Предыдущая часть:
В тот день она дежурила на продлёнке. Они с коллегами поделили ставку воспитателя для третьих-четвёртых классов. Работать приходилось то раз в неделю, то два, по графику. Как раз настала её очередь. Это значило, что уже поздно — группа работала до шести вечера. Конечно, на улицах и во дворах ещё полно народу, но около школы почти никого. Дети и учителя разошлись. К тому же темнота — сезон самый мрачный. И вот, пожалуйста, Виктор. Нет, мужа она не боялась. Он не из тех, кто прибегает к кулакам. Даже выпивши оставался тихим. Но перспектива неприятного разговора после долгого, утомительного дня её напрягала.
Разговор с ходу пошёл эмоциональнее, чем обычно для Виктора. Но в целом предсказуемо: куча упрёков за её поступок и требования немедленно вернуться домой. Мол, она законная жена, место её рядом с супругом, иначе он и думать о ней чёрт знает что станет.
— Виктор, ничего не выйдет, — твёрдо отрезала Елена, скрестив руки на груди и глядя ему прямо в глаза, — я уже всё решила. Если я куда с тобой и пойду, то только в загс на развод. Так будет проще и правильнее для всех. Но если не согласишься, я всё равно в суд заявление подам во время отпуска. Возвращаться к тебе не собираюсь. Извини, но не верю я, что у нас есть будущее. Слишком много места в твоей жизни занимает твоя мама. Для меня там просто не остаётся пространства.
И тут Виктор повёл себя совсем не в своём стиле. Он даже немного повёл себя как мужчина, хоть и не в хорошем смысле.
— Не болтай ерунду, — огрызнулся он, повышая голос и хмурясь, — это не твоё дело. Мама — самый важный человек в жизни любого. Хотя откуда тебе, детдомовской, это понять? А жена — это совсем другое. И ты моя жена, так что пошли домой.
Он схватил её за руку, пытаясь потянуть в нужную сторону. Елена дёрнулась, вырвалась, велела оставить её в покое, но Виктор не послушал, схватил крепче.
— Слушайте, гражданин, неужели вам непонятно? — раздался за спиной Елены решительный голос. — Девушка не хочет с вами общаться. Идите себе, куда шли.
Виктор повернулся.
— Мужчина, сам иди, куда шёл, — буркнул он, пытаясь сохранить лицо. — Это моя жена.
Но это не подействовало.
— Не похоже, что мужья и жёны в общественных местах себя так ведут, — парировал голос. — А вот что я знаю точно, так это то, что передо мной Елена Сергеевна, учительница моей дочери. И мне не хочется подавать Кате дурной пример, позволяя кому-то плохо обращаться с её учительницей.
Только тогда Елена осознала, что рядом стоит Катька Аносова, тихая, но очень смышлёная девочка из её класса. И отец её, Павел Сергеевич, которого Елена хорошо знала. Неудивительно было не знать. Мамы у Кати не было. Когда девочка пришла в первый класс, Павел Сергеевич, ещё совсем молодой мужчина, смущённо объяснил:
— Аневризма в мозгу у Оли была. Кате пять лет исполнилось, когда случился разрыв, и Олечка умерла.
Но вы не беспокойтесь особо. Катя уже оправилась. Маленькие дети быстрее приходят в норму. Только присмотрите, чтобы её не обижали и не дразнили. Дети ведь бывают жестокими, а она тихая, себе на уме.
Но в школе у Кати Аносовой дела шли гладко. Девочка и правда была спокойной, не слишком болтливой, но не забитой и не беспомощной. Могла постоять за себя, если надо. К тому же пришла отлично подготовленной, с хорошим мышлением, но без заносчивости. Елене она нравилась. Жили они вдвоём с отцом, больше никого. Конечно, Катя ходила на продлёнку.
Виктор сначала задрал нос перед Павлом Сергеевичем, но быстро понял, что даже задранный его нос не дотягивается до обычного уровня соперника. Проще говоря, Аносов был заметно выше, шире в плечах и, к тому же, трезв. Виктор не был настолько пьян, чтобы не осознать свою невыгодную позицию. Бурча под нос, он удалился.
— Это что, и правда ваш муж, Елена Сергеевна? — поинтересовался Аносов, подходя ближе и поправляя рюкзак дочери. — Как, извините, вас угораздило с таким связаться?
Елена вздохнула.
— Была молода, глупа, жизни не знала, — ответила она, пожимая плечами. — Но уже поумнела, ушла от него. Разводиться буду.
Аносов кивнул.
— Это правильно. Вы молодая, и уж лучше жить одной, чем с такой пародией на мужчину. А вам куда? Может, подвести до дома?
Елена назвала адрес. Оказалось, они почти соседи. Она даже примерно представляла, где они живут. Пять минут ходьбы, если знать короткие улочки. С тех пор Аносов всегда подвозил Елену после дежурства на продлёнке. Он работал инженером на нефтеперерабатывающем заводе, получал солидную зарплату, но забирал дочь едва ли не последним — не мог рано уйти с работы. Нередко Катя шла домой сама. Она была ответственной и строго следовала правилам дорожного движения, но путь всё же был неблизкий. Оказалось, Аносов знал Веру Игнатьевну чисто по-соседски. Бабушка отзывалась о нём хорошо.
— Молодой совсем, — говорила она Елене за чаем. — Жену похоронил, с ребёнком один остался. А ведь не пьёт, себя не жалеет, девочку растит как следует, работает, зарабатывает прилично. Достойный мужчина.
Елена и сама видела, что достойный. И Катя отца любила. Время шло, ничего особенного не случалось. Елене всё больше нравилось жить у Веры Игнатьевны, и старушка к ней привязалась. Прошли новогодние праздники, наступила весна, приближались летние каникулы и долгожданный отпуск. И вдруг Павел Сергеевич, явно смущаясь, завёл с Еленой необычный разговор.
— Елена Сергеевна, а скажите, у вас есть планы на отпуск? — спросил он, отводя взгляд и переминаясь, — может, куда-то едете? Может, к родным собрались или к друзьям.
Елена невесело усмехнулась.
— Нет у меня ни родных, ни друзей, — ответила она, качая головой с грустной улыбкой. — Детдомовская я. Дома буду сидеть на качелях у Веры Игнатьевны, греться на солнышке и компот из её яблок закатывать в банки.
Аносов кивнул.
— А может, согласились бы греться на наших с Катей качелях?
Елена так удивилась, что это было заметно, и Аносов поспешил объяснить.
— У меня вечно проблема с Катей на каникулах, — продолжил он, потирая затылок. — В прошлые годы в лагерь отправлял, няню нанимал. А тут выяснилось, что вы рядом живёте, и Катя вас уважает, привязана к вам. И я подумал: может, согласитесь побыть чем-то вроде няни для Кати на каникулах. Вы же знаете, она послушная, тихая, хлопот не доставит. Ну не могу я ребёнка целыми днями одного оставлять. Не подумайте, я за ваш труд заплачу.
Елена в принципе ничего против не имела. Учительская зарплата невелика. Катя действительно послушная девочка. Живут рядом. Но её удивило другое.
— Павел, извините, но вы ещё молодой мужчина, и жена ваша наверняка была молодой, — сказала она, глядя на него внимательно. — Неужели у вас никакой родни нет? Я от Кати ничего не слышала о бабушках, дедушках, дядях-тётях. Обычно детей на лето к родственникам отправляют.
Павел вздохнул.
— Видите ли, всё сложно, — ответил он, опустив глаза, — с родными не ладится. Родители есть, и мои, и Олины. Но когда Оля умерла, её мать от потрясения словно разум потеряла. Она тихая, безвредная, но за ней самой теперь присмотр нужен. Её муж этим занят, Катин дедушка. Так что там физически невозможно ещё и за внучкой смотреть. Сами понимаете.
Елена только руками всплеснула.
— Ужас какой.
Но уточнила:
— А ваши родные?
Аносов помолчал.
— А мои сразу сказали, что я могу о них забыть, если женюсь на этой мошеннице Оле, — объяснил он, криво усмехаясь. — Я в двадцать лет женился, Елена Сергеевна, на девушке из простой семьи, а мой отец — успешный бизнесмен, не бедный. В общем, родители считали, что я должен сначала доучиться, сделать карьеру и только потом жениться, выбрав невесту в своём кругу. Я устроил им маленькую революцию дома, и с тех пор они со мной не общаются. А Катю за внучку не признают.
Елене снова оставалось только руками всплеснуть. С одной стороны плохо, с другой ещё хуже. Ну а итог понятен.
Они всё-таки договорились с Павлом о присмотре за Катей. А почему бы и нет? Елене нравились и девочка, и её отец. Почему не помочь хорошим людям, да ещё и подзаработать при этом? Вера Игнатьевна идею поддержала с энтузиазмом. Елена как-то раз привела Катю в гости, и старушке она пришлась по душе.
— Замечательная девчушка, не запущенная, не избалованная, с умом, — заметила Вера Игнатьевна, разливая чай и угощая Катю печеньем. — Ты её приводи сюда без стеснения, если понадобится. Я и присмотрю, если тебе куда-то отлучиться. Мы и ягоды пособираем, и поедим вкусно, и книгу интересную почитаем. Верно, Катя?
Так и вышло. Конечно, Елена старалась проводить с Катей больше времени в их доме. Хотя Павел не просил её браться за его хозяйство, ей казалось неправильным совсем ничего не делать. Дом у Аносовых был просторный, но хлопот в нём хватало в меру — отец с дочерью были людьми аккуратными. Катя с охотой помогала по дому. Ей нравилось радовать папу блюдом, приготовленным своими руками, или стопкой чистых, выстиранных рубашек. А между делами оставалось достаточно часов, чтобы и искупаться сходить, и книгу прочесть, и погулять, и к Вере Игнатьевне заглянуть.
Были у Елены летом и дела помрачнее. Как и планировала, она подала заявление в суд на развод с Виктором. Павел здорово ей в этом подсобил — рассказал, куда идти, что писать в заявлении. А когда назначили день слушания, взял отгул на работе и пошёл с ней, как группа поддержки.
— Если ваш бывший не явится на заседание, то всё пройдёт гладко и без шума, — объяснил он Елене по пути в суд, держа её под руку для уверенности. — Но я его видел, и что-то не верю в его благоразумие. А если он ещё и маму притащит, и она окажется такой, как вы описываете, то поддержка точно не помешает.
Катю оставили с Верой Игнатьевной, которая близко к сердцу приняла Еленино стремление к свободе.
— Ничего не бойся, детка, ты правильное решение приняла, — напутствовала она Елену, обнимая на прощание. — С такой пародией на мужчину жить — это просто неуважение к самой себе. А Паша поможет, если что.
И Паша на суде оказался не лишним, потому что явились и Виктор под хмельком, и Нина Витальевна, пышащая праведным гневом. Эти двое, конечно, не могли не высказать судье своё мнение о Елене и её поведении. В их версии она выглядела сущей бабой-ягой вперемешку с капризной принцессой — и ленивая, и невнимательная, и происхождения сомнительного, и ничего не умеет. И смотрите, уже с новым кавалером.
Но судья оказался человеком логичным и сделал из их речей вполне разумный вывод.
— То есть ваша сторона тоже не против развода, — констатировал он, постукивая ручкой по столу и глядя на Виктора с Ниной. — И то верно, если в жёны такое чудище досталось, любой нормальный человек обрадуется освобождению.
Ага, не на тех напали. Нина Виталиевна и Виктор на подпевках сперва опешили. По их представлению, Елене полагалось сейчас на коленях ползти к законному супругу и умолять принять её обратно. Когда слегка ошарашенный судья кое-как растолковал им, что у другой стороны иные планы, мама с сыном запели по-новому.
— Ничего из нажитого этой плохой Елене не отдадим, — шипела Нина Виталиевна, размахивая руками. — Это она нам ещё за съеденное и выпитое за три года должна.
Судья с трудом прервал их излияния, поинтересовался планами Елены.
— Никаких материальных претензий не имею, — ответила она тонким, но твёрдым голосом, сжимая руки на коленях. — На имущество не претендую, о чём и в заявлении указала. А съеденное и выпитое мною вполне компенсировано тем, что Виктор выпил. Он, видите, и сейчас продолжает, поэтому и прошу развести.
В общем, судье это быстро наскучило, и он подвёл итог. Развёл Елену с Виктором на первом же заседании. А Нине Виталиевне пригрозил штрафом за неуважение к суду — шуму слишком много наделала. Видно, не любил судья суеты в зале и нарушений логики тоже.
— Спасибо, Паша, — благодарила Елена своего спутника после заседания, выходя из здания и чувствуя облегчение, которое казалось ей долгожданным. — Хоть и не боюсь я их, но с вами всё же куда спокойнее себя чувствовала.
Лето кончилось, а с ним отпуск и каникулы. Катя пошла в четвёртый класс и снова стала оставаться на продлёнке. Но Елена из дома Аносовых по сути так и не ушла. Скорее наоборот — чувствовала себя там всё уютнее.
Даже перед Верой Игнатьевной стало неловко. Впрочем, старушка только хитро посмеивалась и заводила философские разговоры о том, что молодой женщине всё же следует быть при муже.
— Если, конечно, мужем является настоящий мужчина, а не непонятно что с мамой в придачу, — добавляла она, помешивая чай и подмигивая Елене.
Очень умная женщина Вера Игнатьевна, настоящий учёный, ничего не скажешь.
Несмотря на горький опыт замужества и прожитые годы, в любви Елена разбиралась всё ещё слабо. Но один важный урок из прошлого она вынесла: нельзя полагаться только на слова мужчины. И женщины тоже. Нужно смотреть на дела. Не только те, что касаются тебя лично. Надо наблюдать, как человек обходится с родными, с друзьями, с знакомыми и даже с чужими. Так вот, дела Паши Аносова говорили о нём много хорошего. Он прекрасно растил дочку Катю. Помогал бывшей тёще, которая после потери дочери тронулась умом, и её семье. С Верой Игнатьевной вёл себя уважительно. В школе его вежливость и манеры хвалили даже уборщицы. За рулём никогда не нарушал правил — и это тоже кое-что да значило. Конечно, Паша был старше её, но не так уж сильно. Примерно ровесник Виктору. Годы сами по себе ничего не гарантируют. Разница между этими двумя мужчинами теперь казалась Елене очевидной.
Но оставалась одна загвоздка, из-за которой Елена не столько ждала от Паши каких-то шагов или объяснений, сколько опасалась их. Проблема была в детях. Паша ещё молод, зарабатывает хорошо, Катя уже подрастает. Вряд ли такой мужчина захочет ограничиться одним ребёнком. А сможет ли она, Елена, этого ребёнка родить? Врачи уверяли, что дело не в ней, но она знала: медики иногда ошибаются, а бесплодие — штука хитрая, не всегда удаётся найти причину.
Продолжение :