Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 42
Иногда предсказуемое действительно спокойнее, как-то надёжнее. Добежав до пустой уже столовой, Рафаэль быстро, почти не различая вкуса, проглотил ужин – густую рисовую кашу с тушенкой и стакан сладкого, порошкового сока. Вышел из прохладной столовой, и его окутала бархатная, сверкающая африканская ночь. Воздух, днём раскалённый и плотный, теперь струился прохладой, пахнул пылью, сухими травами и далёким дымком костров.
Звёзды здесь, вдали от любого намёка на городские огни, поражали – не просто светили, а буквально сверкали, низко и густо усыпав чёрный купол неба, отчего было светло почти как в сумерки. На базе воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь редкими голосами из дальних боксов да мерным стрекотанием цикад. Народ разошёлся. Ночь в этих широтах наступала стремительно и рано, но и рассвет был таким же быстрым, без долгих утренних сумерек. «Пора спать», – механически отметил испанец про себя.
Он не спеша, наслаждаясь редкой прохладой, побрёл по дорожке к своему временному жилищу. Мысли плавно перетекли к главному: Лера, его Лера, приедет через три недели. От этой мысли внутри что-то ёкнуло – тревожно и радостно одновременно. «Как же это круто», – подумал он с теплотой. Их общая история, завязавшаяся за много тысяч километров отсюда, казалась ему теперь не случайностью, а судьбой, тем самым прочным фундаментом, на котором строится всё.
«Надо будет завтра обязательно сказать Ковалёву, пусть порадуется за нас. К тому же Лера – дочь крупного бизнесмена, помогающего Африканскому корпусу». Ну, а теперь как же будет хорошо снова уснуть на нормальной кровати, а не на этой вечно скрипящей армейской раскладушке, которая норовит сложиться посередине ночи, да в душном спальнике. С этой приятной мыслью Креспо, улыбнувшись в темноте, почти мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон.
***
– Испанец, подъём, хватит дрыхнуть! – сквозь сладкую дремоту и остатки сновидений донёсся настойчивый голос.
«Ну куда же от неё сбежать?» – подумал испанец про Надю, – «будильник» с неиссякаемой энергией. Женщина без предрассудков, плевать она хотела на всякие условности из тех, которые считала глупыми. Например, что нельзя без стука входить в помещение, где живёт мужчина. Всё потому, что для Шитовой доктор Креспо был коллегой, с недавних пор еще и другом, потому всякие гендерные правила ее не волновали. Если бы сам Рафаэль вошёл к ней вот так неожиданно, приняла бы без проблем.
После завтрака, состоявшего из бутербродов и крепкого чая, они с Надей приступили к монотонной, но важной работе – подготовке и сортировке груза с медикаментами для будущей миссии в Тиметрин. Теперь, уже зная местные условия и приблизительное количество людей в посёлке и его окрестностях, дело шло быстрее. По сути, Тессалит и Тиметрин были похожи как братья-близнецы – такие же глинобитные дома, та же нищета, те же болезни. Разве что во втором населённом пункте, по слухам, кочевало больше туарегов со своими стадами.
– Надя, а с людьми как решили? – спросил Рафаэль, прилепляя скотч к очередной коробке. – Хадиджа поедет с нами в качестве переводчика? И вообще, там есть хоть какие-то местные медики? А то вдвоём мы там полгода будем каждого прививать и лечить.
– Хадиджа? Да, скорее всего, поедет, – ответила Надя, сверяясь со списком на планшете. – Осталось пообщаться с ней самой, и она наша. Если согласится, конечно. Всё-таки обстановка там… Ну ты знаешь. Что касается остальных, то пока тишина. Да и вообще непонятно еще, поедем ли. Переговоры идут, но с туарегами, знаешь, – она выразительно хлопнула ресницами. – Не отказывают напрямую, но и согласия не дают. Молчание – их главный аргумент.
– Если дадут добро, а врачей не окажется, с базы помощь возьмём. Девушки в прошлый раз очень выручили, – согласился Рафаэль с её доводами.
– Соскучатся по девчонкам? – ухмыльнулась Надя.
– Да нет, я конкретно по работе, – сдержанно парировал Рафаэль, но потом не удержался и добавил: – Да и невеста моя через три недели приедет, притом не с пустыми руками, – с гуманитарным грузом. Говорит, собрали кое-что для «Африканского корпуса», часть – нам, сюда, в Кидаль.
– Во как? – Надя подняла брови. – И кто же у нас невеста? А ты, оказывается, секретник какой! Она что, военнослужащая?
– Приедет – познакомлю, всё увидишь, – уклонился Креспо от прямого ответа.
– Обязательно познакомишь, куда ты денешься! – засмеялась Надя. – Очень хочется посмотреть на эту современную декабристку, которая с грузом едет в такую дыру к своему жениху-романтику.
– Надя, ну не прикалывайся, – с лёгким раздражением в голосе сказал Креспо. – Моя Лера очень хороший и, между прочим, довольно смелый человек.
– Ладно, ладно, не кипятись, испанская кровь, – с улыбкой махнула рукой эпидемиолог. – Давай лучше поторопимся с этим грузом. Не хочу всю неделю здесь ковыряться, пыль глотать.
В этот момент тяжёлые двери склада со скрипом приоткрылись, и в проёме показалась взлохмаченная голова солдата, который вчера передал приказ полковника явиться.
– Товарищи старшие лейтенанты! Срочно к полковнику Ковалёву! – выпалил боец и скрылся.
– Господи, ну что там ещё стряслось? – с театральным вздохом сказала Надя, откладывая планшет. – Пошли, Рафаэль, видать, отдохнуть нам не светит.
Спустя несколько минут они зашли в кабинет начальника базы. Тот сидел над картой, лицо было сосредоточенным.
– Здравия желаем…
– Товарищи офицеры, садитесь. Есть для вас одно дело.
– Товарищ полковник, ну мы, вроде как, на отдыхе после выезда, – осторожно напомнила Надя, для которой субординация держалась на уважении, а не на чётком следовании пунктам Устава.
– Понимаю, ребята, – по-свойски ответил Митрофан Петрович. – Дело на сутки, от силы – двое. Я вам потом эти дни компенсирую. – Местные вожди вышли на нас, просят о помощи. На востоке, почти у самой границы с Алжиром и Нигером, есть небольшой поселок туарегов, скотоводы. Его даже на карте не нашёл.
Он ткнул пальцем в район, испещрённый условными обозначениями.
– По их данным, была стычка с какой-то бандой. Хотели скот угнать. Есть «трёхсотые», может, и тяжелые. Просят медиков. Туареги просто так просить не станут – значит, дело серьёзное. По их словам, недалеко, километров шестьдесят по пустыне. Может, одним днём обернётесь. Если что-то сверхсложное – не разбирайтесь на месте, везите сюда.
– Товарищ полковник, – не выдержал Рафаэль, – а если на карте этого посёлка нет, то ехать-то куда? В пустыню наобум?
– Вот это как раз не проблема, – ответил Ковалёв. – Дают провожатого, своего человека. Он уже в пути, скоро будет здесь. Беспокоитесь о переводчике и охране?
– Ну, да, – кивнула Надя. – Если бандиты ещё там…
– Туареги сами свою территорию охранять будут, это их дело, – отрезал Ковалёв. – Но в дорогу вам Пивовара дам, он знает эти маршруты. У тебя, Надя, свой ствол есть. Рафаэль, тоже бери из арсенала. А что до банды… Судя по всему, это мелкая группка, промышляет угоном скота. Вы им просто не интересны – лишних проблем им не надо. Но съездить необходимо. Это ещё и вопрос доверия. Поможем сейчас – проще будет говорить о сотрудничестве в Тиметрине. Условия прежние: если кто-то не хочет или не может, пусть скажет прямо сейчас. Заменим, без проблем. Бонапарт и Андре весь день заняты – у них лагерь беженцев по второму кругу. Если считаете, что охраны мало – скажите. Добавлю, но не больше двух человек. Решайте.
– Что тут решать, товарищ полковник? – за обоих ответила Шитова. – Едем.
Ковалёв кивнул с выражением благодарности на лице.
Еще полчаса спустя Надя, закидывая в кузов ящик с инфузионными растворами, с лёгкой ухмылкой посмотрела на Рафаэля:
– Ну что, испанец, готов совершить очередной безумный подвиг во имя гуманизма?
Креспо, туго затягивая ремни, которыми фиксировали генератор, лишь усмехнулся в ответ:
– Поехали, Надя. Надо помочь, раз просят. Мы же не французы, чтобы отсиживаться на базе, пока люди страдают.
В его голосе звучала не бравада, а простая, железная убеждённость. Эта фраза стала у местных русских своеобразной мантрой, шутливой, но с горьким послевкусием.
– Пошли собирать укладки. Рафаэль, нам понадобится две полевые аптечки, не меньше. Генератор, топливо к нему – без света никуда. Перевязочного материала берём в тройном объёме. И гипса возьми побольше, на всякий случай. Воду загрузим по максимуму, – командовала Надя, её пальцы быстро летали по списку на планшете, сверяясь с содержимым полок. – Если рванем сейчас, то к вечеру, до заката, будем уже на месте. Оперативность – наше всё.
Эпидемиолог загнала свой потрёпанный, но безотказный грузовичок прямо к распахнутым дверям склада. Солдаты, привыкшие к её чётким указаниям, быстро и слаженно стали накидывать указанное в кузов. Работа кипела под мерное жужжание мух и далёкие крики каких-то птиц. Краем глаза Рафаэль заметил движение у ворот – рядом с караульным стоял высокий, сухощавый человек, плотно укутанный в тёмно-синие, почти индиговые ткани. «Господи, – мелькнула у Креспо нелепая мысль, – ему что, холодно на такой страшной жарище?»
Лицо незнакомца было худым, с резкими, словно высеченными из тёмного дерева скульптором, чертами. Кожа – цвета воронова крыла, что делало следующий контраст ещё более поразительным: из-под нависшего тюрбана смотрели... светло-серые, холодные, как утренний лёд, глаза. Рафаэль внутренне вздрогнул. Это был лишь второй случай за всё время в Мали, когда он встречал человека со светлыми глазами – первый был у полуглухого старика-алжирца, служившего когда-то во французском Иностранном легионе. Еще несколько раз такие глаза встречались у маленьких детей, но с возрастом цвет может измениться.
Незнакомец, которого пропустили на территорию базы, встал у КПП. Внимательно, без суеты, изучал машину, Надю, а затем его долгий, оценивающий взгляд остановился на самом Рафаэле. Он что-то тихо спрашивал у посыльного, и тот, почтительно склонив голову, отвечал. «Он говорит по-русски?» – успел подумать Рафаэль.
Надя тоже заметила гостя. Отложив планшет, решительно направилась к воротам. Караульный тут же представил:
– Товарищ старший лейтенант, это Аббас. Он знает дорогу в то поселение.
– Приятно познакомиться. Меня зовут Надежда Шитова, а это мой коллега – Рафаэль Креспо. Мы врачи.
Аббас чуть склонил голову вперёд – не поклон, а скорее вежливое, сдержанное приветствие.
– Добрый день, – прозвучало на чистейшем, почти без акцента, русском языке.
Испанец на мгновение оторопел. Перед ним стоял человек, облачённый в традиционные одежды туарега, в самом сердце Мали, и говорил так, словно только что вышел из аудитории московского института – уверенно и правильно.
Аббас, заметив его лёгкое замешательство, без тени улыбки, спокойно пояснил:
– Я учился в России. Пять лет. Ветеринария. В Волгограде. Кроме учёбы, ездил на переподготовку ещё несколько раз. Ваш командир сказал, что вы готовы нам помочь? Я могу вас проводить. Дорогу знаю хорошо.
Его голос был низким, ровным, в нём не чувствовалось ни спешки, ни волнения.
– Мы будем готовы через полчаса, – ответила Надя, быстро переведя взгляд с Аббаса на загружаемый грузовик. – Как ты считаешь, нам брать с собой охрану? Вдруг эта банда ещё рыскает поблизости? – спросила она туарега.
Тот едва заметно, только уголками глаз, улыбнулся.
– Берите. Вам будет спокойнее. Хотя у нас все мужчины в поселении вооружены. Но лишние руки и глаза в пути не помешают.
– Договорились. Через полчаса выезжаем. Рафаэль, – обернулась Надя, – ещё раз всё проверь, ничего не забыли?
– Хорошо, – кивнул Креспо, отводя наконец взгляд от светлых глаз Аббаса.
– Я пойду за Пивоваром, – добавила Надя, уже направляясь к казарме. – Если всё будет готово, ждать не станем. Плохо, что как раз на самый зной попадём... Но тянуть нельзя.