он получает власть, обожание, а потом ему становится скучно.
— Вы хотите сказать, что Катя…
— Я хочу сказать, что вашему браку был изначально приговор, Денис. Он выбрал ее не случайно. Он видел вашу семейную фотографию на корпоративе. Увидел красивую, уставшую от быта женщину, которая хочет большего. И он предложил «больше». Я сомневаюсь, что он вообще хочет этого ребенка. Для него это просто инструмент привязки. А когда он выполнит свою роль…
Она не договорила. Мне стало физически плохо. Не от ревности. От жалости. Жалости к Кате, которая, бросив все, прыгнула не в объятия любви, а в лапы хищника. Она думала, что нашла избавление от скуки, а стала разменной монетой в чужой игре.
— Зачем вы мне это говорите? — повторил я.
— Чтобы вы ее остановили. Если, конечно, у вас остались к ней чувства. Он ее сломает. И выбросит. Как нас всех. Мне уже все равно. Я обеспечена, уйду с деньгами. А она… она останется с ребенком на руках, без денег, без мужа, без веры в себя. Вы можете этого хотеть? В качестве мести — да. Но как человек?
Я молчал. В голове крутились обрывки: ее смех, ее слезы в день нашей свадьбы, ее испуганное лицо у того подъезда.
— Она мне не поверит, — наконец выдохнул я. — Она ненавидит меня.
— Попробуйте, — сказала Марина. — Не ради нее. Ради того парня, которым вы были десять лет назад. Он, я думаю, не смог бы пройти мимо.
Я не пошел к ней сломя голову. Я написал письмо. Короткое. Без обвинений, без упреков. Просто факты от Марины, с номерами дел, именами других женщин. И одна строчка в конце: «Катя, я не прощаю тебя. Но я не хочу, чтобы с тобой случилось худшее. Будь осторожна. Он не тот, за кого себя выдает».
Ответа не было. Неделю. Две. Я уже махнул рукой, решив, что все кончено.
А потом, глубокой ночью, раздался звонок в дверь. Я открыл. На пороге стояла она. Бледная, худая, с огромными глазами, в которых плескался чистый, животный ужас.
— Денис… — ее голос был хриплым шепотом. — Он все отрицает. Говорит, что это клевета. Но я… я нашла в его столе документы. На аборт. Он уже записал меня в клинику. На следующей неделе. Без моего согласия. Просто… избавиться.
Она смотрела на меня, и в этом взгляде не было ни гордости, ни злобы. Только обреченность и вопрос. Последний вопрос ко мне в этой жизни.
Я отступил шаг назад, впуская в дом холодный воздух и призрак нашей сломанной жизни. И тихо сказал:
— Заходи. Расскажи все с начала.