Глава 1: Трещина в стекле
Все началось с запаха. Не с чужих духов, не с ночных отговорок, а с запаха дыма. Марк, мой лучший друг, мой «братан» со школы, закурил после десяти лет трезвости. Мы сидели у нас на кухне, я пил пиво, он нервно вертел в пальцах сигарету, не зажигая.
— Что-то случилось? — спросил я, отодвигая пепельницу поближе к нему.
— Нет, все норм, — он кашлянул. — Просто работа, нервы. Аня как?
— Аня? — я удивился. — Спящая красавица. Свалилась без задних ног в девять. Говорит, проект новый, выматывает.
В его глазах что-то мелькнуло. Что-то быстрое, неуловимое, как тень от пролетающей за окном птицы.
— Да, тяжело ей сейчас, — пробормотал Марк. — Ты поддерживай её, Коля.
— Так я и поддерживаю, — пожал я плечами. — Цветы вчера принес, с фрезиями, — она даже не поставила в вазу, забыла в пакете на полу в прихожей.
Марк вдруг резко встал.
— Мне пора. Дела.
— В одиннадцать вечера?
— Да. Сорян.
Он ушел, оставив после себя не запах дыма, а странное, тягучее чувство тревоги. Я зашел в спальню. Аня спала, повернувшись спиной. Луна светила прямо на её обнаженное плечо. Я всегда любовался им, линией шеи, мягким изгибом щеки. А сейчас в голову полезли дурацкие мысли. Почему Марк так странно заморгал, услышав про её сон? Почему он сказал «поддерживай её», будто знал, что она в поддержке нуждается больше, чем я?
Я отогнал паранойю. Это же Марк. Он ухаживал за моей матерью, когда она болела, когда мне надо было работать. Он помогал нам с ремонтом. Он — семья. Аня? Аня — моя жизнь. Мы вместе десять лет, из них пять в браке. Тихая гавань, взаимопонимание с полувзгляда.
На следующий день я решил сделать сюрприз — заехать к Ане в офис с тем самым кофе, который она обожает. В холле её коллега, девушка Катя, увидев меня, странно смутилась.
— Коля! А… Аня в переговорке. Надолго.
— Ничего, подожду, — я махнул рукой с бумажным стаканом.
— Ты знаешь, она, возможно, уехала уже… на внешнюю встречу, — Катя избегала моего взгляда.
Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Я ничего не сказал, просто кивнул и вышел. Не стал звонить Ане. Сел в машину, и руки сами по себе повели меня не домой. Они повели меня к новому бизнес-центру на окраине, где, как я случайно знал со слов Марка, его компания арендовала помещение для какого-то «долгосрочного проекта».
Я припарковался вдалеке. И стал ждать. Ждать самого себя, свою старую жизнь, которая, я чувствовал, вот-вот закончится.
Ровно в час дня из стеклянных дверей вышли они. Аня и Марк. Она смеялась, запрокинув голову, — смех, которого я не слышал от неё годами. Он положил руку ей на поясницу, не как друг, а как хозяин. Как любовник. Они сели в его машину и уехали.
Мир раскололся на «до» и «после». До этого момента была любовь, доверие, будущее. После — только ледяная пустота и гул в ушах. Я не плакал. Я не бил кулаком по рулю. Я просто сидел, глядя в ту точку, где только что исчез серебристый внедорожник моего лучшего друга с моей женой внутри.
Глава 2: Игра в правду
Я вернулся домой раньше неё. Поставил вазу, налил воды, наконец-то поставил в неё вчерашние фрезии. Они уже слегка поникли.
Аня пришла в семь, с охапкой бумаг.
— Ужасный день! — закричала она с порога. — Сплошные встречи, голова кругом!
— С кем встречалась? — спросил я ровным голосом, из кухни.
— С клиентами, Коль, ты же знаешь, этот дурацкий тендер, — её голос приближался. Она появилась в дверном проеме. Увидела цветы. Замедлила шаг. — О, ты поставил их.
— Да. Жалко стало. Они ведь не виноваты, что их забыли.
Она почувствовала подвох. Жены чувствуют всегда.
— Что случилось?
— А у тебя что-то случилось? — я повернулся к ней. Лицо было как маска. — Марк звонил. Говорил, видел тебя сегодня в центре. Удивился.
Ложь. Грязная, примитивная ловушка. Но я тонул и хватался за соломинку.
Аня побледнела. Буквально на глазах. Щёки стали серыми.
— Марк… видел? — она проглотила комок. — Ну да, я… заезжала в центр за документами для того самого тендера. Странно, что он не подошел поздороваться.
Она врала. Врала глядя мне в глаза. И в этот момент во мне умерло что-то большее, чем доверие. Умерла моя Аня. Та, которая не умела врать, краснела от любой невинной шутки.
— Понятно, — сказал я и снова повернулся к раковине.
— Коля, что с тобой? — её голос дрогнул.
— Устал. Пойду, полежу.
Ночью она пришла ко мне. Обняла сзади. Её пальцы скользнули по моей груди. Раньше я бы развернулся и утонул в ней. Сейчас я лежал, как бревно.
— Коля, давай поговорим. Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.
Я молчал. Потом, глядя в потолок, спросил:
— Аня, ты счастлива? Со мной?
Она замерла.
— Конечно. О чем ты?
— Просто иногда мне кажется, что ты где-то далеко. Что тебе скучно. Может, тебе стоит… отдохнуть? Уехать куда-нибудь? Одна?
Она отстранилась.
— Ты… ты хочешь, чтобы я уехала?
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал я, и это была чистая правда. Правда последнего идиота.
— Я счастлива. С тобой, — прошептала она, но её объятия стали слабее, формальнее.
Утром, пока она была в душе, бес во мне подсказал проверить её старый планшет, который она использовала как электронную книгу. Он лежал в тумбочке, забытый. Пин-код был датой нашей свадьбы. Ирония.
Я открыл браузер. История была стерта. Но не полностью. В «избранном» была папка с безликим названием «Проект Х». В ней — ссылка на облачное хранилище. Логин был её рабочим email. Пароль… Я ввел дату нашей свадьбы — доступ запрещен. Ввел её девичью фамилию — доступ запрещен. Руки дрожали. Я ввел имя Марка и дату его рождения.
Диск открылся.
Там были фотографии. Их отпуск в Карелии, о котором мне сказали, что она едет с подругами, а он — на рыбалку с коллегами. Их ужины в ресторанах. Скриншоты переписок в мессенджере. Я не стал читать. Мне хватило одной фразы, увиденной краем глаза: «Я не могу без тебя дышать, мой мальчик».
Мой мальчик. Так она называла меня, когда мы только познакомились.
Я услышал, как выключается вода в душе. Спокойно закрыл планшет, положил его на место. Пошел на кухню и начал готовить ей кофе. Как обычно. Добавил немного молока, как она любит. Мои руки не дрожали. Внутри была только тишина ледяной пустыни.
Глава 3: Открытая карта
Я не стал устраивать сцен. Я стал наблюдать. Я превратился в тень, в хладнокровного режиссера своей личной трагедии. Я узнал их график: вторник и четверг, «поздние совещания». Отель на выезде из города, недорогой, неприметный. Они экономили на отеле, чтобы не вызывать подозрений. Смешно.
Через неделю я пригласил Марка на рыбалку. Старую, мужскую. Как раньше. Он колебался.
— Я, Коль, дела…
— Все дела подождут. Мне нужно поговорить, — сказал я таким тоном, что он не смог отказать.
Мы сидели на берегу озера, пили виски из пластиковых стаканчиков. Молчали подолгу.
— Помнишь, как ты познакомил нас с Аней? — начал я.
Он вздрогнул.
— Ну… да. На том твоём дне рождения.
— Ты тогда сказал: «Коля, береги её. Такая вторая не попадется». Я берег. Как мог.
Марк опустил голову.
— Коля, слушай…
— Нет, ты слушай, — я повернулся к нему. В глазах не было ни злости, ни упрека. Только усталость. — У меня проблемы. С Аней.
Он замер.
— Какие?
— Она меня обманывает. Я это знаю. Чувствую. И… я знаю, с кем.
Тишина повисла густая, как болотный туман. Марк не дышал.
— Коля, я… я не знаю, что сказать.
— Скажи, как друг. Что мне делать? Простить? Или всё разрушить? Уйти?
Он смотрел на огонь костра, его лицо искажала настоящая мука. И в этот момент я понял самую страшную вещь. Он её любил. По-настоящему. Это была не просто похоть или мимолетное увлечение. Он мучился. И в этой муке была своя, уродливая правда.
— Она… она несчастлива, Коля, — выдохнул он наконец.
— С чего ты взял?
— Она говорила… Говорила, что вы отдалились. Что ты живешь своей жизнью. Что между вами пустота.
— И ты решил её… заполнить? — мой голос оставался тихим.
Он вскочил.
— Это не так! Все вышло случайно! Мы не планировали… Я никогда не хотел причинить тебе боль, клянусь!
Слезы текли по его щекам. Мой лучший друг плакал передо мной, признаваясь в предательстве. И я… я почти чувствовал его боль. Почти.
— Уходи от неё, Марк, — сказал я. — Уезжай. Скажи, что передумал. Сделай это. Для неё будет больно, но она переживет. А если всё откроется… я не смогу этого пережить. И нашу дружбу — тем более.
Он смотрел на меня с немым вопросом: «Ты знаешь? Ты знаешь всё?» Я не стал отвечать. Я дал ему шанс. Последний шанс быть тем человеком, каким я его считал.
— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо, Коля. Я уйду. Я всё закончу. Прости.
— Да, — сказал я, отворачиваясь к озеру. — Я прощаю тебя, Марк.
Это была вторая ложь. Я не прощал. Я собирал пазл.
Глава 4: Представление
Я знал, что он не уйдет. Любовь сильнее дружбы. Сильнее совести. Он позвонил ей сразу после нашей рыбалки. Я слышал её взволнованный шёпот в ванной: «Что случилось? Он что-то подозревает?.. Нет, успокойся… Я тоже не могу так больше…»
Они решили быть осторожнее. Но у них был план. Я узнал о нем, потому что перестал быть тенью. Я стал охотником. Я поставил на её телефон простое приложение-трекер, под предлогом «чтобы не волноваться, когда ты задерживаешься». Она, полная чувства вины, согласилась.
И вот я получил то, что искал. Сообщение от Марка: «Всё решено. Завтра. 18:00. Наше место. Будем решать, как сказать ему. Будь сильной, люблю».
«Наше место» был тот самый неприметный отель. Номер 214.
В 17:30 я был уже там. Сидел в баре на первом этаже, спиной ко входу. В 17:55 они вошли вместе, быстро прошли к лифту. Она в темных очках, он держит её за локоть.
Я подождал пятнадцать минут. Поднялся по лестнице. В кармане у меня лежал диктофон в телефоне, включенный. И ключ. Не от номера. От дома. От нашей с ней жизни.
Я постучал в дверь 214. Три четких, спокойных удара.
За дверью — шорох, приглушенный возглас. Потом шаги.
— Кто там? — голос Марка, напряженный.
— Администрация. Проверить счёт.
Он открыл дверь, не глядя в глазок, наверное, в полотенце или халате. Увидел меня. Его лицо стало абсолютно белым, восковым.
Я молча отстранил его и вошел.
Аня стояла у окна, закутанная в простыню. Увидев меня, она вскрикнула и схватилась за подоконник, будто собиралась прыгать.
— Коля… — выдавил из себя Марк. — Это не то, что ты думаешь…
— Заткнись, — сказал я тихо. И он заткнулся. Весь его напускной братский пафос испарился, оставив жалкого, виноватого мальчишку.
Я повернулся к Ане.
— Собирайся. Едем домой.
— Коля, я могу объяснить… — её голос дрожал, слезы текли по щекам.
— Объяснишь дома. Сейчас — одевайся.
Она, рыдая, стала натягивать одежду. Марк стоял как столб. Я подошел к нему вплотную.
— Ты мертв для меня. Если ты хоть раз позвонишь, напишешь, просто появишься в радиусе километра от неё или от меня — я убью тебя. Медленно и с удовольствием. Понял?
Он кивнул, не в силах вымолвить слово.
Мы вышли. Всю дорогу домой в машине царила гробовая тишина. Она смотрела в окно, всхлипывая. Я смотрел на дорогу. Тишина внутри меня сменилась странным, чистым холодом.
Глава 5: Цена прощения
Дома она упала на колени в прихожей.
— Прости! Я не знаю, как это вышло! Я люблю тебя, клянусь! Это была ошибка! Однажды, на корпоративе… всё закружилось… Он говорил такие слова… Я заблудилась, Коля!
Я сел на стул и смотрел на неё, эту красивую, истерзанную женщину, которая когда-то была смыслом моей жизни.
— Встань, Аня. Не унижай себя.
— Я не унижаюсь! Я умоляю! Мы можем начать всё сначала! Мы…
— Перестань, — голос мой перерезал воздух, как нож. — Ничего не будет. Ты мне не жена. Он мне не друг. Всё кончено.
Она затихла, смотря на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты… выгоняешь меня?
— Нет, — сказал я. — Уходишь ты.
— Но куда?!
— К нему. К своему «мальчику». Ты ведь любишь его? Ты написала, что не можешь без него дышать.
Она снова побледнела. Осознание, что я читал их переписку, добило её.
— Нет… Это просто слова… Страсть… Я не могу к нему! У него ничего нет!
— Обзаведется, — я пожал плечами. — Или нет. Это уже твои проблемы. Вы ведь так любили играть в тайну, в опасность. Вот вам и опасность — остаться друг с другом, без денег, без моего дома, без нашего общего круга. Проверьте свою любовь на прочность.
Я встал, достал из кармана ключ, тот самый, от нашего дома. Положил его на тумбочку.
— Это твой ключ. Но ты не сможешь им воспользоваться. Завтра я подам на развод. По причине твоего адюльтера. У меня есть доказательства. Ты получишь ровно то, что положено по закону. Ни копейки больше. Ни этой квартиры, ни дачи.
— Ты не можешь так! Мы же десять лет вместе! — в её голосе прорвалась истерика.
— А ты как могла? — впервые за весь вечер я повысил голос. В нем прорвалась вся боль, вся ярость, всё отчаяние. — Ты как могла так! С моим братом! В нашем доме, когда я верил тебе, как себе! Ты не жена. Ты — предатель. А с предателями не договариваются. Их изгоняют.
Я повернулся и пошел в кабинет, чтобы начать собирать её вещи. Не из мести. А чтобы ускорить процесс. Чтобы больше никогда не видеть, как её платья висят рядом с моими рубашками.
Через два часа она ушла. С одним чемоданом. Не к Марку, как я думал, а к родителям. Марк, получив от меня скриншоты их переписки с примечанием «поздравляю, она свободна», впал в панику и сбежал в командировку в другой город. Их великая любовь не пережила и дня испытания огнём правды.
Развод был быстрым. Она пыталась звонить, писать длинные письма о раскаянии. Я не читал. Я вычеркнул её из своей жизни, как ошибочно написанное слово.
Прошло полгода. Я продал квартиру, купил новую, поменьше, с видом на другой район. Однажды вечером ко мне домой пришла Катя, та самая коллега Ани.
— Коля, извини за вторжение. Я… я должна была тебе кое-что сказать ещё тогда. Но боялась.
Она рассказала мне, что Аня и Марк — не первый раз. Что до меня у Ани был долгий, болезненный роман с женатым мужчиной, и она, видимо, не могла жить без этой драмы, этой «запретности». Что Марк был просто следующим этапом. И что, скорее всего, я был для неё не любовью всей жизни, а «тихой гаванью», в которой стало скучно.
Это не оправдывало их. Но объясняло. Предательство перестало быть личной катастрофой и стало просто диагнозом. Болезнью души, которой страдала моя бывшая жена.
Я не чувствую ненависти сейчас. Только сожаление. И странную благодарность. Они разбили моё хрустальное счастье, но оказалось, что за ним была пустота. Теперь, в тишине своей новой квартиры, я медленно собираю себя заново. Не того доверчивого Колю, который верил в вечную дружбу и любовь. А другого. Того, кто знает цену всему. И цену прощения, которое я так и не дал. Возможно, это и есть самый неожиданный поворот: иногда, чтобы выжить, нужно не простить, а просто… отпустить и идти дальше. В одиночку. Но зато — честно.