— Ты что себе позволяешь?! — голос Андрея ударил по ушам, как удар хлыста. — Моя мать приехала из больницы, ей нужен покой, а ты устраиваешь тут допросы!
Таня стояла посреди гостиной с мокрыми от слез глазами и сжатыми кулаками. Три дня назад свекровь Нина Павловна появилась на пороге их двушки в Марьиной Роще с огромным чемоданом и словами о том, что доктора запретили ей жить одной. Сердце, давление, приступы... Андрей метался вокруг матери, как преданный пес, а Таня чувствовала, как их с мужем пространство сжимается до размеров спичечного коробка.
— Я просто спросила, когда она планирует...
— Замолчи! — Андрей шагнул ближе, нависая над женой. В его глазах плясали злые огоньки. — Лучше не зли меня, Таня! Мама больна и будет жить с нами, если не нравится, значит вон отсюда!
Из спальни донесся тихий стон. Нина Павловна лежала на их супружеской кровати — Тане с Андреем пришлось перебраться на раскладушку в гостиной — и изображала предсмертные муки всякий раз, когда в квартире возникало напряжение.
— Сыночек... — голос свекрови был слабым, почти неслышным. — Не ругайся из-за меня... Я лучше уеду... Хотя доктор говорил, что мне нельзя волноваться...
Таня закрыла глаза. Вот оно. Классический прием. Нина Павловна умела манипулировать сыном так виртуозно, что впору было давать мастер-классы. Стоило Тане попытаться обозначить какие-то рамки, как свекровь тут же хваталась за сердце.
— Мам, ты никуда не уедешь! — Андрей бросил на Таню взгляд, полный презрения. — Вот что, разберись с ужином. Мама должна питаться по расписанию.
Он развернулся и ушел в спальню. Таня осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри все холодеет. Четыре года назад она выходила замуж за обаятельного программиста с добрыми глазами. Того Андрея больше не существовало. Или он всегда был таким, просто умело скрывал?
На кухне пахло чужими специями. Нина Павловна успела за три дня переставить всю посуду, выкинуть половину продуктов из холодильника («это же вредно, Танечка!») и занять самую удобную полку под свои многочисленные баночки с таблетками. Таня открыла шкаф и уставилась на аккуратные ряды лекарств. Слишком много. Слишком показательно.
Что-то здесь было не так.
Она взяла одну из упаковок — обычные витамины. Вторую — травяной сбор для успокоения. Третью... Таня прищурилась, разглядывая этикетку. Пустышка. Биодобавка без какого-либо терапевтического эффекта.
— Ищешь что-то? — голос за спиной заставил её вздрогнуть.
Нина Павловна стояла в дверном проёме, опираясь на косяк. Никакой слабости в её фигуре не чувствовалось. Глаза блестели холодным торжеством.
— Я... просто хотела приготовить ужин, — пробормотала Таня, ставя баночку обратно.
— Конечно, конечно. — Свекровь медленно прошла к столу и села. — Знаешь, Танюша, я тебя сразу предупрежу. Андрей — мой единственный сын. Я его растила одна, после того как его отец сбежал с той... ну, неважно. Я вложила в него всю душу. И я не позволю какой-то девчонке разрушить то, что строила годами.
Таня обернулась. Маска немощной старушки слетела со свекрови полностью. Перед ней сидела женщина лет пятидесяти с острым взглядом и плотно сжатыми губами.
— Вы не больны, — выдохнула Таня.
— Умная девочка. — Нина Павловна усмехнулась. — Но это ничего не меняет. Андрей мне верит. Он всегда мне верил. А ты... ты для него просто жена. Легко пришла — легко уйдёшь.
— Почему? — голос Тани дрожал. — Почему вы так со мной?
— Потому что могу. — Свекровь встала, и Таня увидела, как та выпрямляется во весь рост без всякого намека на слабость. — Твоя предшественница продержалась полгода. Интересно, сколько продержишься ты?
В коридоре послышались шаги. Нина Павловна мгновенно ссутулилась, лицо её исказилось гримасой боли.
— Ох, Танечка, помоги мне дойти до комнаты... Что-то голова закружилась...
Андрей появился на пороге кухни с телефоном в руке.
— Что случилось? Мама!
— Ничего, сыночек, — прошептала Нина Павловна, цепляясь за край стола. — Просто встала резко... Таня хотела помочь, но я сама справлюсь...
Она поплелась к выходу, на ходу бросив на Таню торжествующий взгляд. Андрей проводил мать взглядом, потом повернулся к жене.
— И что ты стоишь? Помогла бы человеку!
— Андрей, послушай...
— Не хочу ничего слушать. — Он махнул рукой. — Ужин будет или нет?
Таня молчала. Слова застряли где-то в горле, острые и бесполезные. Муж ушел, даже не дождавшись ответа. А она осталась стоять на чужой теперь кухне, понимая, что началась война. Война, в которой у неё не было союзников.
Телефон завибрировал в кармане джинсов. Сообщение от подруги Киры: «Как дела? Давно не списывались!»
Таня посмотрела на экран и вдруг подумала — а что, если рассказать? Выложить всё как есть? Но потом представила, как будет объяснять, что её собственный муж выбрал мать, что она оказалась в ловушке в собственной квартире...
Нет. Пока нет. Она справится сама. Должна справиться.
Только вот как?
Следующие дни превратились в какой-то абсурдный спектакль. Нина Павловна расцвела — именно так, расцвела, — словно питалась Таниными нервами. По утрам она бодро вышагивала по квартире, проверяя, как вымыта посуда, правильно ли застелена постель, не осталось ли пыли на подоконниках. Стоило Андрею войти в комнату — свекровь мгновенно хваталась за стенку, охала и жаловалась на приступы.
— Танечка совсем не умеет готовить, — вздыхала она за ужином, ковыряя вилкой в курице. — Я, конечно, ничего не говорю, но сыну нужна нормальная еда. Мужчина должен питаться как следует.
Андрей кивал, не отрываясь от тарелки. Таня сидела напротив, чувствуя, как внутри закипает что-то темное и злое.
— Я готовила по твоему рецепту, Нина Павловна, — тихо произнесла она.
— Ах, да? — свекровь удивленно вскинула брови. — Странно. Наверное, ты что-то напутала. У меня всегда получается вкуснее.
На пятый день Таня обнаружила, что её косметика переложена в ванной. Кремы стояли не на своих местах, любимая помада валялась в раковине.
— Нина Павловна, вы трогали мои вещи?
Свекровь выглянула из спальни с невинным лицом.
— Я просто навела порядок, дорогая. Тут такой бардак был! Ты же не против?
Против. Она была категорически против. Но слова застревали в горле, потому что Андрей уже смотрел на неё с немым укором: как ты можешь придираться к больному человеку?
А потом начались исчезновения. Сначала пропали золотые серьги — подарок от родителей на свадьбу. Таня перевернула всю квартиру, но найти их не смогла.
— Может, ты их потеряла? — равнодушно бросил Андрей. — Ты вечно всё теряешь.
Это была неправда. Таня никогда ничего не теряла. Она была педантична до невозможности, раскладывала всё по местам, проверяла дважды. Но муж, похоже, уже забыл об этом.
Через два дня пропала купюра в пять тысяч — Таня отложила её на оплату интернета. Деньги лежали в ящике комода, под стопкой футболок. Теперь их не было.
— Андрей, у меня украли деньги, — сказала она вечером, когда муж вернулся с работы.
— Что ты несёшь? — он даже не поднял глаз от телефона.
— Пять тысяч. Они лежали в комоде. Кто-то их взял.
Андрей медленно повернулся к ней. В его взгляде плескалось что-то холодное и чужое.
— И кто, по-твоему, мог их взять? Мы с мамой?
— Я не говорю, что...
— Нет, давай договорим! — голос его становился громче. — Ты обвиняешь мою больную мать в воровстве?!
— Я просто констатирую факт...
— Факт?! — Андрей вскочил со стула. — Факт в том, что ты постоянно что-то теряешь, вечно забываешь, где что положила, а потом валишь на других!
Из спальни донесся всхлип. Нина Павловна появилась на пороге с платком в руках, глаза её были красными.
— Сыночек, я же говорила... — она шмыгнула носом. — Говорила, что Таня плохо ко мне относится, но чтобы вот так... обвинить меня в воровстве...
— Мам, не плачь, — Андрей бросился к матери. — Всё нормально. Она не это имела в виду.
— Имела! — Таня почувствовала, как теряет контроль. — Я прекрасно знаю, куда положила деньги! И серьги тоже не терялись сами по себе!
— Прекрати немедленно! — рявкнул Андрей. — Моя мать больна, она приехала сюда за помощью, а ты устраиваешь какие-то психозы!
Нина Павловна прижала платок к лицу и зарыдала громче. Актриса. Отличная, чёртова актриса.
— Знаешь что, — Андрей подошёл к Тане вплотную, его лицо исказилось от злости, — может, тебе правда стоит пожить отдельно? Пока не научишься уважать моих близких?
Таня застыла. Он что, серьёзно?
— Ты выгоняешь меня из нашей квартиры?
— Я предлагаю тебе подумать о своём поведении! — он развернулся и обнял мать за плечи. — Пойдём, мам. Тебе нельзя нервничать.
Они ушли в спальню, оставив Таню стоять посреди гостиной. Она опустилась на диван и уставилась в одну точку. Руки тряслись. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.
Телефон ожил — Кира прислала смешную картинку. Таня посмотрела на экран и вдруг поняла: пора звать на помощь. Гордость — это хорошо, но не тогда, когда ты тонешь.
Она набрала сообщение: «Кир, можно к тебе приехать? Срочно надо поговорить».
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно! Жду. Что случилось?»
Таня начала печатать, но тут дверь в гостиную приоткрылась. Нина Павловна выглянула в щель — без слёз, без платка. На лице играла торжествующая улыбка.
— Собираешься жаловаться подружкам? — прошипела она. — Не советую. Андрей проверяет твой телефон. Он уже давно сомневается в твоей верности. Я, знаешь ли, намекнула ему, что видела, как ты переписываешься с каким-то мужчиной.
— Вы лжёте!
— Докажи. — Свекровь хмыкнула. — Слово матери против слова жены. Как думаешь, кому он поверит?
Она скрылась за дверью, оставив Таню наедине с телефоном в руках. Сообщение Кире так и осталось ненаписанным. Вместо этого Таня медленно удалила начатый текст и убрала телефон в карман.
Ловушка захлопнулась.
Таня не спала всю ночь. Лежала на раскладушке, слушала, как храпит Андрей за стеной, и думала. Думала о том, что за четыре года брака она растворилась в этом мужчине полностью. Бросила работу дизайнером, потому что он сказал: «Зачем тебе эта ерунда? Я хорошо зарабатываю». Перестала видеться с друзьями, потому что он считал их «плохим влиянием». Даже короткую стрижку отрастила обратно, потому что ему нравились длинные волосы.
И вот результат. Она стала тенью. Удобной, безропотной, почти невидимой.
Но что-то внутри щёлкнуло этой ночью. Как выключатель.
Утром Таня встала раньше всех. Достала из антресолей старую коробку — там хранились документы, которые она не открывала годами. Свидетельство о браке, договор на квартиру... Стоп. Квартира была оформлена на двоих, но первоначальный взнос внесли её родители. Она забыла об этом. Точнее, Андрей постарался, чтобы она забыла.
— Ты что делаешь? — Нина Павловна возникла на пороге как привидение.
— Навожу порядок в документах, — спокойно ответила Таня, не поднимая глаз.
— В шесть утра? — свекровь прищурилась. — Что-то задумала?
— Нет. Просто не спалось.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Нина Павловна первой отвела взгляд — и Таня поняла: женщина почувствовала подвох. Хищник всегда чует, когда жертва перестаёт бояться.
Через час Таня сидела в кафе напротив Киры. Подруга слушала молча, только глаза становились всё круглее.
— Господи, Тань, это же классический абьюз! — выдохнула она наконец. — Почему ты молчала?
— Стыдно было, — Таня обхватила ладонями чашку с кофе. — Все думали, что у нас идеальная семья.
— К чёрту, что думали! — Кира наклонилась через стол. — Слушай меня внимательно. У моего брата жена адвокат. Семейные дела. Сейчас я ей позвоню, и ты запишешься на консультацию. Сегодня же.
— Но...
— Никаких «но»! — Кира уже доставала телефон. — Ты выбираешься из этого болота. Немедленно.
Адвокат Ольга Сергеевна оказалась женщиной лет сорока с проницательным взглядом и чёткими формулировками. Она выслушала Танину историю, делая пометки в блокноте.
— Хорошо, — сказала она наконец. — У нас есть основания для развода. Психологическое давление, финансовый контроль, вмешательство третьих лиц в семейную жизнь. Плюс квартира — раз первоначальный взнос внесли ваши родители, у вас сильная позиция.
— А что с его матерью?
— А с ней ничего. — Ольга Сергеевна холодно усмехнулась. — Она не имеет никакого отношения к квартире. Как только вы начнёте бракоразводный процесс, она съедет. Таким людям интересно только то, что можно отнять. Когда понимают, что не выйдет — сразу теряют интерес.
Таня вернулась домой к вечеру. Нина Павловна сидела на кухне с Андреем, что-то горячо ему рассказывала. Увидев Таню, замолчала.
— Где ты шлялась? — Андрей поднялся из-за стола.
— Встречалась с адвокатом, — спокойно сказала Таня. — Подаю на развод.
Повисла тишина. Андрей открыл рот, потом закрыл. Нина Павловна побледнела.
— Ты... что? — пробормотал муж.
— Ты слышал. Я устала. Устала от унижений, от твоей матери, от того, что превратилась в прислугу. Завтра подаю заявление.
— Танька, ты о чём?! — Андрей шагнул к ней, но она подняла руку.
— Не подходи. И не называй меня так. — Голос её звучал твёрдо. — Я консультировалась с юристом. Квартира будет делиться. Твоей матери придётся съехать.
— Сыночек! — взвизгнула Нина Павловна. — Ты слышишь, что она говорит?! Она выгоняет меня!
Но Андрей молчал. Он смотрел на жену, и в его глазах медленно проступал страх. Страх человека, который вдруг понял, что потерял контроль.
— Мы можем всё обсудить, — начал он примирительно.
— Нет, — отрезала Таня. — Время обсуждений прошло. Я сегодня ночую у подруги. Завтра приеду с юристом за документами.
Она развернулась и пошла в спальню собирать вещи. За спиной слышала, как Нина Павловна причитает, как Андрей пытается что-то говорить. Но это был уже чужой шум. Шум из прошлой жизни.
Выходя из квартиры, Таня обернулась. Нина Павловна стояла в коридоре — сгорбленная, растерянная, внезапно постаревшая. Маска сползла окончательно.
— Ты пожалеешь! — прохрипела свекровь.
— Нет, — спокойно ответила Таня. — Пожалею, если останусь.
И закрыла за собой дверь.
На улице был морозный январский вечер. Снег скрипел под ногами, в воздухе пахло свободой. Таня достала телефон и написала Кире: «Всё. Я ухожу. Спасибо тебе».
Ответ пришёл мгновенно: «Горжусь тобой! Ты большая молодец!»
Таня улыбнулась сквозь слёзы. Впереди были развод, дележка имущества, непростые разговоры. Но она больше не боялась. Змея осталась в прошлом, а у неё впереди была целая жизнь.
Своя. Настоящая. Свободная.