Глава 1. Заземление
Меня зовут Коля. Моя жизнь была не полётом на Луну, а скорее, аккуратной прокладкой рельсов. Я инженер-путеец. Люблю, когда всё сходится, когда по чертежу можно представить крепкую, надёжную конструкцию. Такой же я построил и наш брак с Мариной. Десять лет. Дом – полная чаша, уют, расписание, совместный отпуск раз в год, чаще на море. Детей не было – не сложилось, и мы, кажется, смирились, перенаправив нерастраченную нежность на нашу собаку, лабрадора по кличке Байкал.
Марина работала бухгалтером в небольшой фирме. Всё у неё тоже было разложено по полочкам: дебет, кредит, мои носки в третьем ящике комода. Я считал это признаком порядка, а не скуки. Мы редко ссорились, ещё реже говорили по душам. Зачем? Всё и так ясно.
Переломный момент, сам того не зная, я создал своими руками. Вернее, своим молчанием. На работе начался большой, нервный проект. Я пропадал сутками, приезжал затемно, мычал что-то в ответ на её вопросы, засыпал, не дослушав. Я строил мост, а дома, в тишине, медленно рушилась какая-то невидимая опора.
Заметив её отстранённость, я решил «вложиться в отношения», как в удачный проект. Купил два билета на концерт пианиста-виртуоза – она любила классику. Марина обрадовалась, но как-то поверхностно, будто получила ожидаемую премию.
В тот вечер всё пошло не так с самого начала. Её платье – новое, чёрное, слишком откровенное для камерного зала. Духи – резкие, чужие. За рулём она постоянно поглядывала в телефон, слабая улыбка играла на губах.
«Кто пишет?» – спросил я, стараясь, чтобы прозвучало легко.
«Ой, Лидка с работы. Спросила, как смотрится это платье», – ответила она, быстро убрав телефон в клатч.
Рука её при этом дрогнула. Странная деталь. Инженерный ум начал фиксировать сбой.
В фойе она встретила знакомого. «Коля, это Артём, наш новый клиент, любитель музыки». Мужчина лет сорока, с внимательными серыми глазами и уверенным рукопожатием. «Рад встрече, Коля. Марина много о вас рассказывала». Голос был тёплым, бархатистым.
«Только хорошее, надеюсь», – брякнул я.
«Исключительно», – улыбнулся Артём, и его взгляд на секунду скользнул по Марине, как по хорошо известному ему предмету.
Всё. Этого было достаточно. Во мне что-то ёкнуло и насторожилось. Не ревность, нет. Ревность – это огонь, вспышка. Во мне же что-то холодное и тяжёлое начало медленно опускаться на дно, как батискаф. Я весь концерт не слышал музыки. Я наблюдал. Как она сидела, чуть наклонившись в его сторону. Как их взгляды встречались в такт аплодисментам. Как она смеялась над его шёпотом – смеялась тем смехом, которого я не слышал от неё годами.
По дороге домой я спросил напрямую: «Где вы познакомились?»
«Я же сказала, он клиент. Бывает у нас в офисе», – она смотрела в окно.
«Часто бывает?»
«Коля, хватит. Ты что, ревнуешь?» – в её голосе прозвучало раздражение, а потом странная, новая нота – пренебрежение. «Он просто культурный человек. С ним есть о чём поговорить».
Той ночью я впервые за десять лет потянулся к ней, не из желания, а из страха. Из потребности подтвердить: она моя. Она отстранилась, притворившись спящей. Я лежал в темноте и чувствовал, как под нами, под этим тёплым, привычным миром, гудит пустота.
Глава 2. Раскопки
Я не умею делать сцены. Моё оружие – анализ и наблюдение. Я стал тихим следователем в своём доме. Проверял телефонный счёт: частые звонки на один номер в её дневное время, когда я был на работе. Смотрел её соцсети: ничего явного, но под постом с красивым закатом – комментарий от того самого Артёма: «Помнишь наш вечер?» И её ответ: «Как забыть…» Сердце зашлось в груди, будто от удара током.
Я звонил «Лиде с работы». Оказалось, Лида была в декрете уже три месяца и не спрашивала ни о каких платьях.
Предательство – это не обязательно постельная сцена. Это прежде всего ложь. Ложь, которую человек, спавший с тобой десять лет, вплетает в ткань обычного дня. Это «задерживаюсь на работе», когда она пахнет не офисным кофе, а ресторанным дорогим вином. Это «хожу на йогу по средам», а сумка от йоги пылится в шкафу.
Однажды, вернувшись домой раньше, я застал её за странным занятием. Она сидела за моим старым ноутбуком, быстро что-то закрывая.
«Что-то нужно?» – спросил я, и голос прозвучал хрипло.
«Хотела посмотреть наш общий фотоальбом, но ты забыл пароль», – она не смотрела мне в глаза.
Это был мой служебный ноутбук. Фотоальбомов на нём не было.
Я не выдержал. Всю свою инженерную выдержку прорвало, как плотину. Вечером, когда она снова собралась «на встречу с подругой», я встал у выхода.
«Знаешь, я позвонил в твою студию йоги. Твое занятие отменили. И Лида в декрете».
Она побледнела, будто из неё вынули стержень.
«Ты проверяешь меня?» – прошептала она.
«Я пытаюсь понять, что происходит в моей жизни! Кто он, Марина? Долго?»
То, что было дальше, не походило ни на истерику, ни на раскаяние. Это было холодное, почти деловое признание. Да, Артём. Да, четыре месяца. Да, она любит его. Слово «любит» резануло меня больнее всего.
«А я?» – спросил я, и в голосе моём слышалось что-то детское, беспомощное.
«Ты – ты есть. Ты – часть моей жизни. Но с тобой я не живу, Коля. Я существую. Я задыхаюсь в этом нашем идеальном, предсказуемом мирке! Артём… он другой. Он видит меня».
«Видит? А я что, слепой?» – закричал я.
«Ты смотришь сквозь меня, как сквозь прозрачную стену! Ты любишь не меня, а тот образ жены, который тебе удобен!»
Она ушла. Не навсегда, как сказала, «чтобы подумать». В пустом доме я остался с Байкалом, который тыкался мордой мне в колени, не понимая, почему хозяин плачет, сидя на кухонном полу.
Глава 3. Осада
Наступили дни странного затишья. Мы не разводились, не делили вещи. Она периодически звонила, говорила о каких-то «важных решениях», но в основном молчала. Я же начал свою войну. Не за неё, а против того призрака, который украл мою жизнь.
Я нанял частного детектива. Деньги не имели значения. Мне нужны были факты. И я их получил. Пачка фотографий: они вместе в кафе, в парке, он целует её в щёку. Справки: Артём оказался не просто «клиентом». Он был совладельцем сети ресторанов, разведён, имел репутацию ловеласа. И… был фигурантом налоговой проверки. Дело вёл… отдел, где работала Марина.
Пазл в моей голове сложился с ужасным щелчком. Марина имела доступ к конфиденциальной информации. А Артём имел доступ к Марине.
Я позвонил ей. «Нам нужно встретиться. Без него. Серьёзно».
Мы встретились в безлюдном сквере. Она выглядела уставшей, но глаза горели тем огнём, которого я в ней не видел.
«Я не могу так больше, Коля. Я подаю на развод. Я… я буду с ним».
«Прекрасно, – сказал я ледяным тоном. – Скажи ему только одно: пусть готовит все документы для налоговой. Потому что проверку по его фирме «Солар» инициировала ты, нарушив служебную тайну. А я, узнав о романе, как добропорядочный гражданин, вынужден был сообщить о потенциальном конфликте интересов твоему руководству. Анонимно, конечно».
Она замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. В них был не страх, а ужас. «Ты… что ты наделал?»
«Я построил мост, Марина. Прямо в тюрьму для твоего принца. И для тебя – как соучастницы. Утечка данных, коррупционная составляющая… Ты же бухгалтер, сама всё понимаешь».
«Ты сволочь», – выдохнула она.
«Нет. Я – твой муж. Которого ты предала. И теперь у тебя есть выбор. Вернуться. И я сделаю так, что моё «анонимное сообщение» потеряется. Или быть с ним, и наблюдать, как его бизнес, построенный, кстати, не без твоей помощи, рухнет, а вы оба получите серьёзные проблемы».
Это был мой ультиматум. Грязный, подлый, отчаянный. Она плакала, кричала, что ненавидит меня. Но я видел в её глазах расчёт. Артём не был тем человеком, который пойдёт на баррикады за любовь. Она это знала.
Глава 4. Возвращение
Она вернулась. Не сразу. Через неделю. Без огня в глазах, без света. Как загнанное, измученное животное. Мы жили, как сокамерники в одной камере. Я отозвал свои «анонимные намёки», сказав, что разобрался и ошибся. Но тень осталась.
Спали в разных комнатах. Говорили только о быте. Я победил. Но эта победа была похожа на выжженное поле. Я ненавидел себя за тот поступок, но цеплялся за неё с болезненной жадностью. Она была моей крепостью, которую я отбил ценой собственной чести.
Как-то ночью я услышал шум из ванной. Стукнулся о дверь – она была заперта. «Марина!» В ответ – тишина. Лёгкая паника заставила меня выбить дверь.
Она сидела на полу в луже воды, разбитый стакан валялся рядом. Она плакала, но не рыдала, а тихо, безнадёжно всхлипывала.
«Уходи… пожалуйста, просто уйди… Я не могу… Я не могу дышать здесь…»
Я подошёл, хотел обнять, но она отшатнулась, как от огня.
«Ты думаешь, он бросил меня из-за угроз? – сквозь слёзы прошептала она. – Он бросил меня сам. Узнав, что могут быть проблемы. Сказал, что «не готов к такой ответственности». Ты был прав. Он – тварь. Но знаешь что, Коля? Жить с тобой сейчас – хуже. Потому что ты каждый день смотришь на меня с таким… торжеством. И ненавистью. Я предала тебя разом. А ты убиваешь меня по частям, каждый день».
Я отступил. Слова её били точно в цель. В ту самую пустоту, что зияла во мне. Я выиграл войну, но проиграл всё. И её, и себя.
Глава 5. Снос
Прошло ещё несколько месяцев мучительного молчания. Однажды вечером она поставила передо мной на стол два распечатанных листа. Заявление о разводе по взаимному согласию. И отчёт частного детектива… но другой.
«Я знала, что ты его нанял. Я не дура. И я наняла своего, чтобы узнать про тебя».
Я уставился на листы. Фотографии. Я и девушка из моего проекта, Аня. Мы вместе ужинаем после работы. Сидим близко. На одной фотографии я… смеюсь. По-настоящему. Так, как не смеялся дома годами.
«Я не… мы ничего такого…» – начал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
«Я знаю, – тихо сказала Марина. – Мой детектив проверил. Вы коллеги. Ничего не было. Но ведь могло бы? Если бы я не «предала» тебя, а просто ушла? Ты бы тоже нашёл того, кто «видит» тебя. Мы оба предали наш брак, Коля. Просто я – первой. И более очевидно. А ты – медленно, годами, своей тихой, удобной любовью-безразличием. Мы оба виноваты».
Это был самый неожиданный поворот. Не оправдание её поступка, а зеркало, поднесённое к моему лицу. Я смотрел на фото, где я смеялся с другой женщиной, и понимал: она права. Я задыхался тоже. И искал отдушину. Просто не решился шагнуть в пропасть, как она.
«Зачем ты это показала?» – спросил я.
«Чтобы мы разошлись на равных. Не жертва и предатель. А два человека, которые когда-то любили, а потом много лет лгали друг другу и себе. И у которых хватило смелости, в конце концов, всё это сломать. Давай подпишем. Без войны».
Я посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел. Впервые за много лет. Я увидел не свою жену, не предательницу, а просто женщину – усталую, постаревшую, но с каким-то новым, горьким достоинством. И почувствовал не ненависть, а бесконечную, вселенскую усталость и… облегчение.
Я взял ручку. Подписал.
Когда она уходила с одним чемоданом, я спросил: «Что же это было, Марина? Любовь? С ним?»
Она остановилась на пороге, повернулась.
«Не знаю. Наверное, больше – отчаянная попытка ожить. Прости меня. И я прощаю тебя».
Дверь закрылась. Я стоял один посреди нашей идеальной, пустой квартиры. Мост рухнул. Но под обломками не было тел. Было лишь чистое, пустое пространство. Страшное и свободное. Место для новой стройки. Но сначала нужно было разобрать завалы. Все девять страниц нашей общей истории.
Байкал ткнулся мордой мне в ладонь. Я погладил его по голове.
«Всё, пацан. Остались мы с тобой. Будем жить по-новому».
И впервые за много месяцев в моей груди, вместо тяжёлого камня, забрезжил слабый, неуверенный свет. Как первый луч после долгой, тёмной зимы.