Предыдущая часть:
Елена бросилась по врачам. Её осмотрели тщательно, с ног до головы. И вывод был однозначный: она здорова и способна к материнству на все сто, из тех редких женщин, кто может рожать по ребёнку в год и даже в полевых условиях, без осложнений. Большая удача в наше изнеженное время. Если беременность не наступает, то надо проверить мужа. Вообще, когда в паре нет детей, стандартно обследуют обоих. Это обычная практика.
Но стоило Елене дома намекнуть на такое, как разразился настоящий ураган. И бушевал не Виктор, хотя и он обиженно буркнул, что у него всё в норме, иначе и быть не может. Зато Нина Витальевна просто кипела от ярости.
— Постыдилась бы такое выдумывать, — шипела она, упирая руки в боки и сверкая глазами. — Витечка даже в школе почти не болел. Откуда у него какие-то неполадки возьмутся? Это про тебя и твою семью ничего не известно. Может, у вас там наследственные болезни или генетика какая-то кривая. А у нас вся родня здоровая, как на подбор.
Елена искренне не понимала, какое отношение имеет здоровье Виктора в школьные годы к его возможным проблемам с зачатием. Грипп и простуды тут явно ни при чём. Не понимала она и другого: откуда у Нины Витальевны такая уверенность в крепком здоровье всего рода, когда этого рода толком и не видно? Свекровь никогда не была замужем, это всем известно. Виктор отца не знает — он сам об этом упоминал. О бабушках и дедушках тоже ни слова. Так на чём основана эта твёрдость? Но озвучивать такие мысли Нине Витальевне точно не стоило. Это привело бы к полному разрыву, и всё равно никто ничего не доказал бы.
Но скандалы скандалами, обиды обидами, а деньги потихоньку, но накапливались. И вот сегодня утром, перед уходом на работу, Виктор получил банковскую карту с важным заданием.
На ней лежала солидная сумма — результат двух премий: его за хорошие показатели на заводе (он два месяца держался и не пил, молодец) и Елены ко Дню учителя. Виктор должен был перевести эти деньги на специальный накопительный счёт, который они открыли именно для покупки жилья. Там шли приличные проценты, начисляемые ежемесячно. Конечно, эта сумма не решала всё сразу, но становилась заметным шагом к собственной квартире. Виктор пообещал, что сделает всё как надо.
Он и сам радовался финансовому прогрессу и уходил в приподнятом настроении. Поэтому Елена верила, что обойдётся без сбоев, а там ещё чуть-чуть поднажать — и первоначальный взнос в кармане.
Она уже мысленно прикидывала варианты жилья. И вот Виктор задерживается.
Дозвониться до него не выходит, и Елена всерьёз боится, что муж опять вернётся подшофе. Но даже не это пугает больше всего. Страшно то, что у него при себе приличные деньги. Если он напьётся до того, как положит их на счёт, кто поручится за сохранность? Выпивший Виктор частенько устраивал показы щедрости.
В одиннадцать вечера Елена начала обзванивать известных ей друзей мужа. Никто ничего не знал.
Нина Витальевна глотала таблетки и хваталась за сердце. Елене от этого легче не становилось. В два часа ночи пошли звонки в полицию — не случилось ли чего? В больницы она тоже звонила, на всякий случай. Хотя попасть туда внезапно Виктор мог только через какое-то происшествие. Особенно если верить рассуждениям Нины Витальевны о его богатырском здоровье. Нигде о нём ничего не сообщили. Виктор объявился дома в пять утра.
Он был грязный, весь в грязи после падения в лужу. Шарф потерял где-то, под глазом синяк расцветает. И пьян, само собой, в стельку.
Тут уж Елена не выдержала, ни терпения, ни жалости не осталось. Первым делом она, не церемонясь, полезла проверять его карманы в поисках карты. Её не было. Тогда схватила телефон мужа. У него приходили уведомления по операциям, личный кабинет работал.
То, что она увидела, заставило её захотеть попросить у Нины Витальевны каких-нибудь сердечных таблеток, потому что карта, выданная утром для вклада, оказалась пустой. История показывала покупки и снятия наличных. Пропить такую сумму было нереально.
Даже на компанию из десятка человек алкоголя на эти деньги не нальёшь. Елена решила, что пьяный Виктор похвастался деньгами, его избили, обобрали, а карту прихватили. Воры нынче хитрые, взламывают карты мгновенно. Она принялась трясти мужа вопросами.
Но Виктор мямлил какую-то ерунду про своё право расслабиться и погулять с друзьями. Больше из него ничего не вытянешь. Зато Нина Витальевна, немного оклемавшись, набросилась уже на Елену.
— Как ты смеешь так грубо обращаться с мужем? — шипела она, подходя ближе и тыча пальцем. — Что ты с ним вытворяешь, что ему только и остаётся горе заливать? Неужели какие-то деньги стоят спокойствия Витеньки? И как тебя после этого назвать?
Но Елена уже была на пределе. Она не спала всю ночь. Представляла себе уйму ужасов с мужем в главной роли. Обзванивала больницы и полицию. Встретила долгожданного супруга совершенно пьяным. И в довершение снова потеряла надежду на избавление от Нины Витальевны.
Покупка квартиры отодвигалась на неизвестно когда. Да и её собственные деньги на той карте были заработаны честно, нелёгким трудом. Так что обычное спокойствие и рассудительность её покинули. У всех нервы когда-то кончаются. Впервые за три года Нина Витальевна получила отпор полностью.
Елена и сама удивилась, что способна так кричать.
— Это я тут не такая? Вы в этом уверены, Нина Витальевна? — кричала Елена. — Не ваш сын и не вы с ним так обращаетесь, что он в свои тридцать лет вас до смерти боится? Душевное спокойствие его вас волнует? Так научились бы молчать и не соваться, куда не просят. Вот и было бы у Виктора это спокойствие. И нечего наши с ним деньги считать. Мы сами разберёмся, серьёзная для нас сумма или нет. Посчитайте снова: Виктор давно взрослый. Может и должен за себя отвечать. А вы из него какого-то беспомощного ребёнка лепите.
И ещё немало в том же духе. Нина Витальевна даже опешила, не ждала от невестки такого напора. Но тут вдруг решил вмешаться Виктор. Понял ли он, что творится, — загадка. Протрезветь он точно не успел, но мнение выдать вздумал.
— А почему ты на мою маму орёшь? — пробормотал он, пытаясь сесть ровнее и моргая мутными глазами, — она же ничего плохого не сказала. Мама одна у меня. Её уважать надо. Она права говорит. Подумаешь, деньги. Я что, не имею права отдохнуть? Ещё заработаю.
Звучало это куда менее чётко и складно. Но разобрать можно. И именно слова мужа окончательно добили Елену.
Она уже не обращала внимания на торжествующие крики Нины Витальевны. Свекровь потеряла всю свою напускную солидность, орала как базарная торговка, с особым упоением подчёркивая, что сынок подтверждает её правоту.
Елена не вслушивалась. Быстрыми, резкими движениями она запихивала свои вещи в большую клетчатую сумку — такую, какими пользуются рыночные торговки. Без разбора, что попадётся под руку.
— Ах, мама одна, а жён, наверное, может быть сколько угодно, — бормотала она, засовывая одежду глубже, — ну и ладно. Вот пусть и будут, если найдёшь ты, Витя, ещё такую идиотку, как я. Но я поумнела теперь. Спасибо, научили. Счастливо оставаться. Если уж я такая плохая, нечего мне в вашем обществе делать. Сами протрезвляйте своего принца, Нина Витальевна. И вспоминайте, как брюки гладить и полы мыть без разводов.
Она прихватила документы, сунула в карман тощий кошелёк. Но почти всё ведь было на той карте.
Распахнула дверь, от души пнула её ногой. Сумку перетащить через порог оказалось непросто — большая, тяжёлая. Елена ростом маленькая, сил не бог весть сколько, но справилась, дело принципа. Захлопнула дверь за собой, снова пнув, просто назло — сколько можно сдерживаться. И пошла вниз по лестнице, придавленная ношей.
Хватит с неё. Такую семью, о которой она мечтала, не построишь. И нельзя считать любящим мужем маменькиного сынка, который своего мнения не имеет. К тому же она хорошо знала, чем обычно кончают любители выпить. Её родная мать была такой же. Больно, обидно, но это реальность. Надо устраиваться по ней, а не по фантазиям — себе дороже.
Была суббота, в школе занятий не было.
Денег у Елены оставалось очень мало. Когда начнётся неделя, она как-нибудь попросит у коллег взаймы до зарплаты. Но до понедельника ещё дожить надо, и желательно не на лавочке.
Остынув, Елена осознала, что положение у неё плачевное. От сиротской комнаты она отказалась, когда вышла замуж. Новую получить можно, но на это уйдёт время. А ей прямо сейчас крыша над головой нужна. Значит, вариант один: снять что-то.
Чем проще и дешевле, тем лучше.
Елена приобрела местную газету, где половина страниц была заполнена именно такими объявлениями: о продаже всякой всячины, о сдаче в аренду и о мелких услугах. Предложений по съёму жилья хватало. Но почти все они выходили за рамки её скромного бюджета. Только один вариант показался подходящим — комнатушка в частном секторе, по цене вполне доступной. Попытки дозвониться по номеру из объявления ни к чему не привели, никто не брал трубку. Елена, с тяжёлой сумкой через плечо, решила отправиться на адрес лично. Может, на месте что-то прояснится.
Разобраться в лабиринте кривых улочек частного сектора оказалось делом нелёгким. В итоге она остановила симпатичную старушку, которая напоминала английскую актрису Джоан Хиксон в роли знаменитой мисс Марпл. Бабушка не уступала своей экранной копии ни в сообразительности, ни в любопытстве. Она быстро выпытала у Елены, зачем той нужен этот адрес, и огорчила новостью.
— А ты, деточка, Таисию Фёдоровну ищешь? — поинтересовалась она, поправляя платок на голове и внимательно разглядывая Елену. — Она да, комнаты сдаёт иногда. Но опоздала ты. Сдала Таисия свою комнатку двум студенткам, только что.
На лице Елены, видимо, слишком явно отразилось разочарование. Ведь это был её единственный реальный шанс. Старушка, эта отечественная версия мисс Марпл, пристально посмотрела на неё и спросила:
— А что, деточка, тебе совсем жить негде стало? — спросила она мягко.
Елене пришлось честно признаться, что да, именно так, и вкратце объяснить, как она дошла до такого. Бабушка выслушала, покачала головой.
— Ну что ж, поступила ты, конечно, сгоряча, без особого раздумья, — заметила она, складывая руки на груди и вздыхая. — Но верно и то, что иногда любое опрометчивое решение лучше, чем терпеть унижение день за днём. Верю, что у тебя как раз такая ситуация вышла. Вот что я тебе предложу. Деньги мне особо не требуются. Сын на севере работает, зарабатывает прилично и мне помогает. Пенсия у меня тоже приличная, на жизнь хватает. Но вот чего не хватает, так это общества. Сын-то приезжает в лучшем случае раз в год. И по дому справляться мне уже тяжеловато по возрасту. Так что могу тебе комнату выделить, но не за плату, а за помощь. Из магазина что потяжелее принести, уборку основательную сделать, на участке порядок навести. Зачем мне кого-то нанимать или соцработника звать? Лучше так. Ну, согласна?
Елена немного замялась, чувствуя неловкость.
— Ну, не всё я умею, бабушка, — ответила она, переминаясь с ноги на ногу и опустив взгляд, чувствуя себя неловко. — Детдомовская я, хозяйству толком не обучена.
Старушка махнула рукой, улыбаясь.
— А в чём проблема? Я научу. Не такая уж это хитрая наука. Да и нет таких людей, чтобы прямо всё умели с рождения.
Елена согласилась. Куда ей было деваться. И сразу пошла следом за гостеприимной бабушкой, волоча сумку.
Звали старушку Вера Игнатьевна. Она оказалась непростой женщиной, не зря напоминала мисс Марпл. По образованию микробиолог, с кандидатской степенью. Всю жизнь трудилась в лаборатории. Покойный муж тоже был учёным. Дом у Веры Игнатьевны стоял добротный, просторный, с удобствами. Но женщине в таких почтенных летах уже не хватало сил, чтобы поддерживать его в идеальном порядке. А переезжать к сыну она не хотела, хоть он и звал.
— Север у них там, — объясняла она Елене, разливая чай по чашкам. — Зима восемь месяцев в году, а мне бы на солнышке посидеть, цветы развести, зелень. Не по мне такая погода.
Сын Веры Игнатьевны звонил матери регулярно. В первый же день он поговорил с Еленой по телефону, расспросил подробно, но в итоге одобрил её присутствие. Елене он показался серьёзным мужчиной, ответственным отцом.
До школы от Веры Игнатьевны добираться было чуть дальше, чем от Виктора, но не критично. И старушка оказалась неприхотливой. К тому же она по-настоящему взялась учить Елену вести дом: показывала на примерах, объясняла нюансы, а не просто ругала, как Нина Витальевна. У них за считанные дни сложилось общее хозяйство. Бабушка любила и умела готовить, занималась этим, пока Елена была на работе или проверяла тетради. А Елена бегала по магазинам, стирала, гладила и убиралась. В саду у дома они работали вместе. Впрочем, по почти зимнему времени дел там было немного. Разве что снег, но Вера Игнатьевна сразу предупредила, что чистить его придётся Елене, когда выпадет. Она не возражала — не такая уж это тяжёлая работа. И снег пока не шёл.
Несмотря на солидный возраст и нехватку физических сил, Вера Игнатьевна сохраняла ясный ум, которым могла поделиться с молодыми. Она знала уйму всего и умела об этом увлекательно рассказывать. Жить рядом с ней было и приятно, и поучительно. Елена не раз говорила себе, что встреча с этой бабушкой стала для неё настоящим подарком судьбы.
Увидев Виктора у школы, Елена опешила. Прошёл уже месяц с её ухода, и он даже не позвонил ни разу. И вдруг является встречать с работы.
Продолжение :